Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 208)

До самого места шли молча. Катя не спускала глаз с Лю­

бови Антоновны.

...Такой Отповеди я и ждала от Кати... Я знала, что она не

сдержится... Если полковник умрет, они не тронут Риту, Катю

363

и всех... В глазах конвоиров я и Катя — враги, чужие... Так же

буду держаться с ними в больнице... Не разгадают — с ними

ничего не случится... Бьют там, где болит... Конвой убежден,

что женщины презирают меня, смотрят как на сексота и при­

служницу... Оставят меня в покое после смерти Гвоздевского,

а это мало вероятно, подойду к Елене Артемьевне и все объ­

ясню... Тяжелая ноша... Лишь бы не подвела Лида... Она сме­

нила поведение, боится, что я выдам ее. Как же объяснить

ей? Если бы нас на десять минут оставили наедине, я бы су­

мела убедить ее... Может, урву время?.. Я еще раз убедилась,

как посмотрели на меня честные люди, стоило им узнать, что

я лечу полковника. Катя отшатнулась от меня... Рита вступи­

лась и терзается... И все из-за него... Для них полковник не

топор, а палач... Дальше полковника Катя ничего не видит...

Она и сейчас уверена, что виноват негодяй председатель, ви­

новат полковник-садист... Катя готова убить полковника и пред­

седателя. Все виноваты и никто не виноват... Объективно...

субъективно... Вздор, доктор! Будьте человеком. Простым, доб­

рым, умным... Если вы увидите кобру, разве вы ее не убье­

те? И если будете знать, что на смену ей приползут другие

кобры, все равно вы должны ее уничтожить. Не хотите уби­

вать — смотрите, как погибает укушенный ею человек... А

можно лечить бандита? Если ты знаешь, что он выздоровеет,

останется безнаказанным и замучает еще сотни людей?.. И

разве это оправдание, что на смену ему придут другие, еще

худшие?.. Сам Гиппократ не стал бы лечить такого человека. Я

обязана помочь даже растлителю малолетних... Но помогая

ему, я должна быть уверена, что его накажут... Кто и как нака­

жет Гвоздевского? Разве что повышением по службе и креслом

Орлова? По другому пути Гвоздевский не пойдет. Спасти его

— это быть соучастницей всего, что он сделает в будущем. Вы­

бирайте, доктор! Или честно выполненный долг, как вы его

понимаете, — и вы дадите жизнь еще одному убийце и погу­

бите сотни людей, или вы сделаете все возможное, чтоб полков­

ник не остался жив. Он не имеет права пачкать землю, и вы

вместе с ним, если вы ему помогаете. Выбирайте, кто вам до­

роже: он или люди. А может я ненавижу Гвоздевского за вче­

рашнее, за то, что было в прошлом году? Если врач мстит боль­

ному, он хуже самого подлого преступника. Сперва перевяжи

364

его, потом себя. Нет! Нет у меня злобы к полковнику за себя...

Но за Риту, за Катю, за Лиду, за искалеченную жизнь Лизы я

вправе убить его и с чистой совестью смотреть, как он уми­

рает...

Любовь Антоновна нежно посмотрела на Риту. Она по-преж­

нему шла, не поднимая головы, погруженная в невеселые мыс­

ли.

...Что же это? — думала Рита, не выпуская из своей руки

ладонь Елены Артемьевны. — Я в карцере спала у доктора на

коленях... Она отдала нам всю рыбу и хлеб... ругалась на ка­

питана, когда Катю бил собашник. Доктору тоже попало... За

что же Катя так обзывает ее? Доктор старенькая... больная...

она всем хочет помочь... Утром я слышала, что полковник по­

садил ее в карцер... Он мучил ее... Почему ж она его лечит?

Доктор хорошая! Не может быть человек и хорошим и пло­

хим. Она все время за меня беспокоилась... Может, Любовь Ан­

тоновна испугалась полковника? Не верю я Кате! Сама в боль­

нице Любовь Антоновну спрошу, — решила Рита.

...Здорово ее Болдина отчекрыжила... — внутренне усмех­

нулся капитан. — Болдина терпеть нас не может. Дай ей пи­