Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 124)
— Не вижу его, лейтенант!
223
— Я его в казарму направил.
— Почему?!
— С животом плохо... пронесло его.
— Знаю я, как пронесло... Пить меньше надо. Глаза заль
ют, а потом с животом маются.
Лейтенант виновато моргал глазами и застенчиво отвора
чивался, стараясь не дышать на капитана.
— Из какого барака? — спросил капитан, в упор разгля
дывая Риту.
— Не помню! — в отчаянии выкрикнула Рита.
— Не помнишь — твое дело, — капитан равнодушно повел
плечами и негромко приказал:
— Наломай ей, Косолапов. А ты помоги, лейтенант.
— Сам справлюсь, товарищ капитан! — Косолапов посмот
рел на Риту сверху вниз, она не доставала ему до плеча, сте
пенно вздохнул, осторожно, почти бережно обхватил Риту и
поднял ее над собой. Длинная пятерня его правой руки клеща
ми вцепилась в воротник ветхого платья. Левая — захлестнула
ноги чуть выше колен. Пальцы хватко сжимали тело, мяли и
царапали его. Подержав Риту секунд пять над собой, он опу
стил ее чуть ниже. Теперь голова Риты была вровень с лицом
надзирателя.
— Уфф! — довольно выдохнул Косолапов и сыто икнул.
— Зашибу, девка. Десять ден не протянешь, — добродушно
пообещал он, обдавая Риту запахом застарелого перегара, чес
нока и еще чего-то, отвратительного и мерзкого.
— Не вспомнила?! — лениво спросил капитан.
Рита попыталась вырваться, но железная лапа надзира
теля с такой силой сдавила ей шею, что у нее потемнело в
глазах. Рита услышала, или ей это показалось, хруст сломан
ных позвонков.
— Сажай! — приказал капитан, не повышая голоса.
— Ярослав лева из пятого барака! — закричала Катя.
— Положь ее... пусть очухается. — Косолапов с легкой до
садой развел руками и тело Риты упало на землю.
— Болдина Катерина?
— Да, гражданин начальник!
— Как фамилия этого кострожега?
— Ярославлева, гражданин начальник.
224
— Утром на перекличке уточню. Соврала — накажу тебя.
В карцер Ярославлеву... — капитан немного подумал и доба
вил, — Болдину — тоже... для верности. Остальных кострожегов по местам! До утра не спускать с них глаз!
Катя помогла Рите подняться, обняла ее, но Рита, сделав
два шага, снова села на землю. Y нее мучительно болела шея
и не было сил идти. Рита не помнила, дошла ли она в карцер
сама, или Катя донесла ее на руках. В карцере Катя бережно
положила Риту на холодный земляной пол. Когда за надзирате
лем захлопнулись двери, Катя попыталась поднять Риту, рас
тормошить, но Рита лежала неподвижно. Лишь слабое дыхание
говорило о том, что Рита еще жива.
— Сомлела, — вздохнула Катя, присаживаясь на пол. Она
приподняла Ритину голову и осторожно положила ее на свои
колени. Проходили минуты, часы. Над зоной забрезжил рас
свет, но в карцере было темно. Глухо и монотонно шумел
дождь. Рита, убаюканная его печальной музыкой, спала на
коленях у Кати. Веки спящей слабо затрепетали. Рита вытя
нула ноги и, попытавшись поднять голову, застонала. Катя
дремала, прислонившись к стене спиной. Услышав Ритин стон,
она встрепенулась.
— Больно?
Рита, схватившись за шею, застонала громче. Ее золотистые
длинные ресницы медленно распахнулись. Еще не очнувшись