Григ Макаллистер – Скорпика (страница 2)

Кхара внимательно слушала их разговоры, делая вид, что ничего не замечает, и облачилась в церемониальную мантию, предназначенную для Обряда Солнца. По традиции другие королевы распускали волосы, но ее волосы были слишком короткими, чтобы их можно было уложить по-другому. Гретти снова и снова полировала клинок, и Харе пришлось заставить себя отвести взгляд. Клинок был острым и смертоносным. Ему не нужен блеск, чтобы выполнять свою мрачную работу.

Прошло несколько минут, и через толстое дерево двери в покои донесся тихий, но отчетливый звон. Воительницы подняли головы.

– Пора, – приказала, а не спросила их королева, и открыла дверь, чтобы впустить королевских гвардейцев.

Четыре женщины-воина, две возраста Кхары, а остальные ровесницы Мады, стояли в коридоре, выпрямившись во весь рост. Они были одеты в длинные плащи из светлой шерсти, чтобы показать свою преданность Сестии, а в центре их кожаных щитов красовался бараний рог. Под ними – доспехи.

– Королева, – сказала самая высокая. – Время пришло. Клинок у вас?

Кхара повернулась к девочке. Настал ее час.

– Гретти, – сказала королева.

В то же мгновение девочка убрала оружие в ножны и, прижав его к себе, благоговейно протянула клинок сверкающей костяной рукоятью вперед.

Кхара взяла его в руки, затем раскрыла ладони так, чтобы лезвие смотрело вверх, чтобы нести его как подношение. Слегка расправила плечи.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – попросила самая маленькая из королевских гвардейцев. Говорила она тихо и официально.

– Да, – ответила Кхара. – Мы готовы.

Во время Обряда Солнца королева Скорпики должна выполнить три задачи. Одна из них заключалась в том, чтобы совершить долгое путешествие сюда и принести священный клинок, который будут использовать во время церемонии. Никакие заместители не допускались; королева должна была присутствовать лично. Вторая – за день до церемонии – вместе с другими королевами съесть ритуальную порцию свежих красных вишен и подтвердить свое участие. Третья – присутствовать на самой церемонии, неся клинок и передавая его в руки Верховной Ксары, что Кхара любила меньше всего. Запах крови сам по себе не беспокоил воительницу, но то, как пахнет кровь, во многом зависело от того, чья она и как была взята. Кровь, пролитая во время Обряда Солнца, пахла ржавчиной и гнилью, как перезрелый инжир в клюве стервятника. Даже если кровь была яркой и свежей, пролитой мгновение назад, для нее она всегда пахла гнилью.

Однако возможности избежать участия в обряде не было ни у одной из пяти правящих королев. Хотя только сестианцы поклонялись Богине Изобилия усерднее всех, никто из них не знал, что может случиться, если какая-нибудь королева проигнорирует призыв. Были ли Обряды Солнца той плотиной, которая сдерживала потоки чумы и голода? Неужели Боги ожидали именно присутствия королев, даже если жертва совершалась не от их имени? Они не узнают ответ, пока не откажутся принять участие. Но пока еще никто не решил, что любопытство стоит риска.

Королева Паксима провела переговоры и заручилась обещаниями присутствовать, королева Бастиона принесла драгоценную Книгу Миров для записи церемонии, королева Арки прибыла как посланница Хаоса, а она, королева Скорпики, доставила священный клинок. Сама королева Сестии, Верховная Ксара, станет той, кто будет им владеть.

Следуя за королевским гвардейцем из дворца в сторону амфитеатра, Кхара думала только о том, как ей не терпится поскорее закончить обряды. Возможно, сегодня она в последний раз идет по этой дороге. Если она объявит Маду своей наследницей и уступит свою корону, то больше ей не придется проходить этот путь. Эта мысль отозвалась в ней сожалением, но в то же время и облегчением.

Однако Кхара будет скучать по вишне. В прохладном и диком северном климате Скорпики подобные деревья не приживались. Идеально спелые, полные сока, только что сорванные с дерева ягоды были еще теплыми благодаря солнечным лучам. Она знала, что в ритуале была заключена символика – все пять королев покидали священную рощу с кровавыми багровыми пятнами на губах и на пальцах, – но вкус был настолько изысканным, что даже воспоминания о нем вызывали у нее аппетит.

Когда они прибыли в выложенный сверкающим камнем амфитеатр, то сдали оружие стражникам – все, кроме Гретти, – и прошли через последние ворота. Затем спустились по очень длинной лестнице, направляясь к помосту, где должна была состояться церемония.

Как только делегация приблизилась, тут же стали исполняться ритуальные танцы.

Несколько десятков танцоров были одеты в простые струящиеся короткие туники, у девушек и женщин волосы были убраны в высокую прическу, а юноши и мужчины носили головные уборы из бараньих рогов. Они разыгрывали начало истории, начиная с того, что Всея Матерь создала мир, затем родила трех дочерей: Велью, Сестию и Эреш – Хаос, Изобилие и Смерть, чтобы помочь ей создать людей, животных и растения для этого мира. Сестия дала жизнь, вдыхая свое божественное дыхание в рот, клюв и рыло, ставя ноги, лапы и копыта на землю, чтобы те исследовали ее вдоль и поперек. Эреш создала Подземье, чтобы принять дух людей, их тени, когда их земное время закончится. Велья привнесла все то, чего люди больше всего хотели и чего больше всего боялись – боль и тоску, а также радость и удовлетворение, надежду, зависть, отчаяние, – чтобы создать баланс между жизнью и смертью, гарантируя, что единственной определенной вещью в этом мире будет неопределенность.

Зазвучал горн, приводя Кхару в чувство. Время пришло. Вместе с другими королевами она двинулась вперед, а остальные участники делегации отошли назад, заняв места в первом ряду амфитеатра. Танцующие постепенно стали двигаться медленнее, отступая в сторону.

Напряжение сменилось предвкушением, тысячи зрителей замерли, затаив дыхание.

Восемь мускулистых женщин шагнули в пространство, где находились танцоры, каждая четверка несла одну из церемониальных костяных лежанок. Они устанавливали их на землю: один край прочно крепился к помосту, а другой, с зазубренным углом, нависал над стоящими внизу открытыми корзинами с зерном. По тому, что произойдет в этих корзинах, можно будет судить о том, насколько обильным или скудным будет урожай следующего года. Все надежды, не только Сестии, но и всего мира, покоились в золотой колыбели этого зерна.

Затем жертв под руки вывели вперед, их ноги были босыми, поэтому они осторожно ступали по сухой земле. На помосте их привязали к костяным лежанкам, головы аккуратно поместили в выемку, обнажив длинное, гладкое горло. Девочка на пороге становления женщиной. Мальчик на пороге становления мужчиной. Ни одному из них, – подумала Кхара, – не суждено прожить достаточно долго, чтобы воплотиться.

Иногда жертвоприношения проходили тяжело, а иногда – нет; Кхара не знала, в чем причина столь большой разницы, и не позволяла себе волноваться. Она лишь отводила взгляд от этих упрекающих глаз, и когда четырех королев-свидетельниц вызвали вперед, чтобы проверить узы, Кхара проверила, надежно ли они завязаны. Довольно неприятно осознавать, что ты умрешь. Еще хуже, – думала она, – знать, что у тебя есть хоть какой-то шанс избежать этой смерти, но все равно встретить ее.

– Вы довольны? – произнесла Верховная Ксара, торжественно приступая к жертвоприношению.

– Да, – дружно ответили остальные королевы.

Когда рассвет начал зажигать небо, церемониальный рог, рассекая воздух, протрубил снова. Женщины и мужчины в амфитеатре восторженно замерли. Последний протяжный звук рога затих и оборвался над головами собравшихся.

– Королева Паксима, дипломат и посредник, – произнесла Верховная Ксара. Хотя она обращалась к темноглазой женщине в фиолетовой мантии, ее слова предназначались всем, и произнесены они были голосом почти таким же резким и звонким, как звук рога.

– Да.

– Привела ли ты всех пять королев со всего известного мира, чтобы они сегодня исполнили свои роли?

– Привела, – Гелиана ответила громко, гордо, решительно. Ее темные волосы свисали до пояса; свободные от привычных косичек, они струились по спине, как плащ.

После паузы Верховная Ксара повернулась к следующей королеве, ее движения были четкими и осторожными.

– Королева Бастиона, писарь нашего священного обряда.

– Да.

– Готова ли ты записать все то, что сегодня произойдет?

Самая старая королева, со сморщенными, как перезревшее яблоко, худыми подбородком и щеками, сказала:

– Готова.

– Королева Скорпики, полная боевого духа и силы.

Кхара подняла подбородок и встретилась с уверенным взглядом жрицы, заставляя себя отвечать силой на силу.

– Да.

– Отдашь ли ты священный клинок Святой для священного обряда, который сегодня ждет нас?

– Отдам, – сказала Кхара командным голосом.

– Королева Арки, – обратилась Верховная Ксара к последней королеве внутри полукруга, – я призываю тебя стать устами Хаоса.

В этот момент церемонии всегда наступали тишина и напряжение. Никто не знал, что может последовать дальше. Сама Хаос была здесь в форме своего земного воплощения. Даже те, кто не поклонялся арканской Богине, в глубине души не могли не верить в Нее и боялись Ее капризов.

Когда королевы Арки были призваны на эти церемонии, их богиня Велья подталкивала некоторых из них к решительным действиям, а некоторых не трогала вовсе. Часто рассказывали истории о королеве, жившей за пять поколений до этой церемонии, которая спрыгнула с помоста и бросилась под церемониальный клинок, умерев вместо жертвы того года. Одна из предыдущих правительниц украла скорпиканского пони и промчалась галопом через всю церемонию, обнаженная, как в ту ночь, когда ее родила мать. Арканская королева Мирриам, стоявшая перед ними сегодня, правила много лет, ее величественный крючковатый нос и яркие, ястребиные глаза оставались неизменными на протяжении десятилетий. И хотя она правила так долго, они все еще не знали ее по-настоящему. Она может ничего не сделать. И может совершить что угодно.