Грейс Райли – Один на один (страница 3)

– Да.

– Владелице, Никки Родригес, нужна помощь. У них там уроки катания на коньках, что-то типа того.

Мое возбуждение скисает: я вижу, к чему все идет. У всего есть цена, когда это касается тренера Райдера.

– И?

– И я думаю, из тебя выйдет идеальный волонтер. Будешь ходить туда, начиная со среды, помогать на занятиях. Там есть младший класс по ледовому спорту, они собираются каждую неделю.

Я с трудом удерживаюсь от искушения сказать ему, что, по правде, перепих с кем-нибудь куда эффективнее поможет мне сбросить стресс.

– Помогать… детям?

– Ты когда-то был в их возрасте, ты нашел свою страсть к конькам и хоккею. Помоги научить их раскрывать это в себе. Думаю, это поможет тебе обрести некоторое терпение. – Он хлопает меня по плечу. – Которое тебе понадобится, если хочешь быть моим капитаном.

– Я не могу, – говорю я. – Я даже не…

– Сынок, послушай. – Он склоняется над столом и скрещивает руки на груди. Его взгляд полон сочувствия, но это не убавляет напряженности. – Не хочу использовать очевидную метафору, но лед… он тонкий. Либо ты сделаешь это и приведешь голову в порядок, либо в следующий раз, когда ты сорвешься – как бы это ни было оправданно, – ты не оставишь мне иного выбора, кроме как отправить тебя на скамейку запасных.

3. Пенни

Я погружаю игрушку еще глубже, пальцы моих ног зарываются в простыни, а колени разъезжаются. Я тихонько ахаю, когда беру нужный угол. Пусть дилдо – это не теплый член, но хотя бы такой же толстый, и мне проще окунуться в фантазии. Я вставляю его и вынимаю, вжимаясь головой в подушку, пока в мыслях всплывают нужные образы. Сильные татуированные руки обвивают мои ноги, когда я обхватываю ими его узкую талию. Он легонько кусает меня в шею, а потом переворачивает и шлепает по заднице, раздвигая ноги. Его резкий голос шепчет мне на ухо, какая я хорошая девочка, что я пахну как…

Нет. Только не это. Что угодно, но только не это.

Я трясу головой, и фантазия спотыкается. Я изгибаю спину, чтобы дойти до оргазма на ощущениях, но все бесполезно. Мои глаза распахиваются, фантазия исчезает, а образы – очень скверные – заполняют мой разум. Я закусываю губу, тяжело дыша. Полчаса себя разогревала, чтобы опять упереться в стену. Я провожу рукой по лицу.

Это третий раз подряд. Я столько лет трудилась, чтобы не пускать Престона – и любых будущих Престонов – в мою жизнь, но сейчас он пробился в мои фантазии. В мое «хорошее место». Он никогда не мог коснуться двух вещей: моих фантазий – и историй, которые я кропала в тетрадках. Но после этого… Можно сказать, что первое уже пало.

Раньше я могла склепать сценарий хорошей фантазии без проблем. Некоторые девушки не любят мастурбировать, но я наслаждалась этим с тех пор, как поняла, сколько удовольствия могу себе принести. Пару минут подумать про Мэта Барзала или Тайлера Сегина – или, если меня тянуло на сверхъестественное, про сексуального оборотня или орка, – и я была готова кончить. А теперь? Я доходила до момента, когда мой фантазийный парень входит в меня, и, что бы я ни представляла, какой бы ни была поза, обстановка или конкретный вид секса, мой оргазм исчезал, как камень, канувший в середину озера, и не возвращался. Пикантные любовные романы не помогали. Как и хоккейные софиты. И даже возвращение к самым сексуальным отрывкам моего наполовину написанного романа тоже никуда не привело. Что-то напоминает мне о той февральской ночи, о нем – и капля паники отравляет все.

Я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и сглатываю эту ложку яда, чтобы нейтрализовать его. Я столько лет работала с доктором Фабер над тем, как оттащить себя от края, пока меня не понесло ко дну. Раздражаться – это нормально. Нельзя давать всему этому управлять собой.

Вот только три раза подряд у него получилось.

Мое возбуждение полностью спало, и его заменил опасный и краткий проблеск беспокойства, от которого крутит под ложечкой. Я сглатываю и пытаюсь расслабить напряженные плечи. Я смотрю на дилдо в моей руке и борюсь с волной отвращения.

– Твою мать!

Я швыряю дилдо через всю комнату.

Врывается моя соседка в полотенце, темные волосы перекинуты через плечо, в глазах дикая паника. У нее что, бритва в руке?

– Что происходит?! – спрашивает она – в ту же секунду, как ей по лицу прилетает моим ярко-синим дилдо.

Знаете, как бывает, когда в реальном времени происходит нечто ужасное, а тебе кажется, что все вокруг замедлилось? Да. Вот так и мой дилдо ударил Мию, как чертова шайба в защитную маску. Он задевает ее по щеке, фальшивые яйца подпрыгивают, и дилдо падает на пол с влажным чвяком.

Мы пялимся друг на друга секунду, которая растягивается примерно на миллион лет. Она крепче сжимает бритву, вытирая щеку.

Я вспоминаю один ужасный момент. Моя лучшая подруга играла в софтбол и была питчером.

– Пенни! – кричит она, яростно полосуя воздух бритвой. Я пригибаюсь, но бритва остается у нее в руках. – Я думала, ты тут умираешь! Что это было?

Я набрасываю одеяло на голову. Унизительный стыд обрушивается на меня как лавина, и если я посмотрю на Мию еще полсекунды, то меня стошнит. У меня щеки, наверное, краснее волос.

– Мне так жаль!

– Господь всемогущий. Ты бросила в меня Игорем?! Да я тебя сейчас убью!

Моя паническая атака захлебывается. Я сжимаюсь в крохотный комок, разрываясь между желанием заорать от досады и рассмеяться. Но если я рассмеюсь, Мия может полоснуть меня бритвой. Она дает имена всем моим секс-игрушкам, и до сих пор я забывала имя большого синего дилдо. Игорь.

Она срывает одеяло с моей головы. Я хватаю его и прикрываю сиськи. Вот почему мне понадобилось раздеваться полностью, а? Убийственное выражение ее лица должно бы обратить меня в бегство, но вместо этого распахивает шлюзы – я складываюсь вдвое в приступе смеха, опасно близкого к слезам. Я чувствую, как она тянет меня за волосы, но только фыркаю.

– Игорь, – говорю я в перерывах между всхлипами. – Он полетел.

– И теперь у меня травма на всю жизнь.

Я бросаю взгляд на Мию: она снова вытирает лицо. Я ее не виню. Пусть я и не кончила, но это не значит, что я ничего не чувствовала. Я держала ей волосы, когда ее рвало в канаву, но это не значит, что ей нужно мое… вот это вот… по всему лицу.

– Тебе лучше вернуться в душ.

– Тебе повезло, что я не убила тебя на месте. – Она ухмыляется, но потом выражение ее лица смягчается. – Ты не смогла? Опять?

– Нет. И теперь не могу перестать думать… о нем. Уф. – Я прижимаю ладони к глазам, когда веселье угасает. – Да ну на хер. Я так устала биться в стену.

Мия садится на край кровати и смотрит на меня своими большими ореховыми глазами. Она гладит меня по ноге.

– Он лишь воспоминание.

Я делаю глубокий вдох и киваю. Она права. Я столько лет не видела Престона, и, если для этого мне придется больше не появляться в Аризоне, я это сделаю. Но дело даже не в нем. Дело во мне. Я почти всегда отлично управляюсь с фантазиями и историями, но девушке нужно больше. Вокруг меня все получают университетский опыт своей мечты, а я застряла в нейтрале, неспособная воплотить свои желания. Когда кончать было легко, я могла притворяться, что мне плевать, но сейчас…

Сейчас мне кажется, я закричу, если у меня не будет оргазма. К черту Престона Биллера. К черту любовь, которая у нас якобы была. Я подтягиваю ноги к груди и обнимаю колени поверх одеяла.

– Ненавижу быть сломанной. Я так больше не могу.

– Не говори так.

Мия берет меня за руку. У нас парный маникюр. Вчера мы ходили в пафосный салон в торговом центре Мурбриджа. Ее ногти – ярко-зеленые с черными кончиками и наклейками в виде призраков, а у меня – белые с оранжевыми кончиками и наклейками в виде тыкв. Идеально для октября, который начнется через пару дней. Мия ободряюще сжимает мою руку.

– Может, тебе нужно добавить немного перчинки.

– Я расширила список горячих парней из своих фантазий до орков, – с готовностью говорю я.

Она закатывает глаза.

– Ты понимаешь, о чем я. Может, уже пора.

В моем желудке разверзается бездна, и сердце ухает прямо в нее.

– Я не знаю.

– Ты в здоровенном универе. Наверняка в общаге есть какой-нибудь парень, с кем тебе захочется замутить.

В целом она права: говоря фактически, потенциальные интрижки можно найти повсюду. Мы учимся в Университете МакКи, в который ходят тысячи студентов, и нельзя сказать, что парни не пытались со мной замутить. Обычно это выливается в мерзкий флирт с вопросом, подходит ли мой ковер к шторам, раз я рыжая, но все равно. Парням из универа не нужно какое-то особое приглашение: только моргни – и за тобой будут увиваться весь вечер.

– Ты знаешь, что дело не в этом.

– Знаю, – мягко говорит Мия. – Но дальше так нельзя.

Она лезет в мою тумбочку, достает мой дневник в ярко-розовой обложке и машет им в воздухе.

– Эй! – Я отбираю его у нее и прижимаю к груди. – Полегче с этим!

Когда я только начала ходить к доктору Фабер, она попросила меня вести дневник. И пусть за три года у меня скопилось много тетрадей, я всегда начинаю новую с одного и того же листа. Это список всего, чем я бы хотела заняться в постели, – всего того, чего я отчаянно хочу, но не испытывала. Престон отобрал у меня первые отношения и испортил их, и я хочу добрать, что смогу, чтобы самой всем управлять. После первой попытки составить Список я несколько раз правила: убирала одни пункты и добавляла другие. Поступив в университет в прошлом году, я обновила Список и решила, что все устрою. Я найду себе приятеля для потрахушек или даже пару парней – и пройдусь с ними по Списку пункт за пунктом. Но каждый раз, когда я уже была совсем близко, я не могла спустить курок. Я отступала в книги и фантазии, каким бы сексуальным и приятным в общении ни был парень. Как можно доверять незнакомцу? Он мог быть вежливым тогда, но кто знает, каким он будет на самом деле, когда останется со мной наедине и сможет мной овладеть?