Грейс Дрейвен – Сияние (страница 29)

Ильдико шлепнула его по груди ладошкой.

– Ты сам велел мне уйти.

Бришен крепче прижал ее к себе.

– Верно, и оказался прав.

Он забрался на постель, не выпуская ее из рук. Холодные простыни прижимались к ногам, а горячая Ильдико – к торсу.

Ее ладошка скользила по его плечу, шее, пока не обхватила подбородок. Темные зрачки поглотили синеву ее глаз.

– Секмис – мерзкая и злая женщина, Бришен.

Он запечатлел поцелуй на ее запястье.

– Не утруждай себя щедрыми комплиментами, жена. Ты никогда не сможешь заставить меня полюбить мою отвратительную мамашу.

Ильдико сонно рассмеялась. Ее веселье угасло в мрачном полумраке комнаты, в глазах промелькнуло сочувствие. Искра вмиг воспламенила желание, беспокойно бурлящее в жилах Бришена.

– Мой благородный принц. Ты… – Она нахмурилась, подыскивая правильное слово.

– Мертвый угорь? – Его руки сами пробежались по ее телу, изучая каждый изгиб под тонкой ночной сорочкой.

– Нет. Больше похож на ворона. Темный и элегантный.

– Ловкий мусорщик.

Ильдико забавно скривилась.

– Красивая птица. – Она шлепнула его по руке. – Перестань напрашиваться на комплименты, тщеславное создание.

Бришен перекатился, увлекая ее за собой, пока Ильдико полностью не оказалась под ним. Ее бедра раскрылись, и он опустился меж них. Они в унисон ахнули и замерли, от веселья не осталось и следа. Если до этого Ильдико не догадывалась о реакции его тела на нее – а она сама призналась, что не столь невинна и глупа, – то теперь знала наверняка.

Опершись локтями по обе стороны от ее головы, Бришен старался не давить всем телом. Ильдико смотрела на него, широко распахнув глаза и прерывисто дыша, вторя его собственному отрывистому дыханию.

Он поиграл с вьющимися прядками ее волос, цепляющимися за его пальцы точно паутина.

– Я не умею глаголить сладостные речи. Однако с первой нашей встречи был откровенен с тобой. – Боги, его мышцы дрожали, словно от холода, пока он пытался оставаться неподвижным и не прижиматься к ней слишком рьяно. – Я хочу тебя, Ильдико. Мечтаю слиться с тобой воедино. – Лишь тонкое темно-синее кольцо радужки сияло вокруг ее зрачков. Его голос охрип, а в груди зародился гортанный рык, который Бришен попытался сдержать. – Я никогда не принуждал партнершу к близости и никогда не стану этого делать. Если ты мне откажешь, я немедля остановлюсь и между нами не будет обид.

«Умоляю, – безмолвно взмолился он, не уверенный, кому именно молится: богам каи или неподвижной будто статуя, женщине, прижавшейся к нему, – не отказывай мне».

Ильдико пристально вглядывалась в его глаза потемневшим взглядом, будто что-то искала. Что бы она там ни нашла, выражение ее лица изменилось. Веки отяжелели, и она полуприкрыла их. Дыхание участилось, а губы приоткрылись, обнажив края верхних передних зубов. Едва осмелившись надеяться и испытывая головокружительную страсть, Бришен зачарованно наблюдал, как кончик розового языка скользнул по нижней губе.

Меж ними повисла тишина. Ильдико не сводила с него глаз.

– Что происходит? Что ты видишь?

Вопрос подействовал точно катализатор, разрушая чары, которые удерживали его завороженным, а ее в плену. Она раскрылась пред ним. Не только телом. Всей сущностью. Он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела.

Обвив руками его шею, Ильдико наклонила голову, пока не прижалась губами к уголку его рта.

– Мой прекрасный муж. Я вижу сияние.

Бришен тихо застонал, когда ее губы завладели его ртом. Ильдико зарылась руками в его волосы, прижимаясь все ближе, скользя языком по чувствительной коже верхней губы, а потом по нижней. Бришен вернул ласку, игриво скользя по уголкам и краям ее губ, пока она не качнулась в его руках и стала неуклюже тереться бедрами о его бедра, когда они упивались вкусом друг друга.

Ильдико не целовалась как женщины каи. Ее требовательный поцелуй – изысканный танец покусываний и посасываний. Язык искал вход через барьер зубов, которые он крепко стиснул, сопротивляясь вторжению. Казалось, Ильдико забыла об остроте его клыков или просто перестала обращать на это внимание.

Бришен отстранился, несмотря на протестующие возгласы Ильдико. Он прижал палец к ее губам, кончик черного когтя едва касался вздернутого носика. В его легких будто не хватало воздуха.

– Я видел, как целуются люди. Вы занимаетесь любовью своими ртами. – От одного упоминания об этом кровь горячей лавой устремилась к чреслам. Плоть отвердела на грани боли. – Мне это не подвластно, дорогая жена. Я до крови тебя изрежу.

О, как же он жалел об этом препятствии! В кои-то веки и, вероятно, единственный раз в жизни, Бришен возжелал иметь больше человеческих черт. В данную секунду лошадиные зубы не казались плохими или нелепыми. Он мог бы овладеть ртом Ильдико так же, как и телом, – глубоко и неторопливо, часами упиваясь и наслаждаясь ее вкусом и ощущениями.

Не внемля предупреждениям, она без страха притянула его обратно к себе.

– Возможно, это тебе неподвластно. Однако я не ограничена в действиях из-за полного рта клинков. – Зрачки Ильдико блестели в тени, которую Бришен отбрасывал на ее лицо и тело. – Приоткрой губы. – Зачарованный, он подчинился приказу. Ильдико легонько прикоснулась губами к его губам. Они защекотали его, когда она попросила: – Высунь язык, хоть немного.

Она убьет его, прежде чем они консуммируют брак. Тело Бришена требовало покончить с играми и овладеть ею. Однако разум умолял о терпении, заинтригованный путешествием, в которое она увлекла его, когда за закрытыми ставнями во всей красе полыхал солнечный день.

Губы Ильдико сомкнулись вокруг кончика языка Бришена и принялись сосать его. Он не выпускал ее из рук, дрожа от ранее неизведанного и приятного прикосновения. Ее язычок скользнул по губе – соблазнительная ласка, побуждающая дать ей больше. Он поддался искушению и был вознагражден более долгим посасыванием. Бришен застонал, отдавая ей всего себя, пока их языки не переплелись в первобытном танце, которому он завидовал и желал изведать.

Она вторила его стону. Руки, обвившие его шею, заскользили вниз, поглаживая от плеч до талии, умоляя приподняться, чтобы они продолжили свое путешествие по каменным, подтянутым мышцам живота.

Пробежались пальцами по четко очерченным ребрам, поднимаясь все выше и ближе, пока большие пальцы не скользнули по соскам. Бришен прервал их поцелуй короткой молитвой. Спина выгнулась дугой, как натянутый тетивой лук, когда ощущения молнией поразили грудь, обвились вокруг спины и пронзили позвоночник.

Икры Ильдико скрестились на задней стороне его бедер, удерживая на месте. Одна ладонь прижалась к спине, притягивая ближе, чтобы он перенес большую часть веса на нее. Губы Ильдико последовали за руками дразнящей дорожкой от впадины шеи до линии ключицы и вниз по мускулам груди.

Когти Бришена оставили глубокие борозды на подушках по обе стороны от ее головы, пока Ильдико попеременно то ласкала языком его соски, то нежно дула на чувствительные пики. Его бедра зажили своей жизнью, полностью игнорируя приказы разума оставаться неподвижным. Бришен прижался к ней, очарованный гладким ощущением покачивающихся бедер и горячей влажностью, пропитавшей ее сорочку и его льняные бриджи. В этом отношении человеческие женщины сильно похожи на каи. Ильдико хотела его столь же сильно, как он ее, и где-то в затуманенном разуме Бришен осознал, что в данную минуту именно она наслаждается им, а не наоборот, как он первоначально планировал.

Не обращая внимания на протестующий возглас, он отодвинулся от Ильдико и обхватил ладонью ее запястья. Странные глаза его жены остекленели, зрачок полностью скрыл синеву радужки. Более темный румянец окрасил бледную кожу. Бришен заметил неровную амарантиновую полоску на нижней стороне подбородка, оставшуюся после недавнего посещения красильни. Он наклонился и обвел контур краски сначала кончиком носа, а потом губами. Ильдико тихо застонала ему на ухо.

Ее брови поползли вверх, когда он увлек их обоих вниз к изножью кровати и вытянул сжатые в некрепкой хватке руки супруги над головой.

– Ты погубишь меня прежде, чем я сделаю еще хоть вздох, а мне хочется, чтобы этот день длился дольше одного мига, – признался он.

Ильдико нахмурилась и зазывно пошевелилась под ним.

– Но ведь я только вошла во вкус.

– А мне не позволила и попробовать, – возразил он. – Я ведь до этой минуты позволял тебе делать со мной что душе вздумается?

Бришен ощутил волну гордости при виде ее восторженного кивка.

– Тогда давай по совести, жена, позволь и мне испробовать тебя.

Ильдико растянулась под ним. Развязанная шелковая лента колыхалась и гладила его от груди до колен.

– Что ж, хорошо, – выдохнула она. – Пусть все будет по-честному.

Ильдико остановила его прежде, чем Бришен успел ответить на ласку столь его распалившую. Она скользнула рукой по его волосам.

– Закрой глаза, – попросила она.

Бришен нахмурился. Если Ильдико боится, что покажется ему безобразной ведьмой, которую он встретил в садах Присида, то ей не стоит волноваться. Его представление о ней безвозвратно изменилось.

– Зачем? – спросил он, опасаясь причин, побудивших ее к данной просьбе.

– Потому что мне хочется, чтобы ты увидел меня не глазами, а прикосновениями. – Ее губы изогнулись в улыбке. – Именно так я вижу тебя в затемненной комнате. Не передать словами, насколько это удивительно, Бришен.