Грейс Дрейвен – Сияние (страница 16)

Ильдико не поддержала восторженные охи и ахи, когда подали пироги, но и не дрогнула, когда Бришен вонзил в пирог нож и выпотрошил скорпида. Он почти физически ощутил разочарование гостей: Ильдико съела мясо без лишних церемоний. Бришен один слышал ее ритмичное дыхание – вдох, пауза, выдох – и следил, чтобы вино в кубке не заканчивалось.

Секмис тряслась от досады. Ей тоже подали пирог, и она сорвала гнев на скорпиде: проткнула панцирь и разрезала плоть когтями, а не ножом. С ее когтей текла черная маслянистая жидкость, и она ухмыльнулась Ильдико, упорно не обращавшей на нее внимания, и Бришену, прожигавшему ее свирепым взглядом.

Когда застолье наконец закончилось и король с королевой покинули зал – Секмис на прощание скривилась, взглянув на Ильдико, – Бришен чувствовал себя так, будто только что сошел с поля брани.

Ильдико под руку с мужем кивали придворным, подошедшим поздравить их и удовлетворить любопытство. Пиршество скорее походило на дознание, чем на праздник, но Ильдико стоически терпела. Бришен положил этому конец, отказавшись пройти в покои некоторых влиятельных придворных, чтобы выпить или съесть что-нибудь еще.

Они с Ильдико поклонились и сбежали в коридор.

– Можешь идти побыстрее?

Впервые за весь вечер она широко улыбнулась ему, обнажив лошадиные зубы.

– Могу даже бегом, если хочешь.

– Отлично.

Бришен схватил ее за руку, и они помчались по коридорам, взлетели вверх по лестнице и добрались наконец до своих покоев.

– Я справилась, супруг? – отдышавшись, спросила Ильдико.

Бришен взял ее за руку и поднес ладонь к губам, потом поклонился.

– Ты – великолепная херцегеши, жена.

Она провела пальцами по его руке.

– Думаю, мы оба поняли, что хотела сказать королева, когда растерзала скорпида, Бришен. Твоя мать меня ненавидит. Мне жаль.

Бришен подвинулся ближе и обнял ее за тонкую талию.

– Если Секмис хватит ума – а она очень умна, – она справится с неприязнью и сделает тебя своей союзницей. – Он поцеловал ее в лоб. – На сегодня я достаточно изображал марионетку на веревочках. Теперь я хочу выпить вина в приятной компании. Присоединишься ко мне?

Ильдико кивнула и погладила его по плечам.

– Пригласим твою сестру? Я не видела Анхусет за столом. Думаю, ей будет интересно послушать про праздник.

Бришен кивнул.

– Несмотря на неодобрение семьи, Анхусет не любит шумные компании и любыми путями их избегает.

Ильдико потянула за нитку на его рукаве.

– Я ей завидую.

– И я тоже, – ответил он. – Я передам ей, что мы ждем ее в моих покоях. Она всем рассказала про нашу свадьбу в Присиде. До сих пор грозится перерезать мне глотку за то, что ей пришлось есть кошмарный картофель.

Глава 13

Через неделю после их прибытия в Харадис Ильдико сидела на скамейке в дворцовом саду. Закрыв глаза, она подставила лицо утреннему солнцу. Лучи проникали сквозь живую изгородь и отражались от воды в прудах, превращая их в зеркала.

Ильдико была одна, если не считать стража в капюшоне, стоявшего чуть поодаль. Обитатели дворца спали, в том числе ее муж, который пожелал ей спокойных снов и ушел к себе.

Ильдико казалось, что стоит ей лечь, и она тут же уснет. Она заблуждалась. Лежала в предрассветном сумраке, слушая, как беспокойно ворочается Киргипа и тихонько сопит Синуэ. Обе служанки спали на подстилках у ее кровати. Они все время были рядом, помогали ей одеваться вечером, раздеваться утром и менять наряды для различных ежевечерних собраний, которые созывали король с королевой, наследник престола или высокородные аристократы. Помимо Бришена и Анхусет, служанки были для Ильдико основным источником сведений о дворе каи и их обычаях.

Также Ильдико была признательна им за то, как быстро они свыклись с ее внешним видом. Она по-прежнему ощущала многочисленные пристальные взгляды и слышала довольно громкие перешептывания каждый раз, как появлялась на очередном приеме, которые они постоянно посещали с Бришеном с самого прибытия в столицу.

В целом же Ильдико отлично приспособилась к придворной жизни. Здесь не было места пустой болтовне или дружеским встречам. Каи и гаури, собираясь во дворце, строили планы, заключали сделки или пытались добиться благосклонности. Порой в ход шли угрозы, иногда – подкуп, однако и то и другое осуществлялось безукоризненно вежливо. Открытую враждебность приберегали для настоящих сражений на поле брани, где лилась кровь, но поединок хотя бы был честным.

Ильдико притворялась, что не замечает, как мужчины сочувственно хлопают Бришена по спине или сжимают ему плечо, и пропускала мимо ушей произнесенные шепотом предложения взять себе на вечер любовницу. Какой смысл обижаться? В Присиде ее осыпали комплиментами и считали слишком красивой для отвратительного принца каи с клыками и серой кожей. Но у гаури и каи оказалось гораздо больше сходства, чем различий, хотя различия оказались разительны и резали глаз что одним, что другим, неважно, светились эти глаза или нет.

Мужчины каи держались с Ильдико вежливо и холодно, женщины же разделились на три лагеря. Некоторые были дружелюбны и любопытны, расспрашивали о том, как Ильдико жила в Присиде и каким она находит дворец и двор каи. Большинство вели себя настороженно, как мужчины, церемонно поздравляли со свадьбой, но и только. И наконец, были те, что тряслись от ненависти и зависти, и Ильдико решила, что все они когда-то были любовницами Бришена.

Она слишком мало пробыла замужем, и их брак был слишком странным, чтобы ревновать мужа, но ей было немного любопытно. Чем эти женщины привлекли Бришена? Красотой или чертами характера? Ее муж добрый и веселый. Ильдико не могла объяснить, почему ее так потянуло к нему с самой первой встречи. Потому ли, что она шестым чувством ощутила доброе сердце и светлую душу, скрытую за отталкивающей внешностью? Она не знала, но радовалась его ответной симпатии. Как человек она не могла по достоинству оценить красоту каи, однако понимала, почему женщины каи, которых он однажды одарил благосклонностью, завидуют не только высокому положению жены принца при дворе.

Ильдико постоянно корила себя за то, что вступает в спор с королевой. Пока Секмис ограничивалась оскорблениями, но Ильдико помнила, что Бришен говорил о матери, и держала ухо востро. Познакомившись с женщинами, враждовавшими друг с другом до ее появления при дворе, она обрадовалась, что прилюдно дала отпор Секмис. Пусть теперь прожигают ее взглядами и кривятся, зато они дважды подумают, прежде чем решатся нагрубить.

После целой недели «военных действий» она чувствовала усталость, но заснуть не смогла. Некоторое время Ильдико лежала на спине и смотрела на полог над кроватью. Потом выбралась из постели, надела халат и домашние туфли и вышла из комнаты. Синуэ и Киргипа не проснулись. Страж каи поклонился, когда она прошла мимо него по коридору. Он ничего не сказал, но молча последовал за ней в сад.

Она нашла скамейку, наполовину скрытую ветвями дерева, и села лицом к солнцу, которое не видела с самого отъезда из Присида.

Как и хозяева, сады каи днем погружались в сон. Бришен показал ей их, когда они вернулись от семьи Талумея, куда доставили его огонь жизни. Увидев сад, Ильдико ахнула и захлопала в ладоши. В лунном свете росли роскошные цветы: жемчужно-белые и цвета слоновой кости. Листья на деревьях отблескивали серебром, и весь сад светился в темноте ночи, словно поверхность упавшей звезды.

Сегодня Ильдико впервые увидела растения днем, и при свете солнца они представляли собой мрачную картину. Цветы спрятались за плотными лепестками, а листья казались черными и сухими на холодном ветру. Утро превратило сад в потустороннее место, порождение кошмаров. Сидя под голыми ветвями кривых деревьев, Ильдико чувствовала себя как никогда одинокой и лишней.

Глаза защипало. Она заморгала. Но непролитые слезы коварно продолжали подступать, даже когда лучи восходящего солнца заставили сощуриться. Ильдико медленно задышала, стараясь совладать с тяжестью в груди и подступающими к горлу рыданиями.

– Я устала, – прошептала она. – Я просто устала.

Не о чем горевать. Ее муж не победит на конкурсе красоты Гаура, но он потрясающий мужчина. И очень нравился Ильдико. Многим женам повезло куда меньше с теми, кого выбрали им в супруги, или с теми, кого они выбрали сами.

Каи, за исключением матери Бришена, вежливы и доброжелательны, пусть и в своей сдержанной манере. Они никогда не станут считать Ильдико своей и не примут до конца, но они уважают Бришена и будут уважать его жену. На большее она не рассчитывала.

И все же Ильдико с нетерпением ждала, когда Бришен скажет, что они уезжают из Харадиса в его поместье. Оно граничит с враждебным Беладином, но там целиком и полностью распоряжается ее супруг, и Ильдико надеялась, что со временем она станет там хозяйкой.

Ильдико вспомнила, как они ходили к матери Талумея, Таравин. В тот вечер, после ужасного пиршества при дворе, они ехали по узким улицам Харадиса верхом, а не в экипаже.

– Поедем в карете или сядешь верхом позади меня? – предложил выбрать Бришен. – В карете можно уединиться, если захочешь, но тогда не посмотришь Харадис.

Ильдико решила ехать верхом и была этому рада. Столица оказалась оживленной в ночное время, и она напомнила себе, что для каи сейчас разгар дня. Если не обращать внимания на темноту и толпы серокожих людей с глазами, как светлячки, Харадис в точности походил на любой другой город – торговцы расхваливают товар, дети гоняются по узким улочкам за собаками и курами, женщины кричат им вернуться и смотреть под ноги, а карманники шныряют вокруг, облегчая неосторожным кошелек. Проститутки выставляют напоказ тела рядом с продавцами вина и разной еды, поджаренной на углях или сваренной в горшках.