Грейс Дрейвен – Сияние (страница 18)
– Сейчас?
Он наклонился к ней и поцеловал ее в лоб.
– Я бы предпочел вечером. Тебе нужно поспать, и мне тоже. И убраться с этого ужасного солнца, пока я окончательно не ослеп.
Глава 14
Анхусет стояла у дверцы стойла, опираясь руками о перекладину. Услышав вопрос, она выпрямилась, и морщинка между серебристых бровей разгладилась.
– Сколько дашь. Я прослежу за приготовлениями. – Она потерла руки. – Значит ли это, что вы с
Бришен бросил щетку в ведро и похлопал жеребца по холке.
– Я устал еще до приезда сюда. Ильдико справляется гораздо лучше меня, но она тоже больше не может.
Анхусет посторонилась, чтобы выпустить его, и закрыла за ним стойло.
– Она быстро приспосабливается.
– Это одно из многих ее достоинств.
Анхусет подошла к лохани у стены, где Бришен остановился вымыть руки. Вокруг сновали рабочие с конюшен и солдаты. Проходя мимо принца и его кузины, они кланялись и здоровались.
Анхусет сняла с крючка полотенце и подала Бришену.
– Ты предупредил ее, что Саггара не дворец, а скорее крепость?
Бришен сделал сестре знак следовать за ним, и они вместе пошли к потайному входу, которым пользовались только члены королевской семьи.
– Она знает, что поместье находится у границы с Беладином. Думаю, ни к чему объяснять ей, что там расквартирован гарнизон.
– Она родилась и выросла во дворце, командующий. В Саггаре не так удобно, как в Харадисе, и, судя по тому, что я видела на свадьбе, твоему замку далеко до роскоши Присида.
Бришен пожал плечами и, приблизившись к дверям, коротко кивнул в ответ на поклон стражников.
– Ты сама сказала: она легко приспосабливается.
Ильдико в самом деле быстро свыклась не только с новым окружением, но и с обстоятельствами и ситуацией в целом. Она ни разу не пожаловалась, когда приходилось спать в палатке на земле или трястись на лошади по несколько часов на пути из Присида в Харадис. Она ложилась спать днем вместе с каи и молча глотала еду, отвратительную даже на вкус каи. Бришен был уверен, что очередную смену обстановки она воспримет так же спокойно, как и все, что случилось до сих пор.
И все же ему хотелось, чтобы Ильдико понравилось в Саггаре. Поместье принадлежало ему вот уже десять лет: король отдал его Бришену в обмен на обещание защищать границы от Белавата, который становился все более враждебным. В пяти ночах езды от Харадиса, Саггара стала его спасением от дворцовых интриг и опасной королевы.
Секмис не одобрила переезд в «грязную дыру, непригодную даже для попрошаек», и заявила, что ни за что не почтит своим присутствием сына, пока он живет там. Пожалуй, это был третий раз в жизни Бришена, когда ему на мгновение захотелось обнять мать.
Петляя в лабиринте дворцовых коридоров, они с Анхусет обсуждали, сколько взять припасов и людей в Саггару. У покоев принца и принцессы они услышали крик, разорвавший тишину и эхом отразившийся от каменных стен. Крик послышался снова. Бришен узнал голос жены и ощутил, как сердце ухнуло вниз.
– Что, во имя богов?.. – начала было Анхусет, когда они бросились бежать, на ходу вынимая из ножен мечи.
Бришен, отчаянно торопившийся найти жену, оттолкнул бежавшего за ними стража. Завернув за угол, он резко остановился. Анхусет, едва не влетевшая ему в спину, выругалась. Но Бришен ее словно не услышал.
Посреди зала, размахивая руками, стояла Ильдико.
– Быстрее, Синуэ! Он сейчас убежит!
Та сорвала со стены, увешанной оружием, топорик, и бегом вернулась к Ильдико. Подоспевшую подмогу женщины не заметили.
– Вы его видите?
– Он полез вверх по стене. Если заберется слишком высоко, я его не достану.
– Кого его? – толкнула Бришена в плечо Анхусет.
Бришен не стал выяснять и бросился за женщинами, которые скрылись за поворотом. От открывшемуся ему зрелища сердце забилось где-то в горле.
Ильдико и Синуэ подпрыгивали у стены, словно у них под ногами были горячие угли. По каменной кладке скользнула длинная тень, и Ильдико крепче сжала в руках топор.
Оказалось, это скорпид – крупная самка с ядовитыми железами размером со сливу. Жало поблескивало в неверном свете факелов, и яд желтоватыми каплями стекал с покрытой панцирем спинки на пол, шипел и превращался в темный дым.
Бришен хотел крикнуть жене отойти, но тут скорпид, перебирая лапками, подполз ближе и присел, собираясь прыгнуть на жертву и вонзить в нее жало. Синуэ завопила, и Ильдико тоже закричала, взмахивая топором. Лезвие плашмя опустилось на скорпида, звон стали о камень был заглушен хрустом панциря и внутренностями насекомого.
Ильдико выронила топор. Бришен его подхватил и передал Анхусет. Взяв Ильдико за плечи, он осмотрел ее, повернув сначала в одну сторону, потом в другую. Волосы из распустившейся косы лезли ей в лицо, она отодвинула их и уставилась на мужа широко распахнутыми глазами.
– Ильдико, на тебя не попал яд?
Бришен провел руками по ее лицу, шее, плечам, груди, отыскивая мельчайшие прожженные в ткани дырочки, затем осмотрел свои руки: нет ли на них раздражения. Расплющенный скорпид на стене дымился черным в полумраке, а в воздухе распространился смрад тухлой рыбы.
Ильдико отвела руки мужа.
– Со мной все в порядке, Бришен, – сказала она и нахмурилась. – Поверить не могу, что каи едят этих мерзких тварей. Поверить не могу, что сама их ела!
– Мы едим самцов, – заметила Анхусет, и Бришен понял по голосу, что ей смешно, – самки слишком ядовиты.
Сестра поймала его взгляд и добавила на диалекте баст-каи, который Ильдико не понимала:
– Она умело обращается с топором. Если устанешь от нее, отдай мне. Немного потренируется и станет отличным латником.
Бришен же не видел в случившемся ничего веселого. Ошметки скорпида сползали по стене.
– Пришлите кого-нибудь прибраться тут. – Сделав знак одному из стражей, Бришен обернулся к Синуэ. – Позаботьтесь о своей госпоже.
Служанка кивнула и поклонилась. Бришен повел жену в ее покои и по дороге засыпал ее и Синуэ вопросами.
Ильдико сразу прошла к тазу для умывания, распустила рукава накидки и принялась скрести руки.
– Я понятия не имею, как он сюда попал, Бришен. Синуэ помогала мне переодеться к обеду. Благодарение богам, что она решила пораньше расстелить постель. – Ильдико улыбнулась горничной, которая подала ей полотенце. Мгновением позже улыбка погасла. – Скорпид прятался под покрывалами. Прыгнул на Синуэ, потом прошмыгнул под дверь и убежал.
Бришен и Анхусет тщательно обыскали комнату, перетрясли шторы, забрались под кровать и перевернули матрас, чтобы убедиться, что опасности больше нет.
Удостоверившись, что в комнате чисто, и ни в шкафах, ни в сундуках не затаился скорпид, Бришен потер лицо руками.
– Не нужно было его трогать. Самки агрессивны, а их яд способен убить лошадь.
Ильдико посмотрела на него так, будто усомнилась в его умственных способностях.
– Чтобы он сидел в тени, а потом на кого-нибудь напал? Например, на тебя? Или на Анхусет? А если бы его не удалось поймать? – Она передернулась. – Я бы не смогла спать, зная, что эта тварь ползает по дворцу.
– Ты не воин, Ильдико, – прорычал Бришен.
Она поморщилась.
– Тем не менее, я в состоянии убить насекомое.
– Это точно, – подала от двери голос Анхусет.
Бришен щелкнул клыками.
– Помолчи!
Мысли разбегались. Скорпиды любят темноту и тепло, но не выносят запаха каи и избегают их жилищ. Скорпиды опасны в основном для охотников и следопытов, которые могут случайно наткнуться на них на природе, или для работников конюшни, которые быстро обучаются находить их в соломе с помощью вил.
Скорпида, спрятавшегося в постели Ильдико, положили туда специально. Бришен почувствовал, как в груди набухает и разрастается холодный узел и по венам растекается холод. Он подошел к жене, потянул ее за руку и привлек в объятия. От нее волнами исходил запах страха. Холод в груди усилился.
– Мне нужно кое-что сделать, я быстро вернусь, – тихо сказал он. – С вами останется Анхусет. Она будет охранять вас до моего возвращения.
Ильдико напряглась в его руках, уголки ее губ опустились. Она сощурилась.
– Не стоит твоему заместителю тратить время попусту, Бришен. Мне не нужна нянька. Я умею за себя постоять и раздавить жука.