Грейс Дрейвен – Повелитель воронов (страница 4)

— Вы верховный епископ Конклава. Я не клялся вам в верности, ваше преосвященство. Вы не более чем такой же маг, как и я.

Мартиса отшатнулась, испугавшись убийственного взгляда Камбрии. Тонкие линии малинового света обвили его подёргивающиеся пальцы.

— Никогда не сравнивай себя со мной, ворон-колдун! — В угасающем свете его лицо казалось худым точно у скелета, а серые глаза почернели от ненависти.

Шилхара ждал, его руки покалывало защитной магией.

«Ну же, старик, — подумал он. — Дай мне повод отправить тебя в небытие».

Камбрия глубоко вздохнул и высокомерно вздёрнул подбородок, прежде чем повернуться спиной и прошествовать к двери.

Шилхара не смог удержаться от последней издёвки.

— Не попрощаетесь со своей любимой воспитанницей, ваше преосвященство?

Вопрос остановил верховного епископа. Он повернулся к Мартисе, учтиво обхватил её ладонь и сухо кивнул.

— Да прибудет с тобой удача, Мартиса.

Пылкость пожелания поразила Шилхару, но больше всего его удивила реакция Мартисы.

Её рука дёрнулась в ладони епископа, тонкая улыбка дрогнула.

— Да будет ясна луна над вашим челом, го... сир.

У неё расширились глаза из-за досадного промаха, и Камбрия поморщился. Шилхара ухмыльнулся.

Епископ уставился на него.

— Я оставляю вас. Ты ведь будешь держать Конклав в курсе любых изменений в действиях Скверни? Корифей чувствует, что может тебе доверять, хотя я не могу понять, с чего бы.

Шилхара пожал плечами.

— Наверное, я внушаю доверие.

Епископ ухмыльнулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Гарн попытался его проводить, но Шилхара остановил слугу.

— Не беспокойся. Он найдёт дорогу самостоятельно и не оценит твоей помощи. В конце концов, он верховный епископ Конклава. Он может о себе позаботиться.

Гарн пожал плечами и указал на Мартису, которая с тоской смотрела на дверь. Шилхара обошёл стол, огибая стулья и груду свитков, пока не остановился перед девушкой. Она встретилась с ним взглядом, её лицо оставалось безмятежным.

Очевидно, что Камбрия выбрал её не для того, чтобы соблазнить его на ересь. Не красавица по самым невысоким стандартам, она напоминала ему коричневую и скучную самку павлина. Одежда хорошего качества, но плохо подогнана по фигуре, словно её одолжили; она висела на хрупком теле, точно пустой мешок из-под зерна. Бледное лицо обрамляли пряди тусклых рыжеватых волос. А вот глаза сами по себе могли заинтересовать — цвета чистой меди, в веере тёмных ресниц — но они никак не спасали положение. В целом, невзрачное созданием, которое останется незамеченным в толпе.

Иное дело — голос. Способный усыпить вивернов и заставить мужчин боготворить его владелицу, он околдовал Шилхару. Поразительное несоответствие между голосом и неказистыми чертами интриговало. Может, её дар в богатых переливах тембра? Он сразу же отбросил эту мысль. Такой талант слишком очевиден. Мартиса Ашерская — воспитанница, слуга и информатор — обладала даром. Однако никто до сих пор не понял, в чём он проявлялся.

— Зачем ты здесь?

— Вы послали за мной, господин.

Тепло обволокло его чресла, и Шилхара несмотря на сопротивление закрыл глаза, наслаждаясь мелодичными звуками.

— Господин. Это обращение срывается с твоих уст так легко, словно ты пользовалась им всю свою жизнь.

Его догадка попала в цель. Лёгкое беспокойство промелькнуло на её лице, прежде чем скрыться за маской равнодушия.

— Вы предпочтёте иное обращение?

— Нет. — Он подал знак Гарну. — Нет необходимости вести себя неподобающе.

Он распахнул дверь.

— Гарн проводит тебя в твои покои. Поужинаешь в опочивальне.

Какая жалость, если ему придётся убить её в порыве самообороны. Мир станет скучнее, лишившись такого потрясающего голоса. На лице девушки застыл многострадальный взгляд, словно она терпела его одной лишь силой воли. Шилхара нахмурился.

— Ложись сегодня спать пораньше. Мы встанем с восходом солнца. Ты начнёшь отрабатывать своё пропитание, а я познакомлю тебя с Каелем. Мне любопытно, что ты подумаешь о нашем втором домочадце. — Он проигнорировал неодобрительный взгляд Гарна. — Доброго вечера.

Он закрыл дверь и прошёл по затемнённым коридорам, ведущим вглубь поместья. Лестница — близнец той расколотой в западном крыле, что была выставлена на милость ветрам и солнцу — устремлялась ввысь, во тьму. Шилхара уверенно поднялся и махнул рукой. Колдовской огонь зажёг факелы, и по стенам до самых покоев побежали тени.

Дверь качнулась на скрипучих петлях. Гарн оставил окно на балкон открытым. Прохладный вечерний ветер кружил по комнате, уняв гнетущую жару дня. Кровать заправлена, кувшин на тумбочке полон, хукка готов для вечернего выкуривания. Шилхара жил скудно, но был благодарен за немого слугу. Этот человек стоил больше, чем весь Нейт.

Он скинул душную алую мантию, оставшись в простой белой рубахе и любимых тёмных брюках.

На рабочем столе лежали щипцы, которыми он помешивал тлеющие угли в жаровне у холодного очага. Крошечные искры взметнулись в воздух, когда он выбрал угольную щепку для хукка.

Вскоре ноздри наполнил пьянящий аромат табака и цитрусов. Тишину комнаты нарушило лишь ритмичное бульканье воды в чаше и шёпот ветра в кроне деревьев на улице. Дым клубился призрачными узорами вокруг головы, пока Шилхара потягивал трубку, глядя в окно.

Вид из его спальни разительно отличался от того, каким он приветствовал редкого посетителя Нейта. Апельсиновые деревья, отяжелевшие от спелых плодов, ровными рядами прорезали землю, простираясь до каменной ограды. Смертельные чары защищали рощу от незваных гостей. Не раз они с Гарном вытаскивали и хоронили незадачливого вора, который взобрался на стены и встретил свою погибель.

За рощей плоская равнина переходила в бесконечные сумерки, и по мере того, как темнело небо, звезда Скверни становилась всё ярче.

Голубоватый дым струился изо рта Шилхары, пока он наслаждался маталом и изучал горизонт. Хотя бог и не подошёл к южным границам, он ощущал его близость, невидимый взгляд, алчный и дикий.

Шилхара уловил какое-то движение в роще. Призрачная фигура скользила в темноте, исчезая и вновь появляясь. Она мчалась прямо к дому. Призрака сопровождал монотонный звук, похожий на рой саранчи. Шилхара отбросил трубку хукка и вышел на балкон. Волосы на затылке встали дыбом.

Белая собака, или то, что когда-то было собакой, подняла огромную морду и приковала Шилхару к месту своими светящимися жёлтыми глазами. Эта тварь с уродливым черепом и пастью, полной мечевидных клыков, затмевала ростом самую крупную ищейку магов. Скелет покрывали пёстрые лоскуты шерсти и шершавой кожи.

Шилхара утонул в этих пылающих глазах. И снова образы павших королевств и преклонившейся толпы заполонили его разум. В глубине души он испытывал невиданную эйфорию от вида цитадели Конклава, разрушенной до основания и сгинувшей в море. От криков священников, за которыми велась охота до их полного уничтожения. Он облизнул губы и почувствовал на языке привкус железа. Скверна вливал в него силу, предлагая дары, даже когда требовал его порабощения.

Бог не шептал в разуме, как раньше, а говорил сквозь пасть белого кошмара, удерживающего взгляд Шилхары.

—Выходи, аватар. Ты не узнаёшь меня, сын лжи?

Голос, глухой, как в пустой могиле, вознёсся над жужжанием насекомых и вывел Шилхару из оцепенения.

Он бросился прочь от парапета. Вбежав в комнату, налетел на прикроватную тумбочку. Кувшин с грохотом упал на пол, забрызгивая всё водой и осколками керамики. Схватив припрятанные в углу арбалет и болты, Шилхара поскользнулся в луже.

Ярость выжгла его дух, очистив от чар Скверни.

— Сегодня вечером Нейт кишит незваными гостями. — Он вложил болт в паз и направился к двери.  — Но я всегда радушный хозяин.

Он чуть не сбил Гарна со ступеней, ведущих в большой зал. Гигант забалансировал на краю, сжимая в руке масляную лампу, пока Шилхара не оттолкнул его к стене и не протиснулся, выкрикивая приказы и перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Запри дверь девушки и оставайся в доме с Каелем.

Коридоры первого этажа были черны как в гробнице, но Шилхара ни на секунду не замедлился, подпитываемый гневом и лихорадочным желанием противостоять богу на своих условиях.

Он пинком распахнул заднюю дверь и увидел поджидавшего его мертвенно-бледного пса. Чудовище скользнуло к нему, воняя хуже, чем трупы, оставленные на солнце. Шилхара сглотнул желчь и прицелился в существо.

— Чего ты хочешь?

Раздражающий гул внезапно стих, и Скверна заговорил сквозь зубы собаки:

— Того же, что и ты, аватар. Почитания, уважения, власти…

— Тогда я тебе не нужен. Ты здесь бог, а не я.

Пёс склонил голову набок. Из гниющего уха потекла струя червей. Они извивались в скользкой куче у ног Шилхары. Он не думал, что тварь способна улыбаться, но, как оказалось, ошибся. Массивные челюсти вытянулись, обнажая изогнутые клыки, сверкающие серебром в угасающем свете.

— Ещё как нужен, Повелитель воронов. Тебе не интересно, почему я называю тебя аватаром? — Призрачный голос изменился, стал маслянистым и уговаривающим. — Я знаю твой разум, колдун, и твой дух. Твоя ненависть к священникам — к мужчинам, которые плюют в отродье шлюхи — жжёт точно пламя. Сдайся мне, и я удостоверюсь, что их уничтожат во имя тебя.

Шилхара нажал на курок. Болт с глухим стуком врезался псу в глаз, и животное рухнуло о землю. Пепельная кожа и мех растаяли, обнажив груду костей и гнилых червей. Даже они вскоре растворились вместе с выпущенной стрелой, оставив лишь клуб маслянистого дыма на клочке испорченной травы. Маг нетерпеливо отмахнулся от дыма и обратился к сгущающимся теням рощи: