Грейс Дрейвен – Эйдолон (страница 41)

– Непременно, – пообещала она. – Не мешкай. Баст-Харадис нуждается в тебе.

Ильдико протянула окровавленные руки, чтобы прикоснуться к нему. Он стоял так близко, освещенный призрачным светом. Бришен отступил на шаг.

– Нет, Ильдико. Теперь мы парии для живых. – Он на мгновение закрыл глаз, а когда снова посмотрел на нее, яркий взгляд потускнел. – Я оставляю свое сердце и королевство в твоих умелых руках, жена.

Она судорожно вдохнула и откашлялась.

– Я буду хранить и беречь и то и другое, пока ты не вернешься, супруг.

Она поклонилась.

– Прекрасная ведьма, – прошептал он только для ее ушей. – Я хотел бы прикоснуться к тебе в последний раз.

Его слова пронзили ее, словно любимый прикоснулся к ней одной из своих метавших молнии рук.

– Не говори так, – взмолилась она. – Не в последний, только в очередной. И будет еще множество объятий после твоего возвращения.

Анхусет потянула ее за руку.

– Мы не можем больше ждать, ваше величество. Нужно уходить.

Они присоединились к Кереси, которые держали лошадей, и спустились по склону, двигаясь так быстро, как только могли, чтобы не сорваться. Когда они добрались до лагеря, Анхусет выкрикнула приказы на всеобщем:

– Не задерживаемся! Мы не захотим здесь находиться, когда появятся мертвые. Я пока не заинтересована вступать в их ряды.

Запрыгнув в седло, они проехали небольшое расстояние и остановились. Тор мерцал под восходящей луной, белый и неземной. Колоссальный импульс света вырвался из его пика, распространяясь рябью, как будто кто-то бросил камень в середину неподвижного пруда. Он стекал по склонам Тора, заливая основание голубым сиянием.

Голос Бришена прогремел над темнеющей равниной, низкий, как панихида, глубокий, как склеп. Он говорил на языке, от которого у Ильдико зашевелились волосы на затылке, а лошади встали на дыбы и в панике заржали. Утихомирив коня, Ильдико поспешила к Эльсод.

– Что он сказал? – требовательно спросила она. – Я знаю, ты понимаешь.

Взгляд старухи застыл на освещенном Торе.

– Восстаньте, – выдохнула она. – Встаньте и выходите, спящие и странники. Выходите и готовьтесь к войне.

Лошадь Ильдико взбрыкнула, когда призыв Бришена пронесся во второй раз. Эльсод перевела.

– Восстаньте, восстаньте.

И мертвые повиновались.

Глава 16

Бришен вышел за пределы каменного круга, чтобы посмотреть, как Ильдико, Анхусет и остальные спускаются по склону. В его измененном зрении они стали силуэтами, лишенными цвета, за исключением различных оттенков серого, черного и водянисто-зеленого. Ильдико не оглядывалась. Бришен надеялся, что она не станет. Иначе он мог сорваться вниз с Тора, стащить жену с лошади и заключить в крепкие объятия. Такой безрассудный поступок гарантированно ее убил бы. Теперь он эйдолон, создание из духа, оторванного от плоти облитым кровью мечом, украденной магией и извращенными некромантскими чарами. Прикосновение к живому означало смерть для последнего.

Бришен вернулся в круг к остальным королям, и те уставились на него сияющими голубыми глазами. Позади собрались вухани. Теневые скакуны, не скованные страхом перед мертвыми и демонами, они понесут своих хозяев в бой.

– Бришен… – начал Серовек и осекся, когда тот поднял руку.

Бришен подошел к пяти телам, лежащим бок о бок на снегу. Теперь они пустые сосуды. Исцеленные от ран, они дышали, сердца их бились, и по жилам текла кровь, но они осознавали происходящее не больше соломенных кукол, которых он «убивал» на тренировочной арене в Саггаре.

Ритуал разделил каждого участника на три части. Теперь они существовали как тело, меч и эйдолон. Магия тысяч каи хлынула внутрь духовной формы Бришена вместе с зияющей пустотой. Он никогда не был более могущественным, чем сейчас, и никогда более пустым.

Бришен присел на корточки рядом со своим телом и ослабил шнуровку бригантины на шее. Он нашел то, что искал, спрятанным под гамбезоном – серебряную цепочку с подвеской, сияющей подобно глазам каи в полночь.

Эту подвеску, драгоценный камень памяти, ему подарила Ильдико. Кабошон, вырезанный из цитрина, был его самым дорогим сокровищем, не считая зачарованной урны, хранившей огонь жизни давно почившей сестры. Бришен обхватил кабошон и произнес старинное заклинание. Драгоценный камень распался в бледный порошок, и из него поднялся огонек.

– Огонь жизни, – выдохнул Мегиддо с благоговением.

Бришен покачал головой, пристально глядя на мерцающий свет.

– Нет. Всего одно воспоминание от ныне живой женщины.

Ильдико отдала ему свою память на случай, если умрет раньше него. У людей нет огня жизни, но с помощью заклинания ювелир-каи помог запечатлеть в подвеске одно воспоминание. Ильдико отдала подарок Бришену вскоре после того, как он оправился от плена и пыток.

Он поймал искру в руку. Она растворилась в его ладони со слабой вспышкой света и погасла. Бришен закрыл глаза.

Одно воспоминание о нем в день их свадьбы. Он вошел в комнату, где стояла Ильдико с королевой Гаура и стайкой слуг. Он смотрел на себя ее глазами. Высокая фигура, освещенная ярким послеполуденным солнцем. Чужеземец с серокожими руками и черными когтями. Затем он заговорил.

– Это вы, – сказала она таким радостным голосом, что у него перехватило дыхание.

Воспоминание, краткое по времени и прозаичное по контексту, несло в себе всю ее надежду и удивление. Надежду, что она выйдет замуж за доброго мужчину. Удивление, что он ее жених.

– Ильдико, – прошептал он, одновременно как молитву и плач. Благодаря ей и драгоценному камню памяти он нес в себе защиту от ужасных воспоминаний прошлого и тех, что, несомненно, создаст в будущем.

Он встал, оглядел тела, в которых когда-то обитали души, и повернулся к молчаливым призракам.

– Приготовьтесь, – предупредил он. – Когда прибудет наша армия, она будет настроена враждебно.

Слова для призыва мертвых были взяты из огня жизни каи, что жил во времена, когда Эмлек был соломенной хижиной на изолированном острове. Впервые эту магию использовал некромант, чей страх перед смертью оказался даже сильнее, чем жажда власти Секмис столетия спустя. Заклинание обожгло язык и заполнило круг, отмеченный сверкающими белыми столпами.

Покрытая снегом земля застонала под ногами. Яркое как день свечение появилось из центра круга и заволокло весь Тор. Свет померк, поднялся ветер. Перейдя от ласкового шепота к пронзительному вою, он вращался все быстрее и быстрее, пока не образовался вихрь. Тот раскачивался и изгибался, устремляясь в небо, заслоняя звезды над выстроенными в круг каменными столпами, что оказались в глазу бури.

Смерч потемнел до черного дыма, формируя призрачные лица. Они бормотали и кричали, плакали и смеялись. Оглушительная какофония внезапно прекратилась, и яростный ураган стих, снова открыв небо.

– Кажется, у нас гости, – прорезал внезапную тишину Серовек.

Он не преувеличивал. Бришен медленно повернулся. Короли и их вухани со всех сторон были окружены бурлящими, черными миазмами. В их глубинах формировались и так же быстро исчезали призрачные силуэты.

Столб дыма отделился от основной массы и приблизился к Бришену на расстояние вытянутой руки. Аморфный и безликий дух становился все более отчетливым, пока Бришен не уставился на человека в одежде крестьянина.

– Зачем ты призвал и связал нас, некромант?

Бришен не мог сказать, говорил ли этот человек на всеобщем, баст-каи или на другом языке. Язык мертвых оказался один для всех.

– Кто из вас стал жертвой галлу? – вместо ответа спросил он.

Беспросветная стена тумана раздулась. Нахлынула волна бессловесной ярости. Еще несколько столбов дыма отделились от основной массы и приняли форму. Каи и немного людей, они смотрели на Бришена, и их глаза были такими же серебристо-голубыми, как у него. Он подозревал, что многие каи еще скрывались в клубящейся темноте, включая его родителей.

Немолодой каи склонил голову.

– Почти все каи, призванные тобой, пали от галлу. Мы пытались спасти тех, кого могли, дать им время добраться до Абсу.

Если бы у эйдолона билось сердце, оно бы сейчас вырвалось из груди. Бришен посмотрел на покойного.

– Вы военачальник Хасарат?

– Да.

Бришен опустился на одно колено и склонил голову.

– Ваше мужество и жертва будут увековечены. – Он встал. – Выйдите те, кто держал оборону у реки.

Еще больше теней вырвалось вперед и встало перед ним. Бришен вздохнул, узнав одну из них.

– Таравин, я надеялся не увидеть тебя здесь.

Горе тяжелым грузом легло на его плечи. Меньше чем за год до этого он принес ей домой огонь жизни ее сына. Он не удивился, узнав, что она пожертвовала собой ради других. Единственное благословение в этой трагедии то, что ее сын мертв достаточно долго, и древнее заклинание не смогло захватить его дух и связать с Бришеном. Позор в том, что он захватил ее.

– Очевидно, от кого Талумей унаследовал храбрость.

– Для меня большая честь служить вам, как служил мой сын, херцег, – в призрачном голосе не слышалось обиды.

Хасарат повторил вопрос призрака-человека:

– Почему вы привязали нас к себе?

– Живые не могут сражаться с галлу. Орда свободно разгуливает по миру, опустошая Баст-Харадис и угрожая человеческим королевствам. Я призываю вас и всех наших братьев помочь победить орду и заставить вернуться в породившую их пустоту.