Грейс Дрейвен – Эйдолон (страница 28)

Приветливая улыбка Ильдико погасла при виде сурового лица мужа.

– Что случилось? Снова наполовину обглоданный жеребец?

Бришен откинул волосы с лица.

– Нет, но галлу добрались до города. Не уверен в точном количестве, но это не основная часть орды. Мы слышали их за деревьями. Некоторые отваживаются мучить каи на безопасном берегу.

– На что они похожи?

Она выросла на историях о галлу. Мерзкие древние чудовища, они были героями кошмаров, которыми пугали непослушных детей няни и родители.

– Сплетенные воедино тень и болезнь. Словно чума приняла форму и бродит по земле, с покрасневшими глазами и опьяненная жестокостью. – Он нахмурился. – Дело не столько во внешнем виде, сколько в том, что они собой представляют. Противоестественность. Мерзость. Абсолютную злобу.

Он встряхнулся, будто пытаясь смахнуть с себя их грязь.

Ильдико погладила его предплечье, скользя ладонью по перчатке.

– Ты уже поел? На кухне все еще горит огонь…

Он поймал ее пальцы.

– Еще нет, – ответил он и потянул ее за собой к лестнице и верхним этажам. Оказавшись в их покоях, Бришен пинком захлопнул дверь и принялся развязывать шнурки на платье Ильдико.

– Я нуждаюсь в тебе, жена, – простонал он, охваченный страстью.

Ильдико обхватила себя руками, останавливая его. Момент, которого она так боялась, наступил гораздо раньше, чем ей хотелось.

– Нет, Бришен.

Когти скользнули по застежкам, расстегивая тунику спереди.

– Мы надолго не задержимся, и я не возражаю против холодной еды.

Первая застежка открылась под настойчивым натиском.

Ильдико сильно шлепнула мужа по руке.

– Прекрати. – Бришен отшатнулся, как будто она укусила его, и с удивлением уставился на нее. Ильдико смягчила тон. – Ты что, не понимаешь, что делаешь?

По его виду можно было подумать, ее вопрос еще сильней его ошеломил.

– Пытаюсь заняться любовью со своей женой.

Ильдико защелкнула застежку и глубоко вздохнула. Ее колени предательски задрожали, а слова на языке ощущались неприятно, как мокрая шерсть.

– Нет, Бришен, – заявила она так мягко, как только могла. – Ты пытаешься зачать ребенка.

Она почти отказалась от своих слов, увидев выражение его лица: потрясенное, смущенное, обиженное. Оно было таким, когда она встала на сторону Эльсод, требующей от короля отречься от жены.

– Я люблю тебя, – продолжила Ильдико. Слеза скатилась по щеке, когда он отступил от нее на шаг. – Мне нравится быть желанной. Надеюсь, это не изменится с течением времени. Я разделяю твои чувства. Но это не любовь. Это размножение, и мы делаем это не из любви, а из страха и ложного отчаяния. – Она потянулась к нему, умоляя о понимании. – Я разделяю твои чувства, но это неправильно.

– Что ты хочешь этим сказать? – едва слышно прохрипел он, побледнев.

Ильдико опустила руки и сжала юбку в кулаках.

– Я была под тобой, на тебе, перед тобой. Мне кажется, я забыла, каково это – не чувствовать тебя внутри себя. Я не могу пройти из одной комнаты в другую без того, чтобы ты не задрал мне подол. Но неважно, как часто ты проливаешь в меня свое семя, оно не прорастет. – Мысли сделали факт реальным. Слова болезненно ранили. – Я никогда не забеременею. Ты это знаешь.

Его золотистый глаз посветлел – верный признак волнения у каи. Бришен скрестил руки на груди, бицепсы непроизвольно напряглись, словно он едва сдерживался, чтобы не сломать мебель.

– Вот, значит, что ты думаешь? – сказал он тем же безжизненным, ледяным тоном, которым говорил с Эльсод ранее. – Что я использую тебя как племенную кобылу? Я никогда не догадывался, что ты обо мне такого плохого мнения.

У Ильдико перехватило дыхание:

– Нет! Ты искажаешь мои слова, их значение.

– Неужели? – Его глаз с каждой секундой становился все белее, губы плотно сжались, стиснув клыки. – Ты отказываешь мне, сравнивая нашу близость с животным сношением. Что из твоих слов я неправильно истолковал, Ильдико? Когда я стал недостойным и пал так низко, что заставил тебя думать о подобном?

Слезы потекли по щекам Ильдико и закапали на пол. Она опять сказала не то, разрушив что-то ценное между ними в решительной, но ошибочной попытке не ввести его в заблуждение.

– Дело не в тебе, Бришен. А во мне. Для твоего народа я недостойная королева, потому что не могу выполнить главную задачу, возложенную на меня. Даже занятие со мной любовью дюжину раз на дню не изменит реальность, как бы сильно нам обоим этого ни хотелось. Твоя жена – человек со всеми сопутствующими ограничениями.

Он одарил ее пронзительным, отстраненным взглядом, как будто оценивал и задавался вопросом, как его могли обманом заставить полюбить эту женщину.

– Неужели ты никогда не думала, что, возможно, я искал утешения в объятиях единственной, которая может заставить меня забыть про это безумие на несколько коротких часов? Минут? – Она съежилась от пустого, лишенного эмоций голоса. – Способной подарить мне надежду в океане безнадежности?

Ей хотелось броситься к нему, умолять о понимании и прощении, клясться, что она никогда не хотела проявить черствость.

– Мне жаль, что я причинила тебе боль. Я ни за что не хотела тебя обидеть, но и ложных надежд давать не могу.

– Иногда ложная надежда намного лучше ее отсутствия.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и оставил ее, закрыв за собой дверь с тихим щелчком.

Ильдико уставилась на гладкое дерево, расплывающееся перед глазами. Она медленно опустилась на пол, положила голову на согнутые колени и зарыдала в юбки.

Глава 11

Серовек очень быстро вернулся в Саггару, и на этот раз не в одиночку. Бришен встретил друга в конюшне, когда беладин расседлывал своего жеребца.

– Ты еще не передумал? – спросил Бришен. Он не предполагал, что маркграф изменит решение, но принял бы любой его выбор.

Серовек выгнул бровь, отдал седло и коня ожидавшему конюху.

– У меня много слабостей. Однако нерешительность не входит в их число. Мы видели выживших из Харадиса по пути сюда и следующих за ними по пятам галлу. Так волки выслеживают стадо, готовые утащить слабых и неосторожных. Больше половины Баст-Харадиса вот-вот обрушится на Саггару.

– Разведчики уже доложили. Мы едва можем накормить тех, кто уже здесь. – Его взгляд остановился на молчаливом незнакомце, стоявшем позади Серовека. – Кто это?

– Капелька хороших новостей посреди моря плохих. – Серовек подозвал мужчину. – Монах, о котором я тебе рассказывал. Мегиддо Чермак.

Стройный, как юноша, рядом с крупным, мощно сложенным Серовеком, Мегиддо обладал магнетизмом, вплетенным в каждую его черту. Все в нем – от позы до изящных линий лица – излучало благородство. Бришена не удивило, что этот человек сенобит, служитель бога.

Монах элегантно поклонился.

– Это большая честь, ваше величество, – сказал он сдержанным тоном.

– Добро пожаловать в Саггару… – Бришен замолчал, гадая, как обратиться к последователю неизвестного религиозного ордена.

Губы Мегиддо скривились, словно он услышал мысли Бришена.

– Ко мне обращаются по имени, данному при рождении, или согласно моему назначению – макари.

– И что это значит?

Мегиддо пожал плечами.

– Монах.

Серовек ухмыльнулся.

– Эти монахи не склонны к поэтическим вольностям.

Бришен впервые за несколько дней рассмеялся.

– Замечательная черта характера. – Он жестом пригласил их в дом. – Пойдемте. Сможете прервать свой пост, а я удовлетворю любопытство и узнаю, как простой рунический круг даже на короткое время поймал в ловушку галлу.

Они устроились в кабинете на первом этаже, который стал центром планирования и обсуждения всего, что касалось защиты Саггары и возможностей крепости стать временным домом для беженцев. Слуги принесли поднос с хлебом и тонко нарезанным вяленым мясом, а также кувшины с теплым элем. Бришен откинулся на спинку стула, обводя когтем край кубка и наблюдая за гостями. Серовек без колебаний принялся за еду, в то время как Мегиддо отказался от трапезы.

– Каким богам вы служите, Мегиддо?