Грейс Дрейвен – Эйдолон (страница 30)

Серовек медлил с решением.

– Казармы. Я люблю своих лошадей, но солдаты мне более интересны.

Бришен не сомневался, что маркграф думает об Анхусет. Либо она примет ухаживания Серовека и заполучит беладина в свою постель, пока не убьет, либо просто покромсает когтями или мечом. Так или иначе, Серовек не жилец, и Бришен надеялся, что сестра подождет, пока они для начала не покончат с галлу.

Они расстались в большом зале, пообещав встретиться на официальном ужине и встрече совета с недавно назначенным сеймом и регентом Бришена.

Бришен заметил, что Ильдико пересекает двор, как обычно, в сопровождении Месумениса. Они брели по щиколотку в грязи и каше талого снега, погруженные в разговор, и не обращали внимания на снующих повсюду каи. Управляющий написал что-то на верхнем листе в стопке пергамента, кивая или качая головой в ответ на все, что ему говорила Ильдико.

Ее рыжие волосы мерцали в свете факелов, яркие и огненные, как маяк на вершине холма среди каи с их черными или серебряными локонами. Даже Серовек и Мегиддо, оба темноволосые и загорелые от яркого солнца, легче смешивались с толпой, чем она.

У Бришена заболела душа при виде нее. Заныло сердце. Обливаясь слезами, она выпроводила его из их опочивальни. Бришен умел обращаться с кинжалами, но они не могли соперничать с остротой ее слов.

«…это не любовь. Это размножение…»

Если бы она чуть поднажала, он бы истек кровью у нее на глазах. Потрясение от этого обвинения поначалу лишило его дара речи. Он едва пришел в себя от осознания, что Ильдико была готова пожертвовать их браком ради безопасности трона, а теперь еще и это. Ярость не кипела, вместо этого она обосновалась в животе, холоднее, чем кусок льда, который отказывался таять, угрожая заморозить остальные чувства. С тех пор Бришен не приближался к Ильдико две ночи и два дня, за исключением официальных ужинов в большом зале, и это время стало самой страшной пыткой для него. Бришен не осмеливался прикоснуться к супруге и не позволял ей прикасаться к нему. Если бы случилось то или другое, он бы сломался, а для королей это недопустимо.

Жена закрылась от него, нося безмятежную маску, которую он так сильно ненавидел. И эта маска спала лишь после того, как она увидела Серовека и впервые встретилась с Мегиддо. Лицо Ильдико озарилось улыбкой.

Бришен согнул ножку кубка почти пополам. С другого конца коридора он поймал взгляд Анхусет. Пронзающий. Обеспокоенный. Ильдико искуснее, чем он, скрывала их разногласия от гостей Саггары, но обмануть проницательную кузину им не удалось. Она следила за ним и Ильдико каждый раз, когда они пересекались в повседневных делах. Анхусет не задавала вопросов, а Бришен не желал откровенничать, хотя видел, что сестра сгорает от любопытства.

Он был уверен, что никто, кроме Анхусет, не догадывался, что у них с Ильдико возникли проблемы, пока Серовек не отвел его в сторону.

– Твоя жена плохо себя чувствует?

Бришен удивленно уставился на него, прежде чем ответить:

– Почему ты спрашиваешь?

Вопрос прозвучал более воинственно, чем он намеревался. Серовек напрягся, поджав губы.

– У нее больной либо скорбящий вид. В последний раз я видел такие глаза у женщины, когда вернул ей тело супруга, который пал в стычке с разбойниками.

Глыба льда, заполнявшая грудь и медленно расползающаяся по его конечностям, распалась с шипением пара. Бришен стиснул клыки, стал дышать через нос и считать вдохи с выдохами.

– Я не могу распознать подобного в человеческих глазах, – прорычал он гортанным голосом.

Суровое лицо Серовека не смягчилось, глаза впились в Бришена.

– Тогда вы недостаточно внимательно смотрите, ваше величество, – сказал он, а затем резко поклонился и смешался с толпой, болтая с каи, будто с закадычными друзьями.

За ужином Бришен и Ильдико сидели бок о бок, но либо разговаривали с другими, либо ели молча. Напряжение пульсировало между ними так сильно, что его можно было разрубить топором.

Облаченная в черное Ильдико напомнила ему сороку с красным клювом. Для окружающих она выглядела безмятежно, однако она дрожала, сидя на краешке кресла, и, казалось, была готова улететь, если к ней потянуться. Неужели это страх перед ним? Он не сделал ничего, чтобы вызвать такие эмоции. Бришен уже собирался отказаться от ужина, вывести жену из зала и выяснить отношения, когда к столу подошел юстициарий с женой и дочерью.

Сферин был одним из любимых министров Бришена, чьи приговоры в местном суде отличались справедливостью, а порой милосердием. По этим причинам Бришен хотел дать этому каи место в военном сейме и искренне обрадовался, когда Сферин благополучно прибыл со своей семьей в Саггару.

– Мой повелитель. – Сферин поклонился ему, а потом Ильдико. – Моя госпожа королева. – Он подвел вперед двух женщин. – Возможно, вы помните мою жену, леди Хемаку, и дочь Инени.

– Рад вас видеть, Сферин, – поприветствовал юстициария Бришен. – Боюсь, у вас не останется лишнего времени. Я закрепил за вами место в сейме, и вас ждет много работы.

Юстициарий просиял.

– С нетерпением жду выполнения поставленных передо мной задач, сир.

Сферин подтолкнул свою дочь вперед. Привлекательная девушка с прямым взглядом и гордо поднятой головой. Она напомнила Бришену Анхусет. Не такую свирепую, но и не трясущуюся от страха при аудиенции со своим сувереном.

– У Инени есть идея, которую она хочет вам предложить, сир.

Бришен поднял руку, заинтересовавшись тем, что ему хочет сказать эта девушка.

– Пожалуйста, я вас слушаю.

Он чувствовал каждое движение жены и знал, что она тоже внимательно слушает. Ильдико наклонилась вперед, как будто Инени собиралась раскрыть древнюю тайну.

– Сир, в трех лигах к северу от долины Ахорис есть небольшой ручей, питаемый весенним талым снегом с Драморин.

Заинтригованный Бришен кивнул.

– Я ездил туда с патрулем.

Инени улыбнулась, увлекаясь своим рассказом:

– Много лет назад там была построена ветровая плотина, чтобы защитить соседнее поле с грезацветами от паводковых вод. Я часто там гуляю. Не сочтите за дерзость, но если вы пришлете людей для демонтажа дамбы, поток может затопить поле.

Сферин страдальчески улыбнулся, но промолчал.

Бришен прикинул размеры ручья по памяти.

– Это создаст мелководное озеро.

Медово-желтые глаза Инени засияли.

– По колено в самой глубокой точке.

– Каи смогут легко через него пройти, но оно станет более сложным барьером для галлу, чем ручей.

Инени восторженно рассмеялась. Ильдико резко вздохнула.

– Да! – воскликнула девушка. – И вы не уничтожите запасы продовольствия.

Бришен взглянул на Сферина, который встретился с ним взглядом, полным отчаяния.

– Запасы продовольствия не пострадают, верно. Только богатство вашей семьи. Это же ваши земли, мой друг?

Сферин склонил голову.

– Да, сир.

Улыбка Инени сменилась испугом. Полностью поглощенная своей идеей и одобрением Бришена, она забыла о судьбе семьи.

Бришен надеялся, что сможет хоть как-то утешить своего юстициария.

– Ваша дочь предложила отличную идею, Сферин. – Он кивнул ей. – Вы заслуживаете похвалы, и вашему отцу возместят потерю поля.

Сферин сразу же просиял, как и Инени с матерью. Бришен жестом подозвал Мертока, стоявшего неподалеку.

– Ты все слышал?

Распорядитель конюшен кивнул.

– Проследи, чтобы все было сделано в кратчайшие сроки.

– Леди Хемака, я бы очень хотела поговорить с вами и вашей дочерью и услышать больше ее идей. Не могли бы вы обе после ужина присоединиться ко мне за бокалом вина? – сказала Ильдико.

Брови Бришена приподнялись, и среди каи, что сидели возле королевской четы и могли расслышать приглашение, прошел шепоток. Стать избранными королевой на светском рауте – высокая честь, которая могла вызвать как уважение, так и зависть. А еще немалую обиду.

Хемака покраснела, как и Инени. Девушка уставилась на Ильдико. Хемака низко поклонилась.

– Это большая честью для меня, ваше величество.

Бришен медленно повернулся и посмотрел на жену. Она не смела поднять на него глаз.

«Что ты задумала, Ильдико?» – хотелось ему спросить, но он промолчал и закончил остаток ужина в беседе с Серовеком, Мегиддо и членами сейма.

Бришен встал, чтобы официально объявить об окончании трапезы, и замер, когда двери в зал распахнулись и вошел отряд каи во главе с Анхусет. За ними следовала группа людей в разноцветных, точно драгоценные камни, мантиях до икр, шароварах и зашнурованной выше лодыжек обуви. Шесть незнакомцев направились к высокому столу. Их лидер следовал за Анхусет по пятам.

С темными, как у каи, волосами и кожей цвета смазанного маслом грецкого ореха он подошел к столу, за которым восседал Бришен. Серовек с широкой улыбкой поднялся со своего места. Он наклонился над Мегиддо и поднял руку к Бришену, показывая большой палец.