Грейс Дрейвен – Эйдолон (страница 22)

– Это не пустяк. Вопрос наследования имеет такое же значение, как и победа над галлу. Вам следует обдумать все сейчас. Вы женаты на человеке. Каи приняли ее как не наделенную властью херцегеши, но не как королеву. И она не может родить вам детей. Как монарх Каи вы обязаны подарить стране наследников.

В комнате стало холодно, как в склепе. Ильдико взглянула на окна, подумав, что кто-то распахнул ставни и впустил зимний ветер. Однако все окна были заперты на задвижки, и сквозняк не тревожил зажженные свечи. Этот холод исходил от Бришена. Обычно спокойный и сдержанный в эмоциях, Бришен дрожал от ярости.

– Принимая во внимание то, на что я собираюсь добровольно пойти, даже не смейте читать мне лекции о долге перед короной и страной, – язвительно бросил он.

На этот раз Эльсод побледнела. Она опустила взгляд и мягко сказала:

– Простите меня, сир, но я должна говорить с вами честно. Отрекитесь от Ильдико из Гаура, расторгните ваш брак и женитесь на каи.

– Нет!

Все вздрогнули от его рева, включая Ильдико. Она встретилась взглядом с Эльсод.

– Конечно, с этим можно обождать. Его ноша и так достаточно тяжела.

Хуже она ничего не могла сказать.

Бришен замер, смотря куда-то перед собой, и медленно повернулся к жене. Ильдико постаралась не отпрянуть в угол. Лицо мужа превратилось в безжизненную маску. Только глаз сверкал. Уже не желтым, а белым, как летнее солнце в полдень.

Зубы стали отбивать дрожь. Ильдико обхватила себя руками, пытаясь согреться. Стон застрял в горле, когда Бришен направился к ней. Она не боялась его. Он никогда не причинял ей боли, и Ильдико верила, что никогда не ранит ее сердце. Это она сделала ему невыносимо больно. В его пустом взгляде скрывалось потрясение.

«Прости меня».

Ильдико отчаянно хотела закричать, но сдержалась, молча взирая на мужа, пока они не оказались стоять лицом к лицу.

Напряжение грозило ей удушьем. Бришен сжал ее руку, повернулся и молча потащил к двери, соединявшей их комнаты. Не обращая внимания на Эльсод и масодов, он шел вперед, пока они не переступили порог его комнаты и дверь за ними не закрылась.

Он оттолкнул ее руку, словно обжегся, и так же быстро схватил за талию, приподнимая в воздухе. Ильдико ахнула и сжала его плечи, глядя в лицо. Его маска треснула, истекая кровью. Черты лица Бришена натянулись вдоль скул и опустились под глазницами. Мускул на челюсти напрягся, и Ильдико приготовилась к выговору.

Но слов не последовало. Бришен долго вглядывался ей в глаза. А потом произнес тихо и сдержанно:

– Если бы я отправил тебя в Гаур, ты бы вернулась, когда все закончится?

У нее затуманилось в глазах. Если бы он не добавил «когда все закончится», Ильдико бы честно ответила «да». Бросить его в такие мрачные дни было немыслимо. Но он задал вопрос по-другому, и проблеск понимания в его взгляде выдавал, что он точно знает, о чем спрашивает. Ох, как же ей хотелось солгать!

Его пальцы стиснули ее бока, когти слегка вжались в тяжелую ткань платья.

– Ты бы вернулась, когда все закончится? – с тоской повторил он.

Слезы потекли по ее щекам.

– Мне бы этого очень хотелось.

Он поставил ее на пол и опустил руки. На его лице снова появился пустой взгляд.

– Выходит, моя награда за победу над галлу – потеря любимой жены и принятие роли чистокровного жеребца.

Ильдико вытерла лицо рукавом. Ее также начало сковывать гробовое спокойствие.

– Ты король Баст-Харадиса и скоро взойдешь на трон. Нравится нам это или нет, Эльсод права. Твой долг – обеспечить страну законным наследником, как это сделали твой брат и отец. У тебя должна быть королева из каи.

Бришен застыл на месте, не моргая.

– Хочешь, чтобы я отрекся от тебя?

– Не важно, чего хочу я. Не важно, чего хочешь ты. Наши желания не имеют значения. Ты больше не просто Бришен Хаскем из Саггары. Ты король Баст-Харадиса.

– Ответь на мой вопрос, Ильдико, – почти прорычал он. – Хочешь, чтобы я отрекся от тебя?

– Нет! – воскликнула она. – Никогда.

Она помассировала ноющее горло. Подступающие слезы заглушили ее слова.

– А еще я не желаю, чтобы ты страдал во время ритуала или сражался с галлу. Но ты сделаешь это, выполняя свой долг. И он требует отречься от меня.

Бришен схватил кубок со стола и швырнул в дверь.

– Я король! – взревел он, тонкая оболочка спокойствия сгорела от ярости. – Мое желание – закон. Я не покину свою жену!

Ильдико осмелилась прикоснуться к нему, нежно скользнув кончиками пальцев по руке. Бришен вздрогнул, но не отодвинулся. Он тяжело дышал, словно запыхался после долгого бега по равнинам. Ее печаль боролась с жалостью от вида того, как доблестный муж борется под гнетом королевской власти.

– Привилегия придает короне блеск. А долг – вес. Именно потому, что ты теперь король, ты не можешь поступать так, как хочешь. Ты благородный, храбрый мужчина и сделаешь то, что требуется.

– Я отрекусь от престола.

Ее колени подогнулись от его заявления, и на этот раз Ильдико впилась в его предплечье.

– О боги, Бришен. Ты не можешь отречься от престола! Ты ввергнешь страну в гражданскую войну.

Бришен снова притянул ее к себе, оторвав от пола.

– Я не откажусь от тебя, – поклялся он сквозь стиснутые клыки. – Я с радостью выдержу ритуал. Пусть меня разорвет на части и снова соберет воедино. Я лишу свой народ магии и буду сражаться с галлу. Я не откажусь от своей жены.

Он затрясся рядом с ней, уткнувшись лицом в ее шею.

– Не оставляй меня, Ильдико, – взмолился он. – Это бремя терпимо, лишь когда ты рядом.

Судорожный всхлип сорвался с ее губ, на мгновение лишив дара речи. Она изо всех сил обняла Бришена, чувствуя, как мощное тело мужа дрожит в ее объятиях. Ильдико погладила его по густым волосам.

– Я буду рядом с тобой все это время, – заверила она, когда наконец смогла заговорить. – И с радостью встречу дома, когда все закончится и ты вернешься с победой.

Бришен поднял голову, впившись в нее странным сияющим взглядом.

– Поклянись.

– Клянусь.

И она не лгала. Она останется в Баст-Харадисе как жена, регент, опора и убежище в грядущие мрачные дни.

– Я не отрекусь от тебя, – повторил он и снова стал искать утешения в изгибе ее шеи и плеча.

Ильдико не стала спорить, только продолжила гладить его по волосам и молча горевать о неизбежном.

Глава 8

Бришен натянул капюшон, прикрывая глаза от яркого утреннего солнца, и стал ждать у главных ворот прибытия гостя. Сон превратился для него в забытую роскошь. Даже когда Саггара успокаивалась и дремала при дневном свете, он лежал без сна рядом с Ильдико и считал паутинки, сплетенные высоко в углу спальни. А когда не занимался подсчетами, то смотрел на спящую жену.

Ее сон оставался тревожным. Она что-то бормотала, вцепившись в одеяло и вертясь с боку на бок. Бледные веки непрерывно подрагивали, глаза под полупрозрачной кожей метались из стороны в сторону. Она часто хмурилась и тянулась к нему, замирая, когда ладонь находила его руку или грудь, словно стремясь убедиться, что он еще рядом.

Бришен старался не думать об их разговоре двумя ночами ранее. Это воспоминание по-прежнему скручивало его внутренности узлом, особенно больно было вспоминать выражение ее лица, когда он спросил, намерена ли Ильдико вернуться в Саггару, если они изгонят галлу.

«Мне бы этого очень хотелось».

Такие скорбные слова, будто она в душе уже попрощалась с ним. Чувство предательства сковало его грудь так сильно, что становилось трудно дышать. За ним последовал всплеск ярости.

До тех пор он принимал стоящую перед ним чудовищную задачу с относительной невозмутимостью, смешанной с оттенком горечи. Он будет нести бремя, необходимое для спасения королевства, и лишит поколения каи их права по рождению. Он может не вернуться домой живым. Все это он принял как часть долга короля Баст-Харадиса.

Настойчивое требование Эльсод отказаться от Ильдико в пользу супруги-каи разожгло беспомощный, кипевший под поверхностью гнев. Согласие Ильдико и ее решительная защита аргументов хранительницы всколыхнули пепелище. Потребовалось все самообладание, чтобы не схватить жену, не накричать и, в конечном счете, не упасть к ногам, умоляя не оставлять.

Раздался крик. Небольшой отряд всадников поворачивал на главную дорогу, ведущую к редуту. Бришен оставил мрачные мысли и прислушался к следующему сигналу. Прибыли беладинские воины из Верхнего Салюра. Ворота открылись, и Бришен встал в стороне, прислушиваясь к грохоту копыт.

Анхусет придвинулась к нему. Ее серебристые волосы развевались на ветру. Кузина прикрыла глаза от солнца. Из ее рта и носа повалили клубы пара. Она напоминала пробудившегося от сна дракона. У Бришена дрогнули губы.

– Что? – нахмурилась Анхусет и прищурилась еще сильнее.

Он пожал плечами.

– Ничего важного. Доброе утро, ша-Анхусет.