Grey – Цепи Фатума. Часть 1 (страница 8)
“Нет, находится тут нестерпимо!” – Она направилась к проему, Бронт – за ней.
– И что теперь? – тихо спросил брат уже в извилистых ходах. – Ты разобралась в ее замыслах?
– Нет. Без малейшего понятия, что она удумала и зачем. Герцог, юнец Берхард, старик Аргольд, нударская дама… Король-обладатель и Фатум… Грядущая свара в Мэриеле… И посредине принцесса эльвинов. Как они связаны?
– Давай спросим у Катэля. Он наверняка что-то да слышал… – предложил Бронти, пожав громадными плечами.
– Ладно, потопали в узилище, навестим эльфа… А после нас снова ждет путь. – Занзара глянула на красный камень, думая о том, что хочет незамедлительно покинуть Эвелир и больше никогда сюда не возвращаться (либо, на худой конец, не возвращаться некий длительный период).
“Мать ведь ничего не говорила о возвращении после выполнения поручения? Нет. То-то же”.
Глава 3. Грозовые тучи
Мораг не оказалось дома, и Ричарду пришлось дожидаться старуху. Он уже всерьез подумывал о том, чтобы почитать книжки Ильды прямо на крыльце, дабы скоротать время. Но отчего-то так и сидел в безделье, глядя на округу.
Потом ему хотелось оставить все на пороге, но тогда бы потребовалось заходить за деньгами в другой день (“Раз уж пришел, делай все до конца!”).
В итоге заказчица наконец явилась (немного засиделась у жены мясника). Соврав, что он и сам только подошел и ничуть не ждал ее битый час, парень получил деньгу, охапку книг для наставницы, отказался от любезно предложенного чая и спешно откланялся.
Начало капать. Сперва Ричард решил вернуться к целительнице и сбыть порцию романов, но после передумал – кто его знает, вдруг дождь затянется? – нет, надо двигать домой!
Он укрыл сумку плащом и побрел прочь из города по раскисшей дороге.
И, разумеется, вернулся гораздо позже, чем рассчитывал, столкнувшись на пороге с тетей Авророй (Вейа – ее точная копия: у сестры отца те же черные волосы, голубые глаза и тонкие черты, только взор – холоднее самой лютой зимы, а красивое лицо за последние несколько лет приобрело оттенок некой капризной жесткости).
Аврора (впрочем, как обычно) выглядела расстроенной: на губах заеды, а глаза покраснели, будто она только что плакала (так поди есть, ведь ревела тетка по любому поводу).
– Здравствуй, Ричард. – Голос у нее осип. – Где тебя непутевого носило? Все уже отобедали.
Тот поздоровался (ибо не видал ее с утра) и кратко объяснил, что доставлял заказ, а с этим возникла загвоздка. Скинув плащ, он вместе с Авророй направился на кухню, где Вейа и его родители просто сидели, болтая о пустяках (кузина заговорила им зубы, чтобы отлынивать от послеобеденной работы).
– Как дела, сынок? – спросил отец. Выглядел он чуть старше своих лет, в густой гриве каштановых волос уже виднелись белесые нити, а прищур ясных глаз окружили морщины.
– Вполне себе. – Парень устроил в уголке сумку.
– Жаль, что ты не пришел вовремя. Все уже остыло, – причитала мать. Дрова приходилось расходовать бережно, чтобы вновь топить очаг ради одной единственной порции.
– Работа, ничего не поделать. – Голодный Ричард с удовольствием принялся за чуть теплое жаркое и пирог. – Сегодня ухожу в лес до ночи. Травы надо собрать, пока они взошли. – Он обтер миску куском хлеба.
– А днем никак? – поинтересовался отец. – Много ли впотьмах разглядишь?
– Ильда говорит, надо их сорвать в темное время. После останусь в нашем домике в лесу, чтоб не шататься впотьмах.
Леонард пожал плечами и пробурчал:
– Чудачка наша Ильда! Ладно, ступай, только будь осторожен. И лук не вздумай брать, а то заметит кто, решит, что ты до распоряжения барона собрался куропаток пострелять.
– Да знаю, знаю. Он мне и не понадобится.
– А можно мне с Ричардом? – Вейа умоляющим взглядом посмотрела на Аврору.
– Нет, ты еще слишком мала, чтобы бродить по лесу в ночи! – отрезала та.
– Но, мама… – сопротивлялась Вейа. – Я уже вовсе не ребенок! А ты мне ничего не дозволяешь! Уйду тогда в послушницы!
Повисло молчание. Тетя помрачнела.
“Ох, кузина опять перегнула палку, ведь в девичестве родители отправили Аврору в Конгрегат… Там она, правда, зазнакомилась с Эриком, они влюбились, после сбежали из храма, а вот вам последствие их буйной юности – сидит и хлопает глазами!” – Ричард напрягся, ожидая развязки.
Своевременно вклинился отец:
– Сестра, ничего не случится, если ты позволишь ей прогуляться разок по лесу, пусть и вечером. Девочка поймет – там нет ничего интересного, да и проситься более не станет.
– Нет. Она остается дома. И без того украла товары и продала их!
– Так ведь я принесла деньги в дом! – возмутилась Вейа. – Какой прок от тех вещей, которые лежат без дела?
– Вейа правильно поступила. Молодец, племянница!
– А тебя не спрашивали! Пусть Лана тебе родит дочь, вот ее и воспитывай! А мне не указывай.
– Я глава семьи!
– И что толку?
– Может, прекратите наконец?! – Ричард встал из-за стола. Ну, право, весь настрой испортили!
Но отец и тетка не вняли его словам, обвиняя друг друга в том и сём, припоминая всяческие детские обиды и давно почивших родителей – бабушку и дедушку Ричарда и Вейи.
– Ребята, ступайте-ка к себе. – Иоланта положила руки им на плечи и повела прочь. – Скоро угомонятся.
Ричард подхватил мешок, и все трое покинули кухню.
– Пойду, посмотрю, как там наши гуси поживают. Выберу одного на праздник…
– Мам, ведь льет же.
– Так я не растаю, дорогой. Проветрю голову заодно. – Накинув плащ, она засеменила к дверям.
– Вейа, следи за языком, будь добра. – предостерег Ричард, пока они поднимались на второй этаж.
– А что я такого сказала?!
– Что уйдешь в послушницы.
– Да не из-за этого они сорвались! Когда я вернулась, оба уже, видать, пособачились из-за этой треклятой лавки или еще чего… и сидели надувшись. Ты застал тлеющие угольки.
– А ты капнула маслом.
Она протяжно вздохнула.
Ричарду не нравилось разногласие, поселившееся в их доме. Ведь они всегда жили дружно… ну, до ухода Эрика. А теперь, всякий раз, стоит слово сказать, отец и тетя лаются.
Вместе с Вейей они поднялись в его довольно просто обставленную спальню: в углу примостился большой сундук, подле – стол, заваленный книгами и свитками, у двери к стене крепилась вешалка, на одном из деревянных крючков, среди одежды, висел лук и колчан со стрелами (в последний раз он пользовался им той весной). На полках все еще стояли деревянные лошади и солдатики (каких-то вырезал Ричард, других – отец и Эрик), если честно, он уже не помнил, когда хотя бы вертел их в руках, ведь стал слишком взрослым для подобных забав, но никак рука не поднималась запихнуть игрушечное войско в ящик или раздать ребятне.
– Так ты не пойдешь со мной? – Ричард повалился на кровать.
– Не хочу расстраивать маму, ей и без того тяжело.
– Ну тогда давай что-нибудь почитаем до того, как я уйду… – предложил брат. – Бабушка Мораг дала мне пару книжек для Ильды.
Он извлек из сумки несколько книг разного размера и в разных обложках.
– Да, нужно немного отвлечься… – Вейа взяла в руки увесистый том в черном и немного облезлом бархате. – Хм, “Сердечное прости”… – пробормотала она, раскрывая книгу и пробегая по страницам, которые перелистывала, будто в поиске того самого прощения из названия. – Хм, думаю это любопытно, – заключила она, вернувшись к началу.
– Или грустно, – добавил Ричард, уткнувшись в еще один любовный роман с названием “Фиалки пахли сиренью”.
Все они одинаковы, любимые романчики Ильды, – сначала героев ждало счастье, а потом оно оказывалось мнимым. Все эти страдания длились добрую половину сочинения, а затем все снова радовались, но уже по-настоящему, еще более, чем прежде. До кучи – жили долго, до скончания веков, – куда же без этого? Особо от детских сказок эти очень взрослые произведения ничем не отличались.
Он бы предпочел книги про мореплавателей или путешественников, но Ильда и Мораг любили
Ричард и Вейа умели читать (в этом нет ничего особенного, сейчас из-за образовательных реформ короля Аргольда учат грамоте каждого), их родители – тоже – но застать тех с книгой в руке удавалось, разве что, перед сном. Это для них, скорее, ритуал такой. Отец листал одну и ту же книжицу годами, читая по одной странице в день, порой и вовсе возвращаясь к тому месту, которое он, вероятно, забыл. Этой книге про жизнь в Предгорье позавидовала бы любая другая, если бы книги испытывали чувства. Ее никогда не уберут на полку, где она будет пылиться, никогда не отдадут, она никогда не закончится.
До того как они пошли в школу, их буквам учила тетя Аврора. А Эрик просто обожал читать им перед сном. Он, конечно, как позже понял юноша, добавлял в сюжеты сказок свои собственные, но это ничуть не мешало. Когда они научились читать по слогам (и только вслух) сами, то взялись за книгу со сказками и поняли – написано там совсем другое. Может, в этом и таился смысл? Нужно лишь прочесть пару строк, а затем выдумать собственную историю?
Обучение чтению занимало почти все время уроков в бертлебенской школе (еще они осваивали письмо и счет), в которой дети учились с десяти до тринадцати лет. Для фермера большего и не нужно, но вот для целителя – таких познаний явно маловато.