Grey – Цепи Фатума. Часть 1 (страница 7)

О прошлом величии Эвелира (да и Старого Мира в целом) напоминали остовы строений: колонны, ступени, остатки башен и даже статуи. Архитектура имела формы настолько крупные и объемные, с трудом верилось, что столь грандиозные города пали под натиском дикарей. Воображению – стоит лишь мысленно разметать песок и дорисовать продолжение любых развалин – представали такие виды, от которых захватывало дух. Занзара отдала бы многое, чтобы посмотреть, как выглядел Эвелир в древности.

Редринам никогда не возвести ничего подобного…

Их поселение окружало сплошное запустение (и оно же давно проникло в каждое обиталище). Основная часть городища напоминала муравейник и вздымалась изрытой подземными ходами шапкой, а среди последков Старой Эпохи громоздились теперешние уродливые жилища и смотровые башни – из булыжников, бревен и шкур. Южнее расползались пустыни Зуна, а на Севере – чахлые леса, состоящие из полумертвых кривых деревьев. И только сотню ллигад спустя рыжий песок заканчивался, сменяясь зеленью, – уже в землях королевства Мэриел, на которые и Фидес, и ее подданные взирали с нескрываемой завистью, алчностью и нетерпением – в ожидании часа, когда смогут разорить соседние владения.

Еще бы! Днесь все кричало об упадке, ведь редрины не творили, а лепили будущее из крошева мира, который самолично и изничтожили.

И есть иная причина. Разруха воцарилась не только из-за здешних обитателей и их всепоглощающей тяги к уничтожению и истреблению.

Виной тому красный камень.

Занзара его опасалась, другие ему поклонялись.

Он давал силу, но пожирал жизнь – не только обладателей, связанных с ним узами Фатума, но и всего Эвелира, каждого его жителя.

Мать лишь усмехалась, стоило озвучить сию догадку, наставник – помалкивал. Но их подтверждения и не нужно. Девушка просто чувствовала это. С самого детства кристаллы пугали ее. А сейчас, пожалуй, страшилась она их еще пуще. Что насчет Бронти? – тот вечно повторял за ней, раз уж храбрая “Девочка” чего-то боится, то и “Мальчику” следует.

В общем, держались оба от проклятого чуда света подальше.

Но царица проводила рядом с громадой кристаллов почти все время… Она стала хранительницей камня и распорядительницей утраченной силы – на пару с наставником они додумались, как вытянуть оттуда отголосок обладания и наделить им любого… Вот почему Фидес обрела власть и диктовала условия странам с современными армиями и флотом.

Все это разом нахлынуло на Занзару. Возвращение в места, где ты рос, всегда пробуждает воспоминания и думы, и в этом случае она не стала исключением, хоть и воскрешала в памяти их с братом детство и отрочество без душевной теплоты и иных нежных чувств.

– Дом, родной дом… – проговорила девушка, вдохнув пыльный и сухой воздух, стоило ступить в кишащий редринами оплот. Бронти лишь насупился.

Местные их знали в лицо, тут и не затеряешься в толпе (та расступалась с поклоном).

А дети самой величайшей редринки – понурые и уставшие – шли прямиком в логово царицы (дворцом, замком или крепостью ее обитель никак не назвать), боясь встречи с матерью, которую подвели и чьих надежд не оправдали.

Найденыши не могли предположить, начнет ли она злиться или возликует, если все сталось по ее хитрой задумке. Допустим, верно второе, тогда беспокоиться не о чем, – а они удостоятся похвалы (главное не обольщаться и не шибко надеется, ведь судьба преподает жестокие уроки).

Занзара и Бронти прошли по тоннелю и оказалась в куполообразной пещере, которую пронзил насквозь гигантский изогнутый клык – красный камень. От него исходило зловещее свечение – крадучись, оно ползло по стенам.

Занзара нехотя глянула сквозь толщу породы и врезалась взором в темное пятно – его тело.

“Ну да, куда ему деться?”

Она старалась не думать о таком конце: стать пленником камня – незавидная участь! Но оттого друза и считалась диковинкой, чудом, величайшей ценностью во всем Мэриеле. И это сокровище – причудливый саркофаг короля Варлага – принадлежит царице Фидес. Или же наоборот, он владеет ей?

“Так тихо и темно, – подумала Занзара, обходя кристалл и сворачивая в очередной тоннель. – Тишина и мрак остаются вечными хранителями страшных тайн прошлого и никогда не покидают эту пещеру, однажды даровавшую им приют. Они пришли до нас и останутся здесь навечно… Это и есть бессмертие, король-обладатель?” – Ее передернуло.

От странных, будто бы чужих, мыслей по коже пробежали мурашки, как тогда, на крыше. Только тут-то не холодно…

“И Колесо по-прежнему молчит”. – Она остановилась перед проемом в тронный зал и прислонилась к стене. От волнения дыхание участилось, а удары сердца эхом достигали висков. Бронт переминался с ноги на ногу и мотал головой подобно быку. Да, он тоже слышал нечто. Рядом с камнем любой чувствует его присутствие.

Но они уже здесь. Чего же тянуть?

– Пошли, – бросила она и первой вошла в залу.

– Ну наконец-то! – Редринская владычица как раз закончила трапезу, отбросила в сторону кость (ту поймала багровая авэ, устроившаяся на бивне мамутского черепа), и поднялась с костяного трона.

Грива бурых волос обрамляла топорщащиеся уши, а меж тонких губ сверкнули клыки. Ее строгий взор пылал недобрым желтоватым огнем, а хвост недовольно покачивался из стороны в сторону.

Мать медленно подошла к воспитанникам.

– Моя царица, – Занзара опустилась на одно колено. Бронти сделал то же самое, но молча – спрос ведь не с него, а с сестры. Это она – главная, пусть отдувается. Дочь продолжила: – Мне жаль, я потеряла весь отряд и явилась к тебе без благих вестей.

– Но все-таки ты здесь. – Ее слова звучали тихо и холодно, в них не проскальзывала ярость, одно лишь хладнокровное спокойствие.

– Я…

– Достаточно лепета. Встаньте, – приказала Фидес. Разочарование. Отрешение. Неприязнь. Чего и следовало ожидать…

– Дай мне еще один шанс! Прошу тебя, мать! – взмолилась Занзара.

– Я же сказала – это все. – Да, так и сказала, но чужими устами.

– И “это все” имело смысл? Хоть какой-то! Имело? Если бы ты могла мне довериться! Поверить в меня! – Дочь осмелела и получила то, чего хотела, – материнское внимание.

Но Фидес не успела ответить.

В залу – вот так просто и нагло – прошел чужак. Мужчина. Гумм. На темных доспехах виднелись следы запекшейся крови, которую он так и не смыл, похожий на одно крыло плащ стелился за ним, поднимая оранжевую эвелирскую пыль, а длинные седые патлы развевались в такт уверенной поступи. Пепельное безжизненное лицо вполне могло принадлежать только что усопшему, на худой конец – страдающему морской болезнью и кровавым поносом одновременно. Но вот его глаза! – в них полыхали искры. Сила! Он вкусил обладание. Зачем же еще он оказался тут?

– Девочка, теперь я займусь эльвинской тварью, – надменно выплюнул гость.

– Ты? – прошипела Занзара, когда удалось разглядеть чужака получше.

Перед ней стоял герцог Корделл Бастер из Чагрина, он служил королю Мэриела – дряхлецу Аргольду. Его ей уже доводилось встречать (и не раз). Более мерзкого и алчного создания не сыскать. Но теперь мать заключила сделку и с ним? Значит ли это, что Фидес убирает фигурку Аргольда с доски и готовит новую преданную марионетку, чтоб править гуммами?

– Мои дети позаботились о том, чтобы принцесса оказалась в незавидном положении, сейчас она бродит в Нуде с жалкой горсткой сторонников. – Царица повернулась к мужчине. – От вас же я жду признательности за те дары, которые вам вверены, герцог.

“Постойте-ка! – Занзара встрепенулась. – Так нударка упустила девицу?! И что, отныне мать каждого подлеца начнет нанимать, чтоб они изловили беглянку? Или она так играет с ними? Проверяет? Джархи разберет эту хитрую кошку!”

– Я поймаю девку, моя царица. И приведу к тебе каждого эльвина, всех до последнего! – заявил тот и отвесил поклон Фидес.

– Принцесса, всего наилучшего, – с издевкой попрощался он с Занзарой, прекрасно зная, титул матери едва ли имеет к ней отношение. Бронти он и вовсе проигнорировал.

Из темных проемов выползли редрин с редринкой – в плащах и масках, которые носили избранники камня, – и устремились вслед за Корделлом.

“Мать к нему помощников приставила, вот тебе на! И не простых, а обладающих!”

– Почему ты не дала силу мне? – Она провожала взглядом спину герцога и слуг Фатума.

– Потому что не желаю тебе подобной участи. – Царица смягчилась, но лишь на миг. – Для тебя, дочь, у меня иное задание, – продолжила она привычным приказным тоном, – Вы вдвоем отправитесь в Итолу и напомните королю про его обещание. Он начнет упрямиться. Убедите старого дурака в том, что мы поддержим его атаку на Хорград и огнепоклонников, а еще поможем приструнить выскочку-кёнига из Нуда. Послание я подготовлю к завтрашнему утру.

– Ты решила вмешаться в мэриельские распри?

– А ты сочла, что сумеешь меня отговорить?

– Нет, мать. Я исполню твое повеление и на сей раз не подведу.

– Хочется верить… – промолвила Фидес. – Да прибудет с вами мое благословение. – Она лизнула Занзару в лоб, провела когтистой рукой по щеке Бронта и, не оглядываясь, покинула тронную залу.

Бронти озадаченно проводил ее взором.

На некоторое время найденыши застыли, наблюдая, как авэ слетела на стол и устроила пир, беззастенчиво клюя объедки царской трапезы. Глазницы колоссального черепа позади трона пожирали Занзару, ей чудилось, что она в них вот-вот провалится.