Grey – Темный Союз (страница 3)
К нему шагала Адена Эирвен – плотно сбитая тетка в золоченом доспехе, отчего казалась даже потешной, если бы только не знать, какой нрав у стервы. Высокая и всегда прилизанная прическа главы калидитов знатно растрепалась, лицо – в саже, что делало ее похожей на престарелую шлюху-неряху. В иной раз такой видок бы поднял Гротту настроение, но не на сей раз. Стоило свалить пошустрее, чтобы калидитка не помешала кой-чему…
– Грегор. – Адена ему кивнула.
– Адена.
Вот такое приветствие. И им бы Гротт вполне обошелся. До зачистки они встречались не раз, обсуждали детали атаки, но сегодня не до того – сражались оба далеко не плечо к плечу… Да и увидятся в следующий раз совсем не скоро. Или и вовсе более пути их не пересекутся: у Конксурата одни дела, у Пламени – другие.
Гротт уже собирался ретироваться, еще и запряженная лошадь нервничала (хоть и боевая, выпестованная калидитами, однако спросу с нее нет, животина чуяла (даже сквозь смрад паленой плоти и гарь) то, что скрывалось под тканью в паре локтей от ее носа, и серилась от страха). Но стародавняя
– Что в повозке?
– Не все же сжигать, у них таки есть культурное наследие.
– А ты, погляжу, заделался в братию мудрецов-коллекционеров на старости лет. Или это жадность? Захапал у тварей золотишка полный воз?
– А ты –
Калидитка фыркнула и сказала:
– Передавай привет Изабелле, если не сжил ее со свету вечным брюзжанием! Да и детям… А, я и забыла, они ведь сбежали от тебя в Нуд, старая ты проказа.
Гротт снова сплюнул и злобно воззрился на грубиянку:
– Вряд ли жена тоскует по рабскому труду в твоих башнях… А Герд и Гволк и от тебя тоже сбежали – в чем их ничуть не виню. Чем болтать, следи лучше за своим сбродом. Хватит жечь. Иначе придется унимать их мне. А я не ручаюсь, что не элиминирую парочку-другую.
– Уж разберусь сама. Увидимся на совете у Владыки Вардении. – Адена развернулась и потопала к легионерам, отправив в воздух столп пламени, чтобы привлечь внимание заигравшихся в героев калидитов.
Гротт выдохнул, подошел к лошади и попытался успокоить, насколько мог, бедняжку. Эх, его бы кто успокоил! После откинул ткань и уставился на связанную по рукам и ногам маленькую дикарку. Она так и не приходила в сознание, хотя мерно сопела…
“Да уж, они почти ничем не отличаются от нас… – Старик поглядел на тряпичную куклу, которую девочка-редринка крепко сжимала в ладони. – Ведь мы такие же чудовища”.
Среди колючек кто-то зашевелился. Грегор увидел другого редринского детеныша – постарше, мальчишку, кажется… Глаза у того горели зеленым, как у кошки. Он не нападал, мотал хвостом, смотрел и трясся.
“Да и куда ему справиться со мной?”
Меч он все-таки обнажил, но мальчишка будто врос в землю – так и стоял.
Конксур ощутил голод.
– Прочь! – заорал старик. Гнаться за ним, чтоб поймать или убить, – себе дороже, Адена и прочие сразу же прибегут. На эльвинов – плевать, они сделают то, что велит их глава – уже проверено за столько-то лет.
“Но калидиты и особенно Адена не должны узнать про дикарку!”
Гротт решил ничего не делать. Как ни крути, подросший редриненок в его планы не входил, – всех котят не спасти.
Эльвины невдалеке пришли в движение, восприняв крик главы Конксурата в качестве приказа. Зеленые глаза в зарослях исчезли.
Итак, пора. Нечего тут делать. Конксур взял лошадь под узду, та встрепенулась и с радостью зашагала за ним, заржала тихонько – словно говорила, мол, ну наконец-то!
Гротт еще раз оглянулся на повозку – не проснулась ли там она от тряски?
Нет. Тишина.
Он тяжело вздохнул, ведь так и не придумал, что делать с малявкой дальше.
Глава 1. Варлаг и Фер
– Учение Эльфината говорит: “энергия или “сила” таится во всем, что есть в Ойре – небесной сфере, где мы и живем. А обладатель ощущает эту энергию и направляет ее в мир материи из мира духа – незримого…” – повторил Варлаг вслух слова из книги, которая лежала перед ним закрытой.
После он открыл нужную страницу, проверяя – не упустил ли чего. Нет, все так, как и написано: слово в слово. И если бы хорошая память помогла ему с предстоящим!
Юноша готовился к испытаниям обладателей; конечно же, они будут практическими, но, зная ментора, который слишком требователен, стоит повторить и теорию. Вдруг спросит чего? – исторические даты, термины, пояснения верарских мудрецов или… Уж выдумать каверзные вопросы труда ментору не составит! И если бы эти знания касались его родины, но о таком и мечтать не следует! – ведь они в самом сердце Эльфината – наивно полагать, что эльфы, эгоистично влюбленные лишь в собственную культуру, начнут тебя спрашивать про основание Гладии.
Так что Варлаг и занялся тем, что делали все ученики до него – учился, а разница заключалась лишь в том, что обучались они обладать. И не сказать, что взялся он за дело с тщательностью и старанием, которые не особо проявлялись до сего момента. Но (как обычно и бывает) в самые последние дни накануне он приступил к повторению старого и изучению нового. Вдруг что-то из прочитанного да пригодится?
А еще это хороший способ скоротать время, нежели смотреть в стену, нервно перебирая руками и покачивая ногами, в томительном ожидании испытания, к которому ты все равно не приготовишься досконально.
Кроме того, книги, которые читались при свете ламп вечером (днем, на занятиях, ясное дело, они тоже читались) нагоняли особенно крепкий сон; он еще и наступал довольно скоро, сие зависело от древности писания – чем старее – тем скучнее. Некоторые из-за подготовки не могли заснуть, между прочим, но только не Варлаг. Вот и сейчас он зевнул, а следовало наоборот встрепенуться, ведь испытание уже сегодня, даже почти сейчас! Поэтому он похлопал себя по щекам и встал из-за стола, намереваясь померить комнату шагами.
В голове прокручивались разнообразные варианты событий, а отделаться от этих назойливых дум не получалось. Желание сна отхлынуло, заботы и переживания ворвались в его воображение, где живописались тщательно до жути. И если бы хоть кто-нибудь попытался успокоить взволнованных учеников – мол, ничего страшного! Но нет, наоборот, сокурсники накаляли обстановку всяческими домыслами и слухами. Варлаг к ним не прислушивался, вряд ли от них потребуется висеть вниз головой с завязанными глазами, демонстрируя всяческие умения в обладании и одновременно цитируя содержание философских трактатов. Но приживались разнотолки один причудливее другого, говорили даже про сражения друг с другом; а ментор и не пытался прекратить подобные сказки. Поди потешался, глядя на перепуганных обладателей-школяров, не проявляющих должного (по его мнению) интереса к занятиям.
В Высьдоме имелись и старшие обладатели – наставники (от них помощи или совета не дождешься). А еще и бывшие ученики, выпустившиеся не так давно, а ныне – вступившие в плеяды обладателей. Но последних Варлаг с сокурсниками почти не видели, чтобы расспросить как следует, те лишь иногда прибывали в школу по важным делам. Жили они отдельно от них, не в общей спальной башне, а в городе, раскинувшемся вокруг скалы, где и стояла академия Высьдом. Порой им дозволялось посещать город, но тогда никого никакие испытания не волновали, а за последние недели ментор не давал дозволения на прогулки, завалив их учебой и тренировками. Так что варились они все это время в бульоне из сказочного вранья и собственной неуверенности.
Подбадривал Варлага лишь лучший друг, Фер, но и сам тот пребывал в неведении касательно грядущего, лишь твердил, что за ходом (так и непонятно как протекающего) экзамена могут наблюдать некие важные гости из плеяд обладателей.
Вот еще чего! Опозориться перед такими же учениками или перед могущественными персонами – не одно и то же… Но, вроде как, никаких гостей в Высьдом в эти дни не пожаловало. Или их разместили в городе, а они явятся прямо сейчас. Или… В общем, на всякий случай, в список мифов Варлаг добавил еще один пункт, а сам подумывал – раз уж эти сильнейшие обладатели не приехали (хоть бы!), значит, испытание – некое заурядное и скучное действо, чтобы слишком тревожиться. Да и чего уж беспокоиться, коли вот оно – маячит прямо перед носом?
Но все-таки он беспокоился. Ведь от треклятого испытания зависело многое. Например, честь его семьи.
Варлагу довелось родиться принцем Гладии – восточного королевства гуммов, или людей. У него и так есть все, чего только можно желать, а еще в нем пробудилось обладание. Для его королевского рода сие не редкость – отец – калидит, мать – шидит, а дядя – так вообще комбинатор, да и другие родичи испокон веков воплощали в себе силу, воспетую в легендах. Хотя легенды и ложь идут рука об руку, особенно если речь идет о династии монархов.
Никто и не сомневался в том, что сын обладателей, самого короля и самой королевы, попадет в Высьдом. Никто, но не сам Варлаг. Он сомневался в своих возможностях постоянно. На родине мудрецы как один утверждали – тип обладания и его мощь передаются по наследству; но только вот способности принца начали проявляться гораздо позднее, чем следовало, и оказались куда слабее. И сколько бы он не упражнялся, сколько бы советов не выслушал и не пытался к ним прибегнуть – сила его только слабела и слабела, угасала и еще раз угасала. То, что Варлаг мог сделать ранее, три года назад, сейчас повторить бы не сумел.