Grey – Темный Союз (страница 14)
– Ты обезумел? – прошипел испуганно Фер, однако тоже выбрался из укрытия. Варлаг помахал, жестом призывая его следовать за ним.
– Фер, там есть оконца. – Сверху на друзей таращились темные проемы, напоминающие бойницы – ни ставен, ни решеток. – Они не очень высоко. Подсади меня. Сможем пролезть внутрь.
– Ну ты и тяжелый! – жаловался Фер, надрываясь.
Варлаг ухватился за камни и подтянулся, половина его тела скрылась в проеме, ноги торчали прямо из стены. После он исчез и тут же вынырнул, протягивая обе руки Феру. Тот подпрыгнул, крепко сжал его ладони, и парень потащил друга наверх. Эльвин, перебирая ступнями по выпуклым камням, с помощью Варлага поднялся следом.
Ноги обоих с глухим стуком коснулись металлической поверхности. Они стояли на ящике сверху.
– От страха у меня мурашки, – прошептал Фер.
– Поверь, у меня тоже.
Варлаг и Фер спрыгнули на пол и огляделись. Нужно действовать тихо, как мыши, чтобы эльвины снаружи их не услышали. Глаза принца привыкли к полумраку через некоторое время, Фер и без того хорошо ориентировался во тьме, таково зрение эльфов и эльвинов, но это, казалось, ему сейчас мешало – он замер и смотрел в одну точку. Варлаг потормошил его, и друзья переглядами и жестами договорились обойти клетку кругом. То, что сидело внутри, никаких звуков не издавало, но они слышали тихое дыхание, или им это лишь чудилось. Ни замков, ни петель, никакого намека на возможность открыть этот куб не имелось, вот что сообщил Фер. Эльвин боялся, но Варлаг, дабы убедиться самому, ощупал стыки – ничего, сплошной металл, будто его сделали из цельного куска – сколько же они ферродитов привлекли к работе? – во дела!
– Его так не открыть. – Глухой женский голос заставил друзей подпрыгнуть от ужаса. – Примени дар.
– Как ты поняла, что… – Принц приблизил лицо к отверстиям в стенке клетки, Фер начал его дергать за рукав, призывая отойти. Но тот успел увидеть две пары светящихся желтых глаз. Тяжело задышав, Варлаг отпрянул.
– Кто ты такая? – спросил он испуганно. Фер пыхтел ему прямо в ухо, вцепившись мертвой хваткой в плечо.
– Меня зовут Фидес.
Глава 7. Проныра
Его называли по-разному: прохвост, падальщик, прощелыга, пролаза, пройдоха и еще многими словами, начинающимися на “П” – обидными и не очень, но чаще прочего – Проныра.
А ему это и на руку. Мало кто знал его имя, да и зачем оно им? Древние говаривали – знание истинного имени дает над тобой контроль. Разве можно допустить, чтобы они покушались на твою свободу и решали что-то за тебя? Чтобы знали чей ты сын, какое имя ласково шептала мать, убаюкивая дитя? Они такого не заслужили. Хотя бы сии крохи не отнимайте. Да, к тому же, меньше знают – крепче спят!
В любом случае,
Проныра затаился за деревьями в лесной чаще и вглядывался в сторону небольшой дороги, петляющей меж зеленых полей. Его серые глаза – точно небо, затянутое тучами, впились в сумрак. Наступил вечер, а вместе с ним свинцовый небосвод обрушил на земли Эльфината дождь. Он накинул на короткие и темные волосы капюшон.
Возможно, непогода – результат работы погодных башен… или же случайное, но столь удобное для его планов совпадение? Ведь обладатели не могут контролировать каждую мелочь (хоть и очень хочется). Доподлинно он не знал, потому что за расписание работы калидитов и шидитов, делающих облака, никто ему не платил. Другое дело, если бы кто захотел располагать такой информацией – тогда можно и заморочиться.
Но дождь пришелся кстати, он скрывал его самого, звуки шагов и шорох одежд. Проныра уж думал сотворить туман, который бы повысил скрытность, но этого не потребовалось из-за нарастающего ливня.
В шидии он не слишком хорошо преуспел, вряд ли бы ему удалось топить корабли, но с кое-чем, включая туман, он справлялся отлично. Во многих случаях такой фокус спасал ему (и не только ему) шкуру. Но теперича дельце нехитрое – только наблюдай да не пукни в лужу. Одежда, к тому же, намокла и стала походить на влажную кору дерева, делая его почти незаметным (можно обойтись без шидии).
Он ждал. Ему удалось узнать – этой дорогой повезут ценный груз. И теперь нужно выяснить о доставщиках немного больше. Эти сведения стоили сущие гроши, посему вполне могли содержать неточности. А если он и вконец тратит время зря? Мокнет тут, как последняя дворняга, понимаете ли, а даже косточки не получит?
Хотя вряд ли информатор стал бы его дурить. А коли так, и ничего не случится в ближайший час, то скоро он двинется в какой-нибудь крохотный городок близ Высьдома, где найдет ночлег, согреется, наестся и напьется… На согрев койки и заодно Проныры калидитским обладанием или хотя бы телом – уже средств недоставало. После, конечно, придется с тем лживым торгашом сплетенками разобраться по-свойски. Но это мелочи.
А если вести взаправдашние, надлежит выяснить – насколько груз ценен, куда доставляется, кто его сопровождает и зачем. А такое уже можно продать подороже – и даже не одному покупателю, а нескольким сразу – пусть собачки полаются. Кто успел, тот и съел!
Деньги заканчивались… Чтобы выбраться отсюда, в конце концов, нужно заработать еще чуть. А в последнее время предложения не сыпались как из рога изобилия шаха Аразиха.
Его задача простая – сделать ту работенку, за которую не хотел браться прочий обладатель, рискуя репутацией, титулами, семьей и близкими, положением (хоть ты вельможа или популярный купчёнок), и кто знает чем еще. Всего этого у Проныры нет…
Если за что-то хорошо платили, то он и не задавал лишних вопросов, если платили так себе, можно и повредничать, набивая цену и разыгрывая драму.
В любом случае, шантаж, шпионаж, воровство и кражи, даже похищения различных персон – дело его грязных рук и такой же, уснувшей, а не умершей окончательно, как он себе твердил, совести. Он ничем не брезговал. Так уж повелось.
Хоть Проныра и обладатель, в Высьдоме он никогда не учился. Появился он на свет в семье бедной и многодетной – таких тысячи тысяч. Жили они в Гладии, на островах. Вот, считай, и почти вся история детства. Но добавим немного подробностей, ведь щепотка-другая имеется.
Часто ему казалось, будто он и вовсе не родной сын, а какой-нибудь найденыш. Их папаша очень жесток и строг, держал всю семью в ежовых рукавицах, порол отпрысков по делу и без. Матушка их давно почила – от болезни или от побоев. Он помнил смутно ее лицо – бледное, с тонкими чертами, как у него самого.
Когда обладание проявилось у Проныры, среднего сына, точнее, одного из средних сыновей, отец не пустил его учиться, хорошенько избив. А еще запретил показывать “эти проклятые чудеса” и загрузил работой на верфях (где промышляло их семейство – от мала до велика), настолько сильно, что все члены тела отваливались.
Тяжелый труд и только он, по его мнению, должен выбить из мальчишки дурь о всяких эльфах, путешествиях и их ведьмовстве. Но маленький шидит не оставлял мечту покинуть эти треклятые гавани, отца-изувера, вечно орущих и хворых братьев с сестрами и холодную Гладию. Сначала он ждал, когда эльфы из школы придут и заберут его. Чего так и не произошло. Никто тебе не поможет. Простая истина отпечаталась ударом сапога отца в памяти и на теле навсегда. Обладатели плевать на него хотели. Никто даже не заметит, если его не станет.
Он терпел побои и иные невзгоды, копил деньги, мечтая пуститься в путешествие и добраться до Высьдома. Стать тем, кем должен – обладателем. Выбиться, делать добро, никогда не пить и не мутузить близких. А не быть “еще одним голодным ртом”.
И вот однажды утром мальчика не стало. Утонул ли он в море, замерз от холода и голода в одной из подворотен или его украли зунары? Какая разница? Они сие переживут…
“Я же пережил”, – подумал он.
Мерзкая сырая погода навевала такие же воспоминания о доме. Больше там Проныра никогда не появлялся. Даже если там бывали дела по его части, он отказывался брать их в оборот. Про свое семейство он знал – в их жизни мало что переменилось. Папаша еще не испустил дух. Хотелось бы и ему такое крепкое здравие на старости лет, – если бы до этого только дожить! Засим все. Возвращаться туда он не хотел, как и видеть родственничков.
До Высьдома он так и не добрался, застряв в Исцилле – столице Мэриела. Забрел он далековато от Гладии, но до школы – покамест далеко, считай, как до Той Стороны.
Мир устроен так. Мечты смывает волна, с силой ударившись о берег, а когда она отступает – там однако что-то остается. Нечто новое на руинах прошлого. Чтобы обладать – необязательно учиться в школе. Так сама судьба стала учителем Проныры.
Узкие переулки Исциллы научили его многому: плохому и хорошему. Помимо игры в наперстки, искусству карманников и выживанию, он научился считать, читать и писать. Грамота являлась одним из козырей, который помогал добывать нужные сведения.
Много позже, пытаясь сбыть краденое, он познакомился со старухой-шидиткой, которая многому его научила. Уроки бабки, конечно, не назвать академическим образованием, но хоть так – ему ль жаловаться? Больше прочего ему хотелось научиться управлять жидкостями в телах. Кровь, лимфа, сок в кишках, урина. Столь разные внешне народы – внутри одинаковы: они пили, потели, мочились. Заставить бы их подавиться собственными соками! За такой урок он мог бы отдать многое. Но так просто это не работало.