Grey – Павшие Земли (страница 16)

Угодник озадачился, одинокий гость его одновременно и заинтересовал, и смутил. Чего же такой захочет? Ведь работал он тут мальчиком для битья, не в прямом смысле, а в игрищах. Заводилы в играх на деньги, трудящиеся на хозяев притонов, обычно хитрили, жульничали и обдирали игроков до нитки. Только хозяйка придумала кой-чего получше – зачем же обижать богатеньких дурачков, не лучше ли сделать так, чтобы они всем оставались довольны, не только шлюхами, едой, табаком и вином, а еще и чувством куда более возвышенным – благословением самой удачи? Светоч Вер же продает ложные надежды? А чем мы хуже? А у нас еще и музыка восхитительная!

В общем, тогдашнему Орешку надлежало потворствовать азарту гостей, проигрывая тем раз за разом. Только вот с деньгой отсель “везунчики” не выходили – все тратилось на жратву и шлюшек, либо проигрывалось с соперниками якобы более везучими, нежели салага-доходяга. Однако (даже в случае проигрыша) покидали гости притон в приподнятом настроении, обсуждая и смакуя то, как отделали во всех играх местного неудачника.

Часть заработанных таким образом денег и шла на откуп. Оттого и расчет по долгу затянулся надолго. Порой угоднику дозволялось играть в полную силу, но далеко не каждый день и не со всеми. Вот и этим вечерком парнишка работал в “несчастливую”.

– Как тебя зовут? – Двери в кабинку закрылись, незнакомец чуть приподнялся на локтях, изучая купленное им развлечение на сегодняшний вечерок. Собственное имя он оставил за порогом веселого дома.

Обычное дело. Истинные имена и некоторые сведения раскрывались после дикой пьянки, десятка игр и парочки оттраханных шлюх. А многие и вовсе пользовались псевдонимами и носили маски, но тайны всегда всплывали на поверхность, если слушать все шепотки и стоны за стенами и дверьми, а еще вино, ласки и сладкие речи способны развязать язык самому злостному молчуну, как и многократный выигрыш.

Орешек иногда позволял себе скромные победы даже в такие злачные деньки, когда ему надлежало сдуваться. Кроме того, если уж в карты возможно сыграть паршиво, изображая простофилю и совершая неудачные ходы и комбинации при самом лучшем раскладе, то вот в кости – так не выйдет – тут же дело случая.

Пока он еще не решил – стоит ли попробовать обыграть эту темную лошадку.

– Любимчик ночи. – Угодники тоже назывались так, как хотелось: именами природы, плодами любви и красоты, но и всяческими шутовскими прозвищами – Рябой Пень, Грязный Кошель, Свистунья, Сучья Проказа.

Любимчик поправил шейный платок, будто ненароком – показал ошейник (эти суки обожали подобное – ведать, что предстоит загнать должника в еще большую пропасть), усаживаясь напротив, провел руками по закатанным рукавам и штанинам, демонстрируя, мол, отсутствие спрятанных там карт или костей, как и мелкого оружия.

Кроме этой одежды, которая и вовсе не его, а принадлежит заведению, на нем – ничего своего, разве что, подштанники. А на шее красовался металлический ошейник, сделанный при помощи обладания. Твою силу он не ограничивал, других обладателей среди местных должников, потаскушек и потаскунов кроме него нет, так что его обруч не имел силы поглощения. Он самый обычный, как и у всех прочих. Слишком дорогое удовольствие – тратиться на оковы с конксурией. И доступны такие цацки, пожалуй, Конксурату. Хотя за золотишко можно достать хоть Клиндор с неба.

Да и не мог он никого насмерть заморозить, потому что и не умел толком. До легкого кашля и мурашек – всегда пожалуйста, но не более. Применение его обладанию хозяйка находила в охлаждении вина, заморозке мяса и рыбы, чтоб не испортилось.

Ну, и обладал бы он ферраксом, которая позволяла бы снять эти побрякушки со всех разом, тогда другое дело. А так угрозы в нем не видели. Одну лишь выгоду, к которой не упускали возможности прибегнуть. Это и хорошо, быть полезным, мало ли что может случиться…

Ошейники эти применяли просто для устрашения. Если ты убежишь или попытаешься снять его, такой аксессуар должен снести с плеч долой твою головушку. Стоит полагать, враки это все, ведь душегубы хозяйки тебя разыщут вмиг даже безо всяких ошейников, но жути нагоняло на других угодников. Проверять это никто не хотел.

Да и с таким украшением на шее ясно будет всем кругом – ты должник, раб или шлюха. Вторая функция – показать всем твой ранг. Любой встречный-поперечный вернет тебя Заботящимся – гильдии, занимающейся азартными игрищами, сладострастными утехами и работорговлей. А там уж тебе подберут новый дом, предварительно отлупасив, с хозяевами куда жестче и строже. Или посадят в яму. С таким ярмом ты просто вещь, хуже скотины.

Все могло быть хуже. Так он себе говорил, забивая мысли о побеге куда подальше.

Еще с этой хоть и небольшой силой он являлся диковинкой, приносящей дополнительный доход. Его посетителям вообще плевать какое у него обладание и насколько сильное. Для них лишь важен тот факт, что они решили поиграть с кем-то столь могущественным и опасным. И только Орешек понимал – никакой он не опасный и не могущественный, а вовсе наоборот.

Он знал – обладатели ценятся высоко в Мэриеле. Умелые, обученные, знатные. А кто он? Он ни то что никто, а ничто. Как и его обладание. Расплатиться бы с долгами! Обрести бы скорее свободу… Но до откупа ему, как пешком до Той Стороны. Виной тому и тяга к увеселительным денежным играм, где он, даже поднаторев в мухляже, чаще продувал, чем выигрывал. А остановиться никак не мог, сколько бы не зарекался.

Он бы мог батрачить в порту, как это делали другие, но платили там сущие гроши. А здесь за пару минут, если свезет, порой получался приработок в три серебряных элье, тогда как за таскание мешков и ящиков столько платили за десяток дней. Тут дело в сохранении достоинства, но коль ты согласен гнуть спину за такие деньги, у тебя от него немного осталось.

Порой везло, он срывал куш, но потом монеты вместе с удачей опять куда-то испарялись. Долги то гасились, то появлялись опять. И нужно еще что-то есть и пить, где-то спать и как-то покрывать все это житейское дело. И круговерть эта не заканчивалась. Парень понимал – он увяз накрепко, и ему уже не вырваться.

Еще он знал: до таких, как он, портовых бедолаг, никому дела нет. Чудес не бывает. Вряд ли кто-то из Высьдома прознает про него и явится, чтоб забрать отсель. Одним меньше, одним больше. Всех котят не спасти. Вероятно, лишь одного, того, который уцепился за край бочки… А он сам давно уже барахтается на самом дне.

Думая обо всем этом, Любимчик ночи, потрогал позорное “ожерелье”.

– А ты крепкий, – заключил красавчик, оглядывая его с ног до головы. – Буду звать тебя Орешек. Тебе нравится? Сперва хотел тебя назвать Огурчик, тебе тоже подойдет. Но Орешек лучше.

Он много болтал.

– Зови меня как угодно, господин. Чем хотите заняться? Кости, кубки, битва эльфов, картишки? Позвать трактирщицу? Пива? Рыбы? Девок?

– Нет, Орешек. Ничего из этого. – Гость даже не глянул на стол, где дожидались предстоящего веселья разнообразные игры. Казалось, его интересовал тот, кто сидел подле.

– Тогда чего изволите? – Парнишка оторопел. Он сказал или сделал что-то не так?

– Покажи мне, что умеешь.

Угодник вопросительно глянул на сегодняшнего странного визитёра – тот даже не шелохнулся, затем все-таки заулыбался, и комнату наполнил его дикий хохот.

Вспоминая это сейчас, Орешек корил себя за тупость. Вот же каким глупцом он тогда выглядел! Он поймал себя на мысли, что безумно соскучился по Проныре. Интересно, как он там? Все ли у них хорошо с Иголкой и Дубиной? И как скоро он вернется?

– Ты желаешь не только поиграть?

– Я не про это, дуболом. Твоя госпожа хвалилась, что ты обладатель, – пояснил Проныра, перестав смеяться, – калидит стужи.

– А че спрашиваешь, коли знаешь? Ты из этих? Хочешь забрать меня в школу? Я грамоты не знаю… И вообще… – Он вновь прикоснулся к своему ошейнику под платком. И чего заартачился? Дебил! Ведь ему очень хотелось, чтобы его забрали отсюда. Увезли на край света. Подальше ото всего этого. Но такого не случится. Пустые надежды.

– Показывай, – велел тот властно и настойчиво. – За что я заплатил-то! Хозяйка уведомила, твое украшение этому не помешает.

Тот послушался. О таком его просили лишь иногда.

Что ж… Желания купившего тебя превыше всего. Этот урок он быстро уяснил. Орешек закрыл глаза и выдохнул. Стало холодно. Вокруг, но не ему самому. Засаленные стены кабинки и грязный потолок (под плеск хмеля, гогот и стоны шлюх) покрылись инеем.

– Угу. Идеально! – заключил Проныра. Из его рта вылетали клубы пара. Выглядел он довольным, будто только что удовлетворился. – Я тебя покупаю целиком и полностью, отныне ты – мой слуга, если, конечно, не хочешь остаться в этой дыре навечно?

– Я больше всего на свете хочу уйти отсюда! Ты не сможешь, у меня очень большой долг! – очухался тот, когда Проныра уже исчез в дверном проеме клетушки, как и холод калидии, который сотворил угодник.

Скоро загадочный молодой мужчина вернулся с еще более широкой улыбкой на лице и игриво глянул на растерянного паренька.

В руке он держал ключ, первый шаг Орешка к свободе. У каждого из местных имелся собственный ключ от ошейника, все они хранились в покоях хозяйки. И можно ведать многое, но где находился ее тайник – не знал никто. Или она и вовсе хранила их под юбками?