Грем Симсион – Эффект Рози (страница 46)
– Может произойти. Он может начать употреблять наркотики. Из-за своего психологического состояния.
Джин объяснил, почему он не говорил Клодии правду, хотя звучало это неубедительно. Но было очевидно, что эта ложь вызывает у Карла ненависть к Джину. Ненависть становится причиной расстройства, способного навредить физическому и психическому здоровью. Подростки крайне уязвимы. Спасать сына Джорджа было поздно, но мы могли спасти Карла.
– На состояние его психики влияет неверное представление о твоем поведении. Ты должен это исправить.
– Давай отложим это до утра.
– Сейчас два четырнадцать ночи, в Мельбурне пять четырнадцать дня. Отличное время для звонка.
– Я не одет.
Действительно, Джин спал в нижнем белье, что было негигиенично. Я начал рассказывать ему об угрозе опоясывающего лишая, но он меня прервал:
– Ладно, давай позвоним. Только видео не включай.
Калькулон был онлайн. Я установил соединение, и Юджиния позвала Карла. Я остался в текстовом режиме.
Я решил, что настало время включить видео. На экране возникло лицо Карла. Он давно не брился, отчего живо напомнил мне Стефана, и производил впечатление человека, способного на отцеубийство.
– Что ты сказал?
Я пихнул Джина локтем. Судя по моим наблюдениям, это был традиционный способ дать понять человеку, что пора говорить.
– Черт, Дон, больно же.
– Предоставь Карлу информацию.
– Э-э, Карл, ты должен знать, что я не спал со всеми этими женщинами. Я просто пыжился. Не говори Клодии.
Наступило молчание. Затем Карл сказал:
– Какой же ты лузер, – и отключился.
Джин начал вставать с бортика ванной, но потерял равновесие из-за опьянения и упал на мою одежду, вымокшую в коровьей амниотической жидкости. Пахла она неприятно. Джин ничего, похоже, не повредил и, насколько я мог судить со своего места на крышке унитаза, вполне мог выбраться самостоятельно.
Вопль Джина, когда он упал, вероятно, и разбудил Рози. Она открыла дверь в ванную-кабинет и как-то странно на нас посмотрела. Причина, скорее всего, была в непрекращающихся попытках Джина покинуть ванну, а также в моем необычном наряде – штаны Фермера Бена были длинноваты и держались на мне с помощью веревки. Джин, конечно, был в нижнем белье.
Рози быстро потеряла интерес к Джину и перевела взгляд на меня.
– Вечер удался? – спросила она.
– Отличный получился, – ответил я.
Родовспоможение крупному млекопитающему должно было стать важной вехой в деле восстановления наших отношений.
Рози не проявила интереса к продолжению разговора. Джин опять упал в ванну.
– Извини, – сказал я Джину. – Я не должен был называть этот вечер отличным. Мы, похоже, не убедили Карла.
– Думаю, ты ошибаешься, – ответил Джин. – Ему просто нужно время, чтобы обдумать это.
Я встал с унитаза, но Джин, как выяснилось, еще не закончил мысль:
– Дон, скоро у тебя будет свой ребенок. И тогда ты поймешь, насколько далеко можешь зайти, чтобы сохранить отношения с ним.
– Конечно. Я убеждал тебя приложить максимум усилий, чтобы решить проблему Карла.
– Так вот, если ты когда-нибудь догадаешься, что я сделал, то, надеюсь, поймешь меня. Даже если не простишь.
– Что ты имеешь в виду?
– Карл ни за что бы не поверил, если бы услышал это от кого-то другого, кроме тебя.
– Ты почему не на работе? – спросила меня Рози в понедельник утром. На часах было 9.12, и она готовила себе завтрак. Он выглядел здоровым, что, пожалуй, было неизбежно, поскольку в холодильнике лежали только продукты для беременных. Силуэт Рози, как и ожидалось, менялся; сейчас он соответствовал диаграмме пятого месяца беременности, приведенной в Книге. Мне выпал шанс видеть разные варианты самой красивой женщины в мире. Ощущение было, как от прослушивания новой версии любимой песни. Например, «Satisfaction» в исполнении Cat Power.
– Я взял выходной на весь день. Чтобы присутствовать при второй сонограмме.
Я не стал заранее сообщать Рози, что приду на обследование, чтобы мой повысившийся уровень вовлеченности произвел максимальный эффект. Сюрприз.
– Я тебе ничего про сонограмму не говорила.
– Ты не собираешься ее делать?
– Я ее сделала на прошлой неделе.
– Раньше времени?
– На сроке двадцать две недели. Как ты и настаивал пару месяцев назад.
– Совершенно верно. Прошедшая неделя была двадцать первой плюс неопределенное количество дней. Мы же договаривались: двадцать две недели, ноль дней.
– Пошел ты, – сказала Рози. – То просишь тебя прийти, и ты не приходишь, то берешь выходной, когда тебя никто не просит.
Она повернулась, чтобы набрать воды в чайник.
– Ты ведь на самом деле не хотел идти со мной на сонограмму? На первую же не пришел.
– Это была ошибка. Которую я хотел исправить.
– В чем ошибка?
– Считается, что мужчины должны присутствовать при сонограмме. Я не знал об этом правиле. И сожалею о допущенной ошибке.
– Я не хочу, чтобы ты приходил, потому что это считается правильным.
– Ты не хотела, чтобы я приходил?
Рози залила кипятком пакетик с травяным чаем (на самом деле не травяным, а фруктовым без кофеина).
– Дон, мы друг друга не поймем. Это не твоя вина, но тебя же все это мало интересует?
– Ошибка. Процесс воспроизводства человека крайне интересен. Благодаря твоей беременности я узнал…
– Знаешь, он толкается. Двигается. Я видела это на экране. И чувствую, когда лежу в постели.
– Прекрасно. Обычно движения начинают ощущаться примерно с восемнадцатой недели.
– Знаю, – сказала она. – Я с этим живу.
Я сделал мысленную пометку занести эту информацию на плитку № 18. Падая в ванну, Джин смазал некоторые диаграммы, но те, что я нарисовал недавно, уцелели. Рози смотрела на меня так, будто ждала продолжения разговора.
– Это признак того, что ребенок развивается нормально. Что сонограмма и должна была подтвердить. Он ведь развивается нормально?
– Спасибо, что спросил. Все согласно расписанию, сбоев не зафиксировано.
Рози отхлебнула фруктовый чай.