Грем Симсион – Эффект Рози (страница 35)
Джордж явно заинтересовался. Джин продолжал:
– Все мы запрограммированы – генетически запрограммированы – на то, чтобы получать удовольствие и избегать негативных ощущений. В мире, где не существует искусственных препаратов, с этим не было бы проблем.
– Аяуаска, – отозвался Джордж. – Один раз попробовал, больше не хочу.
– В большинстве случаев мы не причиняем себе вреда. Вот вам и принцип, с которым согласны большинство психологов, но который прямо вытекает из генетики:
– Откуда они знают, что надо делать в самый первый раз? – задал я очевидный вопрос.
– Они копируют своих родителей. В древности родители по определению были успешными людьми. Им удалось размножиться. Если вы хотите понять поведение отдельного человека, ключ в словах
– Он мне будет рассказывать, – заметил Джордж. – Я барабанщик. Повторяющиеся модели поведения. Одни и те же песни, тот же корабль, один маршрут.
– Почему вы продолжаете выступать? – спросил я.
– Хороший вопрос, – сказал Джордж. – Когда у меня появилась эта квартира, я думал, что перееду сюда и найду место, где раз в неделю буду играть на соло-гитаре. Я на гитаре тоже немного могу. Опять начну писать музыку. Каждый год я себе обещаю, что так и сделаю, и каждый раз возвращаюсь на этот чертов корабль.
Он поставил стакан с пивом на стол.
– Не хотите ли перейти на вино, джентльмены? Я купил ящик кьянти.
Джордж принес бутылку сассикайи урожая двухтысячного года, которая формально не кьянти, но производится в том же регионе.
– Боже, – сказал Джин, – для пиццы это немного слишком хорошо.
– Это для лучшей в мире пиццы, – сказал я, чтобы внести ясность, и все засмеялись. Ничего особенного, но мне было приятно, и я пожалел, что Рози отсутствует и не может разделить мою радость.
Джордж безуспешно пытался найти штопор. Решение представлялось простым.
– Я принесу свой.
Мой штопор, выбранный после масштабных исследований, по определению был не хуже или даже лучше того, что принадлежал Джорджу.
Я спустился этажом ниже и открыл дверь в квартиру, ожидая застать там множество студентов-медиков. Гостиная была пуста. Рози была в спальне. Горел свет, на кровати рядом с ней лежал открытый роман. На полу стояла единственная небольшая коробка из-под пиццы, на приклеенной к ней бумажке было написано
19
– Что-то случилось? – спросил я Рози на следующее утро.
– Я собиралась задать тебе тот же вопрос. Ты провел в ванной больше часа.
Я перерисовывал Бада с сонограммы на плитку № 13. Сделать это оказалось труднее, чем воспроизвести линейные диаграммы, найденные в интернете. Но использование изображения представлялось разумным. Рози была права: интересно было бы наблюдать его в развитии.
– Ничего не случилось, – ответил я. – Обрабатывал кафельную плитку.
Также я пытался проанализировать Происшествие с мясной пиццей. Я видел пять возможных вариантов развития событий.
1. Студенты Рози съели пиццу. Но это не объясняло появление коробки в спальне.
2. У Рози роман с плотоядным животным. Это делает понятной коробку, но вряд ли они бы оставили улики.
3. Бумажку на коробку наклеили неправильную, на самом деле в ней лежала вегетарианская пицца.
4. Мясную пиццу доставили по ошибке. Рози выбросила мясо, остальное съела. Эта теория выглядела приемлемой, но никаких следов мяса в мусорном ведре не обнаружилось.
5. Рози отказалась от практики строгого вегетарианства. Это представлялось крайне маловероятным, но прецедент уже был создан: недавно Рози попробовала стейк, предназначенный для меня и Джина.
В это трудно поверить, но правильным оказался последний вариант. Никакого семинара не было, а Рози просто нужно было «немного личного пространства». И, вместо того чтобы прямо попросить меня, она соврала. И заказала мясную пиццу.
Я не мог обвинить Рози в нечестности, ведь сам был повинен в гораздо более серьезном и продолжительном обмане. Я по-прежнему скрывал от Рози ситуацию с Лидией с одной-единственной целью: не допустить развития стресса у Рози, а также оградить ее и Бада от вредных последствий переизбытка кортизола в организме. Рози не сказала мне, что хочет побыть одна, чтобы меня не обидеть. Я бы непременно предложил альтернативные способы решения этой проблемы. Вероятно, потому Рози и предпочла соврать.
Похоже, Джин был прав. Нечестность – часть цены, которую приходится платить за принадлежность к социальным животным и за возможность состоять в браке. Я задумался о том, что еще может скрывать от меня Рози.
Хотя внезапный отказ от вегетарианства интересовал меня куда больше.
– Мне просто захотелось мяса. Я попросила не класть в пиццу салями, – сообщила Рози.
– Я предполагаю, тебе не хватает белка или железа.
– Не то чтобы мне вдруг его захотелось. Просто я решила: возьму и сделаю. А то мне все без конца указывают. Знаешь, почему я не ем мяса?
Вегетарианство стояло на первом месте в Условиях Рози, которые она озвучила в день нашего знакомства. Я принял эти условия полностью, хотя суть проекта «Жена» предполагала анализ каждого элемента.
– Из соображений здоровья, я полагаю.
– Если бы я так заботилась о своем здоровье, я бы не курила. И ходила бы в бассейн. И воспроизводимость того, что я ем, не имела бы значения.
– Ты не ешь мясо из-за этических ограничений?
– Я хочу что-то сделать для этой планеты. Я никому не навязываю свои взгляды. Я смотрю, как вы с Джином сжираете полкоровы, и молчу. У меня-то хоть есть оправдание, мне надо есть за двоих.
– Это в высшей степени разумно. Белок…
– Пошел он в задницу, этот белок. И пошли в задницу все, кто указывает мне, что есть, как учиться и когда заниматься йогой, на которую я, кстати, хожу вместе с Джуди. И это не твоя бикрам-йога, а правильная йога для беременных. Я в состоянии сама разобраться, что мне надо.
У меня возникло подозрение, что, говоря обо «всех», Рози на самом деле имела в виду одного конкретного человека. Но было бы хуже, если бы она сказала «Пошел ты…».
Я попробовал объяснить, как я вижу происходящее:
– Я пытаюсь участвовать в процессе вынашивания ребенка. Из-за диссертации и внепланового характера беременности тебе явно не хватает времени на необходимые исследования.
Я хотел добавить, что не стал бы вмешиваться, если бы Лидия и Соня – профессионал и коллега Рози по беременности –
Еще я мог бы добавить, что не выступал с серьезными рекомендациями в отношении питания, учебы или физкультуры с Ужина по поводу годовщины, ставшего важной вехой в наших отношениях. Почему же Рози начала злиться сейчас?
– Я вижу, что ты пытаешься помогать, – произнесла она. – Но скажу тебе прямо – это мое тело, моя работа и мои проблемы. Я не собираюсь заниматься самоуничтожением, я не буду есть салями, и я сделаю все, что надо, но по-своему.
Рози пошла в сторону кабинета, жестом позвав меня за собой. Там она достала из сумки Книгу.
– Эту ты изучаешь? – осведомилась она.
– Совершенно верно.
Я не заметил пропажи «Что положено».
– Мог сэкономить и взять мой экземпляр. У меня это настольное чтение. Я в курсе дела, Дон.
– Тебе вообще не требуется помощь?
– Делай все как раньше. Ходи на работу, ешь коров, напивайся с Джином. Прекрати волноваться. У нас все в порядке.
Результат разговора должен был меня порадовать. Рози сняла с меня часть ответственности, когда мне и без того было о чем беспокоиться. Но я затратил много усилий на то, чтобы испытать сочувствие к Рози, а теперь, несмотря на сказанное ею, у меня возникло смутное ощущение, что она со мной не счастлива.
Рози объявила, что проблему питания – на деле, все проблемы беременности, которые я рассматривал как взаимосвязанные проекты, – она будет решать самостоятельно. По крайней мере, мне было ясно, что делать в связи с предстоящей встречей с Лидией.
– Ты слишком много на себя берешь, – сообщил мне Джин. – Знаешь, что сказал мой врач по поводу книги, которой ты руководствуешься? «Подарите ее кому-нибудь, кого вы ненавидите». Вся твоя суета и фантазии по поводу того, что от тебя что-то зависит, – мелочи по сравнению с главным.
Это был второй мальчишник за пять дней благодаря тому, что близость квартиры Джорджа сделала бейсбол и алкоголь доступнее.
– А что главное? – спросил Джордж.
– Я уже говорил, – ответил Джин. – Гены – это судьба. Когда вы, ребята, поделились своим ДНК, вы внесли свой самый большой вклад.
Дейв был явно не согласен.
– Во всех книгах написано: гены – это только начало, родительское влияние имеет большое значение, – сказал он.
Джин улыбнулся.