Грем Симсион – Эффект Рози (страница 28)
– Что твой врач советует по поводу диеты?
– Я еще не записалась на прием. Я ничего не успеваю с диссертацией. Скоро схожу.
Я был потрясен, поскольку и безо всякой Книги знал: беременная женщина должна регулярно наблюдаться у акушера. Вопреки моим сомнениям в компетентности некоторых представителей медицинской профессии, их участие, согласно статистике, в процессе улучшает конечный результат. Моя сестра погибла из-за неправильного диагноза, но если бы она никогда не посещала врача, то погибла бы наверняка.
– На восьмой неделе ты должна пройти УЗИ. Я спрошу у Дэвида Боренштейна, кого он посоветует, и запишу тебя сам.
– Брось. В понедельник я с этим разберусь. Мы обедаем с Джуди, спрошу у нее.
– Дэвид разбирается лучше.
– Джуди знает всех. Прошу тебя. Я сама.
– Обещаешь, что в понедельник запишешься?
– Или во вторник. Может быть, мы встречаемся с Джуди во вторник. Она перенесла на вторник, но потом, кажется, мы передоговорились обратно на понедельник. Не помню.
– С таким уровнем самоорганизации тебе нельзя иметь детей.
– А ты помешан на порядке. К счастью, ребенка рожать мне.
А как же утверждение: «Мы беременны»?
15
– Я вас сегодня оставлю, чтобы вы поужинали вдвоем в романтической обстановке, – сообщил мне Джин, когда в следующий вторник я зашел к нему в кабинет после работы. – У меня свидание.
Я рассчитывал, что мы вместе поедем домой на метро и поддержим интеллектуальную беседу. А теперь мне придется скачать какой-нибудь доклад в дорогу. Но куда больше меня заботило то, что Инге сегодня отпросилась с работы пораньше, обосновав это необходимостью подготовиться к ужину в хорошем ресторане. Я установил логическую связь.
– Ты ужинаешь с Инге?
– В проницательности тебе не откажешь. Мне нравится ее общество.
– А я запланировал ужин с тобой дома.
– Уверен, что Рози не будет по мне скучать.
– Инге чрезвычайно молода. Неприлично молода.
– Она совершеннолетняя. Она может употреблять алкоголь, голосовать и вступать в отношения с мужчинами, не связанными узами брака. Я за тебя боюсь, Дон, ты становишься моралистом.
– Ты должен думать о Клодии. И решить проблему своих беспорядочных половых связей.
Джин улыбнулся.
– Мои связи не беспорядочны. Я встречаюсь с одной женщиной. А ты беспокойся о своих проблемах.
Джин был прав. Его отсутствие обрадовало Рози. Когда мы поженились, я беспокоился, что буду слишком много времени проводить в обществе другого человека. Но на деле из-за работы и учебы мы бóльшую часть суток находились порознь. Теперь же, когда у нас поселился Джин, мы еще реже оставались наедине (за исключением пребывания в постели, когда один из нас – как правило, я – спал). Продолжительность целенаправленных контактов с Рози упала значительно ниже оптимального уровня.
В Книге содержались и приятные сведения, которые я предпочел не обсуждать при Джине.
– Ты наблюдаешь усиление либидо? – поинтересовался я у Рози.
– А ты?
– Усиление сексуальной тяги довольно часто случается в первом триместре беременности. Я интересуюсь, затронуло ли это тебя?
– Ты просто уморительный. Если бы меня не тошнило и я не чувствовала себя так омерзительно…
Я вдруг понял, что практика секса по утрам, а не по вечерам, которой мы придерживались, могла усугубить проблему.
После ужина Рози пошла в кабинет, чтобы заняться диссертацией. Обычно перед отходом ко сну это занимало у нее девяносто пять минут, хотя вариативность была высокой. По истечении восьмидесяти минут я приготовил ей фруктовый коктейль со свежей черникой.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.
– Неплохо. Если бы не статданные.
– В мире много дурного. Я хотел бы оградить тебя от всего.
Грегори Пек в роли Аттикуса Финча должен был помочь. Это был, наверное, самый действенный способ из доступных мне. Присутствие Джина серьезно мешало изображать Грегори Пека.
Рози встала из-за стола.
– Самое время. Мне кажется, на сегодня дурного мне хватило.
Она обняла меня и поцеловала – скорее страстно, нежели в знак приветствия.
Нас прервал знакомый звук, донесшийся из непривычного места – кто-то пытался связаться с Джином по скайпу. Я не был уверен, должен ли я отвечать на чужие звонки, но возможно, это была Клодия по срочному делу. Или с предложением о примирении.
Я зашел в комнату Джина и увидел на экране лицо Юджинии, девятилетней дочери Джина и Клодии. Мы не разговаривали с Юджинией с тех пор, как я переехал в Нью-Йорк. Я нажал кнопку
– Папа? – Юджинию было очень хорошо слышно.
– Приветствую. Это Дон.
Юджиния засмеялась.
– Я так и подумала, глядя на тебя. Но одного
– Отца нет дома.
– А что ты делаешь у него?
– Это моя квартира. Мы ее вместе снимаем. Ну, как студенты.
– Здорово! А вы с папой подружились в школе?
– Нет.
Джин старше меня на шестнадцать лет, но, даже будь мы сверстниками, вряд ли он входил бы в мой круг общения. Джин бегал бы на свидания, занимался спортом и пробивался в капитаны школьной команды.
– Алло, Дон!
– Да, Юджиния!
– Как ты думаешь, когда папа вернется?
– Творческий отпуск у него на шесть месяцев. То есть формально – до двадцать четвертого декабря, но семестр заканчивается двадцатого.
– Долго.
– Четыре месяца и четырнадцать дней.
– Поверни-ка голову, Дон.
Я посмотрел на маленький экран в углу монитора и увидел, что у меня за спиной в комнату вошла Рози. Я немного отодвинулся в сторону и увеличил изображение. На ней была непрактичная ночная рубашка. Это был своеобразный эквивалент ее любимого черничного маффина, только белье было черным, а не белым с синими пятнами. Рози слегка пританцовывала. Юджиния окликнула ее:
– Привет, Рози.
– Она меня видит? – спросила Рози.
– Ага, – сказала Юджиния, – на тебе надета…
– Верю, – прервала ее Рози, рассмеялась и вышла из комнаты, помахав мне в дверях. Юджиния продолжала разговор, но мне теперь было трудно сосредоточиться.
– Папа хочет вернуться домой?
– Конечно! Он по всем вам скучает.