Грем Симсион – Эффект Рози (страница 20)

– Дон, нам надо поговорить. По-моему, ты уже не выдерживаешь.

– Все в порядке. Сегодня во второй половине дня я уже буду на работе и вернусь к привычному расписанию.

– Хорошо. У меня тоже забот хватает. С диссертацией просто беда.

– Тебе надо избегать стрессов. На завершение диссертации у тебя осталось восемь недель. Я бы советовал поговорить с Джином. В любом случае ты должна обсуждать свою диссертацию с научным руководителем.

– Сейчас мне надо обработать статистику, что к Джину отношения не имеет. Мне было трудно отчитываться перед ним, даже когда он еще не жил в моем доме и не был в курсе моих проблем. И не спаивал, кстати, моего мужа.

– Я специалист по обработке статистики. Ты какой метод используешь?

– Ты хочешь помочь мне словчить в присутствии моего научного руководителя? Нет уж, это я должна сделать сама. Я просто никак не могу сосредоточиться. Только сяду за работу, как внезапно обнаруживается, что я думаю о совершенно других вещах, и все приходится начинать сначала.

– Ты уверена, что это не начальная стадия болезни Альцгеймера или другой формы деменции?

– Я беременна, если до кого-то еще не дошло. И вообще много чего свалилось. Я сегодня проходила мимо нашей главы соцотдела, и она говорит мне так, между делом: «Я слышала новости. В любой момент можем поговорить». Черт, у меня в голове текущие дела не держатся, а она хочет обсуждать то, что произойдет через несколько месяцев.

– Вероятно, она разбирается…

– Все. Оставим пока эту тему. Когда Джин съезжает? Ты ведь поговорил с ним вчера?

– Разумеется. И сегодня еще раз поговорю.

Формально оба сообщения не противоречили истине. А подробности могли заставить Рози волноваться.

Вторая попытка записаться к психологу в «Бельвю» закончилась катастрофой. Брендан, как называл его старший полицейский, взял отпуск в связи со стрессом, присоединившись тем самым ко мне, Рози и, предположительно, большинству жителей Нью-Йорка, которым необходимо понизить уровень кортизола до безопасных значений. На ближайшие восемь дней записаться к нему было невозможно. Тогда я решил прийти лично в надежде, что кто-нибудь отменит визит или не явится к нужному времени.

Клиника находилась на той же широте, что и наш дом, но на Первой авеню в Восточном Манхэттене. Я отправился через весь город на велосипеде, чтобы по дороге выработать план действий. К моменту прибытия в психиатрическое отделение речь моя была готова. Я подошел к зарешеченному окну с надписью «Регистратура».

– Приветствую вас. Меня зовут Дон Тиллман, и я подозреваюсь в педофилии. Я хотел бы записаться в список ожидающих.

Женщина за решеткой на мгновение оторвалась от своих бумаг.

– У нас нет списка ожидающих. Нужно прийти в назначенное время.

Я был готов к такому ответу.

– Я хотел бы поговорить с вашим начальником.

– К сожалению, она сейчас занята.

– Когда освободится?

– Извините, мистер… – Она выдержала паузу, будто ожидая, что я что-то скажу, затем продолжила: – Вам все же придется заранее записаться на прием. Таковы правила. А велосипед надо оставлять на улице.

Я еще раз изложил доводы в пользу моего немедленного освидетельствования, на этот раз подробно. На это ушло некоторое время, и женщина несколько раз пыталась меня прервать. Наконец ей это удалось:

– Сэр, вы задерживаете других людей.

Она была права. У меня за спиной уже собралось немало слушателей, которые, как мне показалось, с сочувствием отнеслись к моим доводам. Я коротко изложил им свои соображения:

– Согласно статистике, сегодня утром кто-то из пациентов не придет в назначенное время, и тогда психолог за деньги налогоплательщиков будет пить кофе и рыться в интернете, а потенциальный маньяк-педофил в это время будет разгуливать по улицам Нью-Йорка необследованным…

– Вы педофил? – спросила женщина лет тридцати, ИМТ примерно сорок, одетая в спортивный костюм.

– Обвиняемый в педофилии. Меня арестовали на детской площадке.

Женщина обратилась к регистраторше:

– Пусть кто-нибудь осмотрит этого парня.

Остальные люди в приемном покое ее поддержали.

Регистраторша заглянула в свои бумаги и взялась за телефон. Минутой позже она сказала: «Мисс Аранда примет вас через час, если вы готовы подождать» – и дала анкету для заполнения. Разум победил.

– Как я понимаю, вы настаивали на том, чтобы с вами кто-нибудь поговорил, – сказала мисс Аранда (приблизительный возраст сорок два года, ИМТ двадцать два). Она попросила называть ее Рани и сорок одну минуту слушала мои объяснения по поводу событий вчерашнего дня. Я наблюдал, как по мере моего рассказа она перестает хмуриться и начинает улыбаться.

– Вы ведь не в первый раз попадаете в двусмысленную ситуацию? – спросила она, когда я закончил.

– Совершенно верно.

– Но с детьми раньше проблем не было?

– Только в школе. Когда дети были моими ровесниками.

Она рассмеялась.

– Пока вам удавалось избегать неприятностей. Если бы вы не проявили некоторую неловкость при встрече с полицейскими, они, скорее всего, рассказали бы вам о действующих правилах и отпустили бы с миром. Быть неловким закон не запрещает.

– К счастью. Иначе меня давно бы приговорили к смертной казни на электрическом стуле.

Она опять засмеялась, хотя в этой шутке ничего особенного не было.

– Я сейчас напишу справку для полиции, и вы сможете продолжить заниматься изучением детей. Я вам советую почаще навещать родственников, что в любом случае дело правильное. А вашей жене – удачных родов.

Огромный груз упал с моих плеч. Я решил проблему, не доводя Рози до стресса. Сегодня вечером я поделюсь с ней этой историей, и она ответит: «Дон, когда я соглашалась выйти за тебя замуж, я сказала, что готова к постоянному сумасшествию. Ты невероятный человек».

В этот момент я заметил, что кто-то наблюдает за нами через стекло. Но я не узнал ее до тех пор, пока она жестами не позвала Рани, чтобы та вышла к ней в коридор. С момента нашей встречи прошло пятьдесят три дня, но высокий рост, низкий ИМТ и изможденное по этим причинам лицо не позволили мне ошибиться. Лидия, участница Происшествия с голубым тунцом.

Проговорив с Лидией несколько минут, Рани ушла. А Лидия присоединилась ко мне в кабинете.

– Приветствую вас, Лидия.

– Моя фамилия Мерсер. Лидия Мерсер. Я старший социальный работник, и я буду заниматься вашим случаем.

– Я думал, что все разъяснилось. Мне казалось, вы меня узнали…

Она прервала меня.

– Мистер Тиллман, охотно верю, что в прошлом мы с вами пересекались, но думаю, что лучше вам выбросить это из головы. Вас арестовали за преступление, и консервативная, назовем ее так, оценка вашего состояния с нашей стороны может вынудить полицию продолжить разбирательство. Я ясно выражаюсь?

Я кивнул.

– Ваша жена беременна?

– Совершенно верно.

«Никогда не заводите детей», – так ведь она сказала. Я ее не послушался, хотя и сделал это непреднамеренно. В свою защиту я только добавил:

– Это произошло случайно.

– И вы полагаете, что можете быть полноценным отцом?

Я вспомнил, что говорил Джин.

– Полагаю, что инстинкты помогут мне выбрать верную линию поведения.

– Как и в случае, когда вы напали на полицейского? Как ваша жена справляется?

– Справляется? Ребенок ведь еще не родился.

– Она работает?

– Учится на медицинском факультете.

– Вы не считаете, что на это время ей нужна дополнительная поддержка?

– Дополнительная к чему? Рози самостоятельна.