Грем Симсион – Эффект Рози (страница 22)
– Конечно, Дон. А ты?
Импровизации никогда не доводят меня до добра. Я проигнорировал вопрос Рози и продолжил:
– Ты часто плачешь?
– Я думала, ты не заметил. Вчера вечером я расплакалась, когда меня все достало, а ты ушел с Джином. Но к твоей способности быть хорошим отцом это не имеет никакого отношения.
Итого за последнюю неделю она плакала один раз.
– Ты испытываешь состояние грусти, горя?
– Нет, я нормально справляюсь. Просто все это давит.
Нет. И снова ответ отрицательный.
– Может, тебя мучает беспричинная тревога?
– Изредка. Возможно, это происходит, когда я задумываюсь о будущем.
Как ни странно, несмотря на то что ее ответ впервые указал на опасность развития депрессии, Рози улыбнулась.
– Страх, легкая паника?
– Изредка, я же сказала. Но на самом деле я в полном порядке.
Ставим еще одну единицу.
– Может, ты безосновательно упрекаешь себя в чем-то?
– Ничего себе. Ты сегодня небывало внимателен ко мне.
Я интерпретировал ее реакцию. Рози утверждает, что я все сделал правильно – следовательно, ответ положительный. Максимальный балл.
Она встала и обняла меня.
– Спасибо тебе. Ты замечательный. Когда мы говорили о том, что мне надо взять отпуск, мне казалось, что мы не понимаем друг друга…
Рози заплакала! Второй зарегистрированный случай. Но он произошел через несколько минут после истечения недельного периода наблюдений.
– Ты оптимистично настроена по поводу ужина?
Рози рассмеялась, демонстрируя чрезвычайно быструю смену настроения.
– Только если это не тофу.
– А по поводу будущего в целом?
– Я настроена более оптимистично, чем несколько минут назад.
Рози вновь обняла меня, но возникло ощущение, что о будущем в целом она за прошедшую неделю стала думать
Последний вопрос в списке задать было непросто, но я к нему подготовился.
– У тебя не возникало желания причинить себе вред?
Рози расхохоталась:
– Что? Нет, я не собираюсь сводить счеты с жизнью из-за проблемы множественной регрессии и какого-то придурка в администрации, который застрял в пятидесятых. Дон, не смеши меня. Иди лучше займись ужином.
Я посчитал, что это предложение подпадает под определение «способна смеяться и подмечать смешное», но с учетом того, что прошла неделя, налицо было некоторое ухудшение.
Итого, девять баллов. Показатель в десять баллов и выше указывал на риск возникновения депрессии. Возможно, озабоченность Лидии имела под собой основания, но привлечение научных методов помогло дать четкий ответ.
Я направился на кухню, но Рози окликнула меня:
– Стой, Дон. Спасибо. Мне стало гораздо лучше. Иногда ты меня удивляешь.
Джин пришел домой в 17:38.
– Ты опоздал, – сказал я.
Он посмотрел на часы.
– На восемь минут.
– Совершенно верно.
На качестве ужина его опоздание не отразилось, пострадало только мое расписание. Неприятно ощущать себя единственным человеком в доме, кого это волнует: Джину и Рози явно было все равно. С тех пор как Джин стал членом нашей семьи, вероятность сдвига временны́х рамок существенно возросла.
Рози еще не вышла из своего кабинета. Удобный момент, чтобы выяснить отношения с Джином.
– Ты выпивал вместе с Инге?
– Было дело. Она совершенно очаровательна.
– Намерен соблазнить ее?
– Брось, Дон. Мы два взрослых человека, которым приятно общаться друг с другом.
С формальной точки зрения так оно и было, но у меня имелись две причины помешать Джину расширить свой международный список.
Во-первых, Дэвид Боренштейн ясно дал понять, на каких условиях он согласится на то, чтобы Джин провел творческий отпуск у него на факультете. Он требовал, чтобы Джин не лапал аспиранток, но я подозревал, что это распространяется и на двадцатитрехлетнюю ассистентку кафедры. Хотя в целом ничего противозаконного в сексе профессора с ассистентами и даже студентами нет, при условии, что последние достигли совершеннолетия и их успеваемость от профессора не зависит.
Во-вторых, если Джин будет соблюдать обет воздержания, Клодия, возможно, простит его, и тогда неудовлетворенное сексуальное влечение вернет Джина в лоно семьи. Я предполагал, что крушение брака расстроило Джина и нам с Рози придется его утешать. Но пока что никаких признаков расстройства с его стороны не наблюдалось. Я столкнулся с еще одной человеческой драмой, которая требовала моего участия.
Всю неделю я старался не думать о проблеме с Лидией, переложив ее на подсознание. Творческое решение должно вызреть само. В субботу вечером, поговорив, как обычно, по скайпу с матерью, я начал еще один диалог.
Пришел ответ от Клодии:
Я изменил свой взгляд на формулы речевого этикета. Теперь мне было понятно, что они очень полезны для тех, кто испытывает сложности при установлении социальных контактов.
Формулы увели нас в сторону. Пора было переходить к сути.