Грэм Джойс – Темная сестра (страница 48)

— Скажи ей, — мягко повторила Мэгги, улыбаясь сыну. — Скажи ей, чтобы ушла.

Мальчик принялся достраивать свою процессию.

— Эми, тебе надо пойти наверх, — пробормотал он без выражения.

— Нет. — ответила девочка так резко, что брат снова поднял на нее глаза.

— Послушай меня, Сэм. — прошептала Мэгги уже более настойчиво. — Сэм. Сэм. Скажи сестре, чтобы она вышла из комнаты. Скажи ей, чтобы ушла.

— Я ей сказал.

— Ну так скажи опять!

Сэм посмотрел на мать. Она уже не улыбалась. Ее лицо как будто треснуло, точно дешевая маска. Потом она снова улыбнулась сыну, и ему показалось, что все в порядке.

— Сэм. Скажи ей опять!

Эми метнулась к брату и что-то повесила ему на шею. Это было травяное саше, которое сделала для Сэма старая Лиз. Отец сорвал саше с ребенка и выбросил, а Эми достала его из мусорного ведра.

Старуха набросилась на Эми. Она шевелила губами, хотя выговаривать слова ей, видимо, было трудно. Но ее намерения были ясны.

— Убери это от него!

Эми съежилась у брата за спиной.

— Нет.

Мальчик был сбит с толку. Он не понимал, почему Эми так напугана и почему мама на нее кричит. Он снова посмотрел на Мэгги. Она улыбнулась ему:

— Сэм, тебе не нужна эта мерзость. Сними ее.

Сэм взялся за нитку.

— Нет! — крикнула Эми.

— Да, сними это, Сэм. И ты сможешь пойти со мной.

— Куда?

— Куда захочешь, Сэм. Но сперва сними это.

Сэм снял саше и протянул матери. Она попятилась.

— Просто брось это. Вот все, о чем я тебя прошу.

Мальчик уронил саше на пол. Мэгги раскрыла ему объятия.

Эми видела старуху, тянувшую руки к Сэму. Тот сделал шаг ей навстречу. Девочка подняла отброшенное саше.

Старуха снова медленно повернула голову к Эми. В ее глазах клубился горький серый дым, полный ненависти. Она качала головой из стороны в сторону. Девочка бросила саше ей в лицо, и старуха исчезла.

— Куда ушла мамочка? — спросил Сэм.

Игровая комната погрузилась в молчание. Не было ничего. Дети посмотрели на столик, где сидела Эми, на раскраску, которую она так и не успела докрасить. Потом перевели взгляд на процессию Сэма, змеившуюся по полу.

На ее месте оказалась змея. Жирная, раздутая, поблескивающая гадюка лениво подрагивала раздвоенным языком. Брат и сестра отшатнулись.

— Сюда! — послышался голос.

Дети обернулись и уткнулись в старуху — она стояла прямо у них за спиной.

На этот раз она предстала Сэму такой же, какой ее видела Эми. Какой и он видел ее раньше. Крысиной наездницей. Воровкой кукол. Шествующей по воздуху. Это была старая тетя в черном, только теперь она держала в руке крошечное лезвие, серебряный ножик, направленный на гениталии мальчика. В глазах ее клубился серый дым.

— Все, что мне нужно, — зашипела она, едва управляясь со своим хриплым, надтреснутым голосом, — это мой волшебный кошелечек. Мой мешочек для трав. Мой кисет для нашептываний.

Рука Сэма инстинктивно потянулась вниз, защищая сморщенную детскую мошонку. Старуха медленно кивнула.

Потом бросилась к нему. Она ухватила его за рубашку, крепко скрутив ткань, легко вскинула одной рукой в воздух и припечатала к стене. Сэм вопил и лягался, молотя по стене ногами, а старуха нацелила страшное лезвие на его гениталии.

Эми тоже кричала, и в этом крике ей послышались слова старой Лиз: «Помни меня, Эми, помни меня».

Травяное саше валялось на полу. Эми схватила и разорвала его, осыпав старухину голову каскадом сушеных листьев. Та метнула в девочку струю зловонного воздуха и отбросила Сэма на пол. Затем повернулась к Эми и взмахнула лезвием, со свистом прочертившим размашистую дугу.

«Помни меня». Эми откинула голову назад, едва успев уклониться от лезвия. И вдруг это произошло.

Сэм увидел, что сестра достигла размеров взрослого человека. Ее тело выросло и изменилось. Ее лицо стало другим — на месте сестры Сэм увидел старую Лиз. Голова Эми, уклонившаяся от ножа, теперь надвигалась на противницу, ее язык высунулся вперед, выпустив поток мерзкой водянистой субстанции. Это была струя непереваренных бобов: твердые белые шарики пулеметной очередью забарабанили по старухиному лицу. Комната жутко затряслась. В ушах у Сэма стоял громкий, болезненный, пронзительный трезвон. Он зажал уши ладонями и закрыл глаза.

Когда он их снова открыл, Таня поднимала его с пола.

— Это что еще за крик? — спросила она. — Что здесь происходит?

Сэм огляделся вокруг. Рядом стояла Эми, целая и невредимая, и странно на него смотрела. Она казалась бледной, но уже пришла в себя. Никаких следов Лиз или старухи не было. Там, где мальчик увидел змею, снова были одни только игрушки.

— Ох, да что же это такое? — всплеснула руками Таня, заметив лужу рвоты на полу. — Ну, кого из вас вырвало?

Сэм посмотрел на сестру.

— Эми. — сказал он.

39

На следующее утро Алекс уверенно проводил пресс-конференцию на раскопках. Местные СМИ были в полном сборе, а с ними и несколько представителей центральной прессы. Маленькая батарея фотографов и операторов собралась вокруг «раскопа Мэгги».

Таня все еще была дома у Алекса — присматривала за Эми и Сэмом и слушала по местному радио, как Алекс торжественно вещает в прямом эфире. Накануне она, оставшись у него ночевать (он вернулся поздно), расхваливала его за чуткое руководство раскопками, а также утешала из-за неудачи с черепом. Она умела потрафить его самолюбию.

В тот день в школе занятий не было, и Алекс пообещал Тане, что Мэгги заберет детей в половине десятого и что Таня сможет присоединиться к нему на раскопках. Однако была уже половина двенадцатого, а Мэгги так и не появилась.

— Очевидно, захоронение имело ритуальный характер, — вещал в эфире Алекс, — но пока нам не известно, что это за ритуал.

Алекс округлял некоторые гласные в расчете на публику и, судя по голосу, был весьма доволен собой.

— Останки позволяют нам сделать вывод, что жертва была женщиной.

— А на каком основании вы решили, что во время похорон жертва была еще жива? — поинтересовался радиожурналист.

— Уздечка была средневековым орудием, принуждающим жертву замолчать. Мы еще нашли кусок трубы, которая вставлялась в отверстие для дыхания, проделанное в крышке гроба. Полагаю, жертву засунули в маленький ящик и благодаря дыхательной трубке безжалостно продлевали ее мучения. Через эту же трубку, особым образом крепившуюся к уздечке, жертву поили. В общем, это настоящая подземная темница, позволявшая сохранять жертве жизнь — по крайней мере, в течение какого-то времени.

Журналист счел находку зловещей. Алекс с ним полностью согласился. Ерзая на стуле, Таня повторила слова «подземная темница» на манер страшного проклятия. Затем интервью с Алексом сменилось новостями о школьных обедах в графстве.

Таня резко выключила радио.

— Спасибо, что забыл меня упомянуть, — сказала она. — Надевайте куртки, дети. Мы с вами идем в замок.

На раскопках Алекс беседовал с другим журналистом. Репортер заполнил две с половиной страницы своего блокнота и направился дальше. Таня появилась в компании Эми и Сэма. Алекс вспомнил, что ни разу не упомянул Таню, хотя и обещал.

— Привет! — просиял он. — Как у нас дела?

— Ты лживый ублюдок, — заявила Таня.

— Прошу тебя, не надо! Смотри, еще не все потеряно.

Кто-то еще подошел к Алексу и дотронулся до его руки. Это был высокий бородатый мужчина с редеющими волосами.

— Можно вас на два слова, мистер Сандерс?

— Безусловно. Это Таня. Она руководит раскопками.

— Я не из газеты. Меня зовут Эш. Ваша жена в больнице.