Грэм Джойс – Темная сестра (страница 33)

Внезапно Мэгги остановилась. Она зависла в воздухе. Исчезло все: боль, тепло и запахи, все звуки. Теперь Мэгги могла открыть глаза. Она была в сером коридоре, непонятно только, в доме или на улице. Все было приглушено, пока она медленно двигалась по этому коридору. Серые или черные формы, неясные вещи, распадающиеся тени вяло проплывали мимо нее, словно рыбы в аквариуме. Иногда фигуры останавливались, исчезали, появлялись снова, уплывали прочь. Они могли быть геометрических или неправильных форм. Мэгги чувствовала себя сбитой с толку, потерянной.

Она потянулась к одной из фигур, и, когда ее рука прикоснулась к ней, фигура сложилась, отпрянула. Она превратилась в лицо, шепчущее Мэгги какие-то слова, — слова, которых она не могла расслышать.

Лицо было очень старое, неопределенного пола — возможно, женское, но Мэгги не знала наверняка. Оно подплыло поближе, безмолвно двигая губами и произнося какие-то слова, пугающие, но без оттенка угрозы. Мэгги отпрянула, но лицо оказалось рядом с ее плечом. Пытаться заговорить было бесполезно. Мэгги с большим трудом удалось повернуться и посмотреть этому странному лицу в глаза; потом — долгая ничья, когда лицо посмотрело на Мэгги, без результата, без последствий. Мэгги уклонилась в сторону, но лицо опять за ней последовало. Оно шептало свои слова снова и снова, пока наконец их смысл не дошел до Мэгги. «Чего ты хочешь? Чего ты хочешь?» — вопрошало лицо. Оно хотело ей помочь.

Мэгги пыталась вспомнить вопрос. Казалось, он остался где-то в другом месте. Она забыла его. Ей пришлось бы вернуться к себе в комнату, чтобы его вспомнить, а комната была далеко... слишком далеко...

И вдруг Мэгги вспомнила вопрос. Она сознательно восстановила его в памяти. Лицо немедленно исчезло, и на его месте, словно в прорехе, образовавшейся в ткани серого коридора, возникла сцена. Мэгги придвинулась ближе.

Пара грациозных рук — рук, унизанных драгоценностями, женских рук, — аккуратно заворачивала рождественский подарок. Взору Мэгги открылись только руки, подарок и оберточная бумага. Это была дорогая бумага, красивая, красно-зеленая, с приятной фактурой, сияющей и подмигивающей в жемчужном свете. Подарок оказался дневником Беллы. Руки завернули подарок, и теперь Мэгги увидела, кому они принадлежат. Аните Сузман. Она беседовала с тем, кто находился у нее за спиной. Обнаженная, Анита раскинулась на кровати животом вниз. Она помахала подарком в воздухе, оглянувшись через плечо и продолжая говорить. Руки мужчины проскользнули под ее живот, приподняли ее и поставили на четвереньки. Это был Алекс. Он раздвинул ноги Аниты, и Мэгги могла видеть его эрекцию, когда он придвинулся к Аните и медленно вошел в нее, склонившись над ее выгнутой спиной. Глаза ее закрылись, а голова блаженно упала на грудь.

Она томно высунула язычок и лизнула миленький бантик, украсивший рождественский подарок для Мэгги, пока Алекс брал ее сзади.

Грохот ударов в дверь привел Мэгги в чувство. Оказывается, она лежала на полу, распластавшись на спине. Одна ее рука была погружена в миску с водой и рвотной массой. Газовый обогреватель давно потух, и Мэгги содрогнулась от холода.

— Мэгги! Мэгги! Ты здесь?

Стук в дверь становился все громче.

— Кто это? — хрипло спросила Мэгги.

Она была совершенно разбита и не могла встать.

— Это Кейт. Что ты там делаешь?

Мэгги заставила себя подняться. Ее одолела слабость. Она накинула халат, села на кровать и уткнулась головой в колени.

— Мэгги!

— Я в порядке!

— Тогда открой дверь.

Мэгги доковыляла до двери и слегка приоткрыла ее.

— О боже! Только посмотри на себя! — всплеснула руками Кейт.

Мэгги вдруг вспомнила о летательной мази, окрашенной сажей.

— Набери мне ванну, если хочешь помочь.

Кейт сделала, как было прошено, и уступила дорогу Мэгги, поковылявшей выливать миску в унитаз.

— Я смотрю, вечеринка была адская, — нервно сказала Кейт.

Мэгги посмотрела на нее сквозь выбившийся завиток волос. Взгляд у нее был злобный.

27

К Новому году Алекс немного подобрел. Он позволил Мэгги проводить время с детьми три раза в неделю вместо двух. Он предпочитал, чтобы она брала их в субботу, как было удобно ему, но она была рада любому контакту с ними. У Сэма возобновился конъюнктивит, и Мэгги снова приготовила ту глазную мазь, которая уже помогла ему раньше.

Средства Мэгги подходили к концу, ей экстренно требовалось что-то предпринять. Между тем Эш начал платить ей за то, что она замещала его в магазине дважды в неделю. Он уверял, что рад свободным дням, но Мэгги не понимала, как он может себе это позволить. Большого успеха в делах не наблюдалось. Мэгги убеждала Эша расширять ассортимент. Они начали торговать картами Таро и украшениями ручной работы. По совету Мэгги Эш стал продавать больше книг. Он проворчал что-то насчет превращения его лавки гербалиста в универмаг оккультных товаров, но не стал ей перечить. Дела наладились, и Мэгги почувствовала, что хоть что-то сделала, дабы оправдать его щедрость.

Необходимость развлекать детей каждую субботу окончательно истощила ее скудные финансы. Прежде ей не приходилось об этом думать. Тогда Мэгги стала водить детей к старой Лиз, ведь это ничего не стоило.

— Уж я знала, что ты придешь, — сказала Лиз, пристально разглядывая Эми, которую увидела впервые.

Эми уставилась на старуху как завороженная.

Рука Лиз, похожая на клешню краба, быстро спустилась по боковине кресла и извлекла из пакета мятный леденец.

— Возьми его, — сказала Мэгги.

— Спасибо, — произнесла Эми, делая шаг вперед.

Лиз схватила ее крошечную ручку своими артритными пальцами, но сделала это легонько, а потом притянула девочку к себе и поцеловала в щеку. В отличие от Сэма, Эми совершенно не боялась старухи.

— Она ангел, — сказала Лиз, — Маленькая горлинка, маленькая голубка. Хорошенькая, а?

Эми зарделась.

— А я? — крикнул Сэм.

— Да, вот конфетка и для тебя. Я про тебя не забыла.

— Скажи спасибо! — приказала Мэгги сыну.

Он не послушался. Мэгги поставила чайник на огонь — теперь ей уже не надо было спрашивать. Лиз успела растопить плиту, чему Мэгги обрадовалась, ведь на улице похолодало.

Хозяйка перехватила взгляд Мэгги.

— Говорю же тебе, я знала, что ты придешь. Вот и разожгла огонь.

— А откуда вы узнали? — спросила Эми.

Лиз нагнулась вперед и слегка стукнула девочку по носу. Эми обернулась и улыбнулась матери. Она сидела на стуле с жесткой спинкой, уставившись на Лиз. Сэм ползал под столом.

Гостья хотела рассказать хозяйке о своих летательных экспериментах, но так, чтобы дети не поняли.

— Мне кажется, Лиз, я переборщила с белладонной.

Палка Лиз невольно застучала.

— А? А? Это, значит, когда было-то? А, теперь я вижу.

— На второй день Рождества.

— На второй, говоришь? На второй? А где же была госпожа на второй день?

Выходит, Мэгги вообще не подумала о луне.

— Я не...

— А надобно наблюдать за госпожой. Она должна нарастать, когда ты готовишь мазь, и должна быть в знаке воздуха или земли. Где ты этим занималась?

— У себя в комнате.

— Тьфу!!! Это не дело. Доведешь ты себя до беды, помяни мое слово.

— Да, в общем, вышло не совсем так, как надо. И все же я добилась, чего хотела.

— Ну, тогда будь благодарна.

— Лиз, там было лицо. Кажется, мне кто-то помогал.

— Еще бы. Как, по-твоему, мы могли бы продолжать свое дело, если бы нам никто не помогал? Помогай — и тебе помогут. Вот и все. Мы здесь, чтобы помогать друг другу, смекаешь, Эми?

Девочка кивнула. Старуха, кажется, погрузилась в какие-то мечтания, навеянные ее собственными словами.

— Ты дала ей что-нибудь? — неспешно спросила старая Лиз.

Мэгги пришла в замешательство:

— Что я могла ей дать?

— Ох, она будет тобой недовольна, раз ты ничего не дала ей за помощь. Может больше к тебе не прийти. Обязательно давай что-нибудь темной сестре, коль уж она тебе помогает.

Лиз порылась в пакете со сластями и достала второй леденец для Эми.