Грэм Джойс – Темная сестра (страница 14)

Мне бы такую же радость доставило, если бы она ошибалась, но теперь я так вознаграждена, что у меня сердце стучит, когда я говорю об этом. И опасности, опасности, о каких я даже не подозревала, но такое вознаграждение! Мое сердце, как весы, вниз-вверх, сама не знаю.

Я все еще напугана, но А. говорит — так и нужно.

Что же могло привести автора дневника в такой экстаз? Мэгги хотела знать, что за великий шаг могла она предпринять. Речь опять шла о слушании — этому соблазну Мэгги уже поддалась в тот день, когда забыла забрать детей. Тогда произошли невероятные, пусть и не самые грандиозные вещи, и у Мэгги пробудились новые для нее чувства; но она не помнила ни голубого света, ни сияющих троп, и ей не приходилось принимать великих решений.

Между тем Мэгги обнаружила средство для лечения экземы у Эми, а также ингаляцию для собственного синусита, которую и применила не без успеха. Ее невероятно привлекала творческая сторона дневника, и она разыскивала там все новые темы. Но конечно же, интерес Мэгги не ограничивался притираниями и травяными банями. Она хотела большего. Ей передалось возбуждение автора.

Мэгги не заводила романов с тех пор, как вышла замуж за Алекса, хотя однажды была к этому близка. Но, когда она прятала от мужа свою коллекцию трав, по секрету от него изучала дневник и тайком замышляла очередную передышку от семьи, все это отчасти напоминало связь на стороне. Она скрывала от Алекса свои занятия и старалась не проговориться. Между тем любопытство тянуло ее за собой, точно страсть.

Дневник изобиловал тайнами, ожидавшими, чтобы их раскрыли. Ее опыты с маслами пронизывала глубокая чувственность; все пропитывалось будоражащими запахами обычных духов и возбуждающими ароматами запретных мускусных благовоний. Ее тайный мир был полон свежих настроений и новых историй, манил возможностями. Искушение было сильным и опасным, и Мэгги ему поддавалась.

Однажды утром, за полчаса до рассвета, Мэгги проснулась — именно об этом она попросила себя перед сном. Она выскользнула из постели и быстро оделась. Алекс захрапел, перевернулся на другой бок, но не проснулся.

На кухне Мэгги покрошила листья лавра, полыни, лапчатки и приготовила из них отвар. Она вдохнула пары, прежде чем вылить отвар в термос, и аккуратно избавилась от остатков. Потом села в машину и поехала по пустынным улицам.

Когда Мэгги добралась до Ивового леса, серый свет уже проглядывал сквозь небесную синеву. Она припарковалась, взяла термос и одеяло. Местность окутывал плотный туман, на траве лежала роса, блуждающие огоньки вереницей тянулись из леса и мерцали на дальней лужайке. Лес был погружен в зловещую тишину. Деревья стояли темными рядами и кололи Мэгги своими ветками, странно и молчаливо жестикулируя. Впустив ее, древесные стволы сомкнулись у нее за спиной, точно ворота.

Мэгги пробралась в глубину леса. Тусклый свет зари несмело прокрадывался, находя лазейки в листве. Она вслушалась. Стояла полная тишина, если не считать капель росы, изредка падающих с веток. Потом влажность деревьев, и листьев, и земли стала звучащей, обрела приглушенную гармонию. Черные, серые и зеленые ветви переплетались и окружали ее, точно экзотический алфавит, которого она еще не знала, но могла выучить. Отложив термос и одеяло, она сняла плащ. Решение было принято. Она огляделась по сторонам, прежде чем раздеться.

Стоял холод, октябрьский рассветный холод, но Мэгги разделась и, совершенно нагая, стала смотреть на деревья, точно чего-то ждала. Перегной сочился влагой у нее под ногами, ее соски отвердели. Столб света озарил росу, покрывавшую кору высокой белой березы. Мэгги подошла к дереву, собрала росу пальцами и слизнула капли, словно мед. Как ни странно, они оказались сладкими на вкус. Залитая светом береза приобрела сиреневый оттенок. Мэгги прикоснулась к ней языком. Она лизала кору, вдыхая сильные запахи влаги, старого дерева и древесного гриба.

Ветерок прокатился по лесу, и Мэгги задрожала. Она набросила одеяло на плечи и села у подножия дуба. Открыв термос, она вдохнула травяные пары, и ее стало клонить в сон. Мэгги провела рукой по волосам, запрокинула голову и вслушалась.

Ветер в листве рассказывал ей о многом.

Он говорил ей правдивые вещи и ложные.

Он был истинным другом и мнимым другом. Он открывал ей секреты и лгал.

Он нашептывал ей советы, как любить мужа и как убить его.

12

Когда Мэгги приехала домой, Алекс, Эми и Сэм тихо сидели за столом и завтракали. При виде хозяйки Пятнашка выскользнула из кухни. Семейство встретило Мэгги молчанием.

— Я была на чудесной прогулке, — объявила она, слегка переборщив с энтузиазмом. — И вам того же советую.

— С утра пораньше? — уточнил Алекс, намазывая маслом тост.

— По-моему, это единственное время, когда я могу заняться собой, избежав обвинений в том, что пренебрегаю своими обязанностями.

— Может, попробуем, — сказал Алекс, — провести это воскресенье без скандалов?

Эми взглянула на Мэгги так, словно решение этого вопроса всецело зависело от нее.

В полдень Алекс отправился в «Веселого скрипача», чтобы выпить со своими дружками. Он всегда демонстративно приглашал туда Мэгги, а она столь же демонстративно отказывалась. Ей ведь нужно подумать о воскресном жарком, не так ли?

Дети в компании Пятнашки отправились в игровую комнату, переделанную из погреба, а Мэгги занялась делом. Только после того, как на сковородах зашкворчало, а над кастрюлями поднялся пар, она решила спуститься вниз и проведать детей.

Они тихо играли на ковре. Пятнашка чесалась в углу. Надо отдать должное Алексу — он хорошо поработал, обустраивая комнату для детей. Полгода назад он обшил стены древесно-стружечными панелями и покрыл пол деревянными плитками. Вдруг Мэгги заметила ржавое пятно, проступившее на ковре.

— Вы тут что-то пролили? — раздраженно спросила она. Дети смотрели на нее, широко раскрыв глаза. — Слезайте с ковра. Скорее! Да вставайте же!

Сдернув ковер, Мэгги обнаружила под ним большое красно-коричневое пятно диаметром четыре, а то и пять футов. Оно было сухое. Мэгги подумала, что кто-то пролил краску и попытался скрыть ее под ковром. Но более или менее виноватой выглядела только Пятнашка. Тогда Мэгги вооружилась ведром и жесткой щеткой. Она терла деревянные плитки, но пятно не исчезало. Она поскребла его — это была вовсе не краска, но определить происхождение пятна не удалось. Мэгги попробовала растворитель, но и он не помог.

Тут Эми, стоявшая по другую сторону пятна, сказала:

— Это лицо.

Мэгги встала рядом с дочерью и увидела, что та права. Пятно имело форму лица: местами черты были нечеткими, уродливыми, искаженными, и все же это было лицо. Мэгги снова закрыла его ковром и вернулась на кухню к своему жаркому.

— Это тетя. — сказал Сэм сестре, когда мать ушла.

— Какая еще тетя?

— Тетя из магазина. А еще она была в саду. Правда.

Эми попыталась придать своему голосу отцовские интонации:

— Ты опять врешь?

— Она там была! Она ездит на крысе! Она была в саду!

— Ладно. Я подниму ковер, а ты плюнешь на это лицо. Давай. Плюй на лицо.

— Нет, лучше я подниму ковер, а ты плюнешь.

— Ты трусишь.

— Ты плюнь, Эми. Давай.

И тогда Сэм поднял ковер, а Эми плюнула на лицо. Затем они положили ковер на место.

— Ничего не говори, — велела Эми.

— Прекрасный ужин! — воскликнул Алекс, стирая с усов подливку. — Дети, скажите маме спасибо за прекрасный ужин.

— Спасибо за прекрасный ужин, — сказала Эми.

— Спасибо за прекрасный ужин, — повторил Сэм.

Так Алекс пытался сохранить мир в доме. Выпитое

в обед пиво наполнило его легкостью и бурным весельем. Он встал из-за стола и поднес спичку к дровам, заготовленным заранее, а потом взял воскресную газету, собираясь прилечь на диван.

— Прежде чем ты устроишься со всеми удобствами, — сказала Мэгги, — не мог бы ты заглянуть в игровую комнату? Мне кажется, там какая-то сырость просачивается снизу.

Алекс бросил взгляд на огонь, потом на газету — та соскользнула вниз.

— Конечно.

Он спустился в игровую комнату и проверил пол. Да, вот и подошел к концу очередной выходной... В запасе у Алекса было ровно столько плиток, чтобы заменить пострадавшие. Приподняв старые плитки, он не обнаружил следов сырости. Это привело его в замешательство, но он просто положил новые. Ушло на это почти два часа.

— Дело сделано, — сказал он Мэгги, возвращаясь на диван, но уже не чувствуя прежней бодрости. — Возможно, протрава для древесины некачественная.

Десять минут спустя пламя в камине ревело, а Алекс храпел.

Мэгги решила сделать первый шаг. Она была не настолько погружена в свой собственный мир, чтобы рассчитывать, что отношения с мужем наладятся сами собой. Она знала: иногда супружество — нелегкая работенка. Оно требует ежедневного ухода, с полной самоотдачей и закатанными рукавами. Если бы только Мэгги нашла способ объединить эту работу со своими новыми интересами...

Гардения для гармонии. Мускус для страсти. Жасмин для любви. Розовая герань для защиты. Тысячелистник, чтобы любовь длилась семь лет и чтобы избавиться от любого страха.

Гармония! Страсть! Любовь!

Мэгги была готова ограничиться первым и самым меньшим из этих трех, если бы все было так просто. Да, совсем нетрудно сымитировать гармонию. Будь ласковой, Мэгги! Прояви уступчивость! Прибереги свои специи для домашнего обеда и не проси о большем, Мэгги!