Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 70)
С горькими слезами она вспомнила тот день, когда эти подозрения подтвердились самым ужасным образом, едва она открыла дурно пахнувшую бочку, стоявшую в углу студии.
Вонь гниющей плоти и едкий запах химикатов ударили в лицо, а когда она увидела тягучие, почти полностью разложившиеся останки шести трупов, выпавшая из рук крышка покатилась по полу. Бочка была заполнена разбитыми черепами, распиленными костями и густой жижей разложившейся плоти; от увиденного Серену несколько минут безостановочно рвало.
Она с трудом отползла от бочки и горько зарыдала. Омерзение, вызванное совершенными ею поступками, грозило разрушить ее и без того надломленный разум.
Мысли метались на грани безумия, пока из пучины сознания не всплыло имя, за которое она уцепилась, словно за якорь:
Держась за это имя, как утопающая за соломинку, она поднялась на ноги, кое-как умылась и побрела к студии Остиана, все еще в слезах и в крови. Он пытался ей помочь, но она отвергла предложенную поддержку, зато теперь, проклиная себя за запоздавшее прозрение, поняла, что его намерениями двигала любовь.
Остиан мог ее спасти. Добираясь до его мастерской, она молилась, чтобы Остиан не отвернулся от нее сейчас. Ролета на дверях была приоткрыта, и Серена застучала ладонью по рифленому металлу.
— Остиан! — закричала она. — Это я, Серена… Пожалуйста, разреши мне войти!
Остиан не отвечал, и Серена до крови разбила руки о металл, всхлипывала, выкрикивала его имя и умоляла о прощении. Не дождавшись ответа, она в отчаянии нагнулась и проползла под ролетой.
Знакомый страшный запах заставил ее замереть, пока измученные глаза не рассмотрели зловещую картину.
— О нет! — в ужасе прошептала Серена при виде тела Остиана, наколотого на блестящий меч, торчащий из великолепной статуи.
Подбежав ближе, она упала перед ним на колени.
— Прости меня! — закричала Серена. — Я не ведала, что творю! Пожалуйста, Остиан, прости меня!
Последние остатки разума Серены не выдержали и сдались перед новым жестоким испытанием. Вскочив на ноги, она положила руки на плечи Остиана.
— Ты любил меня, — прошептала она. — А я этого не замечала.
Серена закрыла глаза и обняла тело Остиана, чувствуя в груди острый кончик меча.
— Но я тоже любила тебя, — произнесла она и со всех сил прижалась к нему.
22
Мир смерти
Ловушка расставлена
«Маравилья»
По представлениям местных создателей мифов, Истваан V был местом ссылки. В легендах говорилось, будто в давно забытые времена сам Отец Истваан вызвал к жизни этот мир своим пением, доступным слуху и толкованию только Дев Битвы. Согласно мифам, Отец Истваан был плодовитым божеством — он распространил свое семя среди звезд, и безымянные матери принесли ему множество детей, которые и составили первые поколения населения этого мира.
Такое аллегорическое представление относилось к дню и ночи, земле, морям и другим бесчисленным составляющим мира, в котором жили истваанцы. Огромные фрески величественных залов храма Искушения рассказывали эти легенды во всех деталях: здесь были картины любви, предательства, кровавых битв, но все это безвозвратно пропало, и мифы были обречены на забвение после бомбардировки Воителя.
Такой конец вполне согласовывался с легендами истваанцев. В них говорилось, что некоторые из детей Отца Истваана отвергли свет и повели свои армии против своего великодушного повелителя. Разразилась ужасная война. Утраченные дети, как их стали называть впоследствии, в решающем сражении были разгромлены, а их армии истреблены. Вместо того чтобы казнить неблагодарных детей, Отец Истваан сослал их на Истваан V — унылую планету черных пустынь и пепельных барханов.
В этом кошмарном мире тьмы Утраченным детям было велено размышлять об их изгнании из рая, и горечь поражения исказила их красивые черты до того, что ни один человек не мог взглянуть на них без отвращения. Чудовищ оставили жить в исполинских крепостях из черного камня, где они лелеяли мечты о мести своим врагам.
Таковы были легенды, поведанные Девами Битвы, предупреждавшими свой народ не сбиваться с верного пути, чтобы Утраченные Дети не вернулись и не осуществили долгожданную месть.
Были ли эти мифы аллегорическими иносказаниями или повествовали о подлинных исторических фактах, не имело значения, поскольку Утраченные Дети действительно вернулись в облике Легионов Воителя.
На пепельном небе Истваана V клубились грозовые тучи, собираясь над южным сектором укреплений, где должна была состояться первая битва за Империум. На Юлия Каэсорона, несмотря на все легенды, это место не производило особого впечатления. В воздухе еще ощущались запахи выбросов давно исчезнувшей промышленности, а земля под ногами напоминала пыльный черный порох — сыпучий и гранулированный, как песок, но тяжелый и хрустящий, словно стекло.
Впервые ступив на просторы черной пустыни, Юлий почувствовал ветер, хлеставший по темным дюнам, будивший тоскливое эхо в башнях и бастионах полуразрушенных укреплений на вершине пологого холма над северной оконечностью обширной пустоши. Эта местность, известная под названием Ургалльская впадина, была самой большой пустыней на планете. Ничем не примечательное плато с голыми скалами и чахлым кустарником плавно поднималось к невысоким горам, на которых и была построена крепость. Кто возвел это сооружение, было неизвестно, хотя механикумы утверждали, что оно принадлежит цивилизации, предшествовавшей человечеству, миллионы лет назад.
Стены крепости были сложены из громадных блоков стекловидного камня, настолько хорошо подогнанных, что между ними не было видно никакого связующего раствора, Создатели крепости давным-давно были мертвы, но их архитектурное наследие осталось навеки, хотя за миллионы лет обрушились некоторые участки стены. Крепость могла служить идеальным фундаментом для организации обороны. Стена тянулась приблизительно на двадцать километров, и в некоторых местах ее высота достигала тридцати метров, но все основание, так же как и проходы под башнями с бойницами, было засыпано сыпучим песком.
Фулгрим разместил свою команду внутри крепости и приступил к работе, твердо намереваясь создать бастион, достойный Воителя.
В сопровождении Юлия и Мария примарх Детей Императора лично обходил крепость, наблюдая за ведущимися работами. Многочисленные отряды механикумов при помощи землеройных машин уже разгребали песок у основания стен и использовали его для сооружения обширной сети укреплений, окопов, бункеров и редутов, тянувшихся по всему горному склону перед крепостью. Под защитой стен расположился парк противовоздушных орудий, а в углах спрятались орбитальные торпедные установки, поставленные на мобильные платформы. Если Легионы Императора захотят их уничтожить, им придется для этого высадиться на поверхность планеты.
Примарх Детей Императора был, как обычно, в боевых доспехах, сверкавших пурпуром безупречно отполированного керамита, но Юлий, благодаря недавно усиленному зрению, не мог не заметить некоторые изменения, присутствующие почти в каждой пластине брони. Ремесленники Легиона добавили к его броне несколько новых слоев, и силуэт слегка изменился: имперский орел исчез с нагрудника и был заменен полосами лакированного керамита, украшенными искусной чеканкой.
Каждую пластину окаймляли полоски серебра и золота, а на свободных плоскостях появились сцены, свидетельствующие о новой принадлежности Легиона. И хотя все это создавало впечатление сугубо церемониального комплекта, подобное предположение было далеко от истины.
— Прекрасный вид, не правда ли, друзья? — спросил Фулгрим, наблюдая, как гигантский экскаватор поднимает тонны песка и обломков и ссыпает их в кузов гигантского транспортника.
— Великолепный, — без всякого энтузиазма ответил Юлий. — Я уверен, Воитель будет доволен.
— Наверняка, — кивнул Фулгрим, не замечая иронии в словах Первого капитана.
— И когда Хорус собирается почтить нас своим присутствием? — спросил Юлий.
Фулгрим, услышав наконец его насмешливый тон, обернулся. Он улыбнулся и провел рукой по распущенным белым волосам, и при виде прекрасного примарха настроение Юлия немного улучшилось. Из уважения к Воителю Фулгрим отказался от пудры и грима на лице и теперь снова стал прежним, великолепным воином, совершенным во всех отношениях.
— Воитель скоро присоединится к нам, Юлий, — сказал Фулгрим. — Но так же скоро прибудут сюда и Легионы Императора! Я знаю, эта работа кажется тебе скучной, но она необходима, если мы собираемся одержать великую победу, на которую рассчитывает Хорус.
Юлий пожал плечами; его обостренные чувства требовали сильной стимуляции.
— Это унизительно. Воитель не мог придумать большего наказания для нас, чем лишить возможности сражаться на Истваане III и заслать на эту унылую скалу, чтобы мы превратились в грязных землекопов.
— Что ж, у каждого своя роль, — вмешался, как всегда льстивый, Марий.
Однако Юлий ясно видел, что и Марию не слишком нравится это задание и он недоволен, что упустил шанс добиться славы, изгоняя из Легиона недостойных. Битва на Истваане увенчалась успехом, и Эйдолон уже прислал известия о безупречных действиях Легиона, так же как и о гибели Соломона Деметра.