Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 6)

От стен круглого зала спускались ряды мраморных скамей. Здесь заседал совет Фулгрима и было достаточно места, чтобы разместиться двум тысячам человек, хотя на сегодняшнем военном совете собралось не более четверти от этого количества. В самом центре светящегося столба стояло кресло из полированного черного мрамора, и с этого трона лорд Фулгрим давал аудиенции своим воинам и выслушивал их петиции. Хотя примарх еще не удостоил собрание своим присутствием, даже пустое кресло свидетельствовало о его могуществе.

На мраморных скамьях Юлий увидел офицеров Двадцать восьмой экспедиции. Он направился к своему месту в самом нижнем ряду, приветствуя на ходу тех, кого знал в лицо, и отмечая тревожные взгляды, которые вызывала его алая лацерна. Те, кто имел опыт службы с Детьми Императора, не могли не знать, что этот плащ означал готовность воина отправиться в сражение.

Юлий не стал реагировать на взгляды любопытствующих и занял положенное ему место, забрав у посыльных свой шлем и меч. Он обвел взглядом собравшихся; на нижних скамьях Гелиополиса в красно-серебряных доспехах сидели офицеры Имперской Армии. Их близость к креслу примарха свидетельствовала о высоком ранге военных.

Лорд-командующий армией Файль сидел в окружении своих адъютантов и помощников. Лицо этого сурового человека было страшно обезображено многочисленными шрамами, а всю левую часть черепа закрывала стальная пластина. Юлию ни разу не приходилось с ним разговаривать, но он много слышал о командующем. По слухам, это был опытный военачальник, откровенный человек и неумолимый солдат.

Позади армейских офицеров, на среднем уровне, расположились адепты Механикум, они, казалось, неуютно себя чувствовали в ярком свете Гелиополиса. Надвинутые капюшоны скрывали верхнюю часть их лиц, и Юлий, насколько мог вспомнить, ни разу не видел, чтобы они обнажали головы. При мысли об окружавшей их дурацкой секретности и приверженности ритуалам он неодобрительно поджал губы.

Рядом с механикумами сидели летописцы — мужчины и женщины в светлых форменных платьях строчили что-то в потрепанных блокнотах и электронных планшетах, а кое-кто делал зарисовки угольными карандашами на плотных листах бумаги. Тысячи лучших художников, писателей и поэтов Империума были разосланы по всем флотилиям с целью увековечить монументальные достижения Великого Крестового Похода, но на военных кораблях их встречали по-разному. Лишь немногие Легионы одобрили присутствие гражданских лиц в непосредственной близости от театра военных действий, однако Фулгрим объявил их присутствие великим благом и обеспечил беспрецедентную возможность присутствовать на самых секретных и важных церемониях.

Ликаон проследил за взглядом своего командира.

— Летописцы! — презрительно уронил он. — Зачем нужны эти бумагомараки на военном совете? Посмотри, один из них даже притащил с собой мольберт!

Юлий снисходительно улыбнулся:

— Возможно, он старается запечатлеть величие Гелиополиса для грядущих поколений, друг мой.

— Русс правильно о них сказал, — настаивал Ликаон. — Мы солдаты, а не объекты для сочинения стихов и портретов.

— Стремление к превосходству затрагивает не только воинские дисциплины, Ликаон. Оно включает в себя изучение изобразительных искусств, изящной словесности и музыки. Совсем недавно мне посчастливилось слушать концерт Бекьи Кински, и ее прекрасная симфония заставила мое сердце трепетать.

— Ты опять начитался стишков, не так ли? — спросил Ликаон, качая головой.

— Как только у меня появляется возможность, я погружаюсь в «Имперские песни» Игнация Каркази, — признался Юлий. — Тебе тоже не мешало бы их почитать. Немного культуры еще никому не повредило. У лорда Фулгрима в его личных покоях стоит скульптура, сделанная для него на заказ Остианом Делафуром. И говорят, что над кроватью Эйдолона висит пейзаж кисти Келанда Роже.

— У Эйдолона? Не может быть!

— Я сам слышал, — кивнул Юлий.

— Кто бы мог подумать? — пробормотал Ликаон. — И все же, если ты не возражаешь, я предпочел бы совершенствоваться в воинском искусстве.

— Ты многое теряешь, — заметил Юлий.

Тем временем верхние ярусы амфитеатра Гелиополиса заполнились людьми; там рассаживались писцы, нотариусы, чиновники — все те, кто служил высшим офицерам, занимавшим места ближе к центру.

— Большой сбор, — произнес Ликаон.

— Примарх Фулгрим намерен сказать свое слово, — ответил Юлий. — А это, согласись, заслуживает внимания.

Упоминание имени Фулгрима словно послужило сигналом к его появлению. Врата Феникса отворились, и в Гелиополис вошел командир III Легиона.

Вместе с ним появились два его старших лорда-командира, и собравшиеся офицеры, адепты и чиновники немедленно встали и склонили головы перед могущественным и непревзойденным воином.

Юлий поднялся вместе со всеми, и радость новой встречи с обожаемым примархом мгновенно рассеяла все его тревоги. Гелиополис заполнили восторженные аплодисменты и крики «Фениксиец!», которые прекратились только после того, как Фулгрим поднял руки и успокоил собравшихся последователей.

Примарх был одет в светло-кремовую струящуюся тогу, и на ее фоне резко выделялась темная железная рукоять его меча, носящего имя Разящий Огонь, а сам клинок прятался в блестящих ножнах из красной кожи. На груди примарха раскинулся орел, вышитый золотой нитью, а светлые волосы были перехвачены узкой лентой цвета ляпис-лазури. Позади примарха шли два величайших воина Легиона — лорд-командир Веспасиан и лорд-командир Эйдолон. Воины были в простых белых тогах, украшенных только силуэтом орла, вышитым на правой стороне груди. Суровый облик Астартес тоже взбодрил Юлия, и он почувствовал, как непроизвольно выпрямился в их присутствии.

Эйдолон, казалось, совсем не обращал внимания на собравшихся воинов, а лицо Веспасиана оставалось совершенно непроницаемым. Оба лорда-командира были при оружии — на боку Веспасиана висели ножны с мечом, а Эйдолон нес на плече свой молот.

Юлий отметил напряжение, овладевшее залом в ожидании слов Фулгрима.

— Друзья мои, — заговорил Фулгрим, усаживаясь в свое кресло перед собравшимися, и его бледная кожа озарилась звездным светом, — мое сердце радуется при виде многочисленного собрания. Слишком много прошло времени с тех пор, как мы участвовали в войне, и сейчас у нас есть возможность исправить это упущение.

Юлий, хоть и знал, что последует дальше, чувствовал в груди нарастающее волнение. Даже обычно скептически настроенный Ликаон, внимая примарху, широко улыбался.

— Мы остановились на орбите мира, населенного зловредным народом, который называет себя лаэрами, — продолжал Фулгрим. Его голос утратил свойственную Хтонии резкость, приобретенную за время службы с Лунными Волками. Изысканный акцент Старой Терры снова зазвучал в каждом слове, и Юлий понял, что наслаждается тембром и интонациями речи примарха. — И что это за мир! По заверениям уважаемых механикумов, он станет бесценным приобретением для нашего Императора, возлюбленного всеми.

— Возлюбленного всеми! — эхом откликнулся зал.

Фулгрим кивнул и продолжил:

— Хотя этот мир представляет для нас неоспоримую ценность, его обитатели не желают делиться тем, что подарила им слепая фортуна. Они отказываются видеть наше великое предназначение, ведущее нас от звезды к звезде, и не испытывают к нам ничего кроме презрения. Наши мирные намерения были отвергнуты с неоправданной жестокостью, и требования чести обязывают нас отплатить тем же!

Волна яростных, угрожающих выкриков захлестнула Гелиополис. Фулгрим с улыбкой приложил руку к груди, благодаря воинов за понимание и поддержку. Едва крики стали понемногу стихать, Юлий увидел, что лорд-командующий Файль поднялся со своего места и низко поклонился примарху.

— Могу я сказать? — осведомился воин низким хрипловатым голосом умудренного опытом человека.

— Конечно, Тадеуш, ты же мой ближайший советник, — ответил Фулгрим, и суровое лицо Файля смягчилось от удовольствия слышать свое имя из уст примарха.

Юлий незаметно усмехнулся, вспомнив, насколько искусно Фулгрим мог польстить собеседнику, собираясь впоследствии огорошить его неприятными известиями и огорчительными фактами.

— Благодарю вас, мой господин, — начал Файль и положил мозолистые руки на барьер, отделявший первые ряды скамей от темного пола Гелиополиса. Едва лорд-командующий заговорил, как колонна звездного света вместе с микроскопическими искрами пылинок переместилась на него, окутав его фигуру мерцающим сиянием. — Возможно, вы не откажетесь меня кое в чем просветить?

Фулгрим улыбнулся, и в его темных глазах зажглись насмешливые огоньки.

— Я постараюсь пролить свет на твое невежество.

Файль нахмурился, но продолжал говорить:

— Вы собрали нас на военный совет по поводу дальнейшей судьбы Двадцать восемь — три, не так ли?

— Все верно, — ответил Фулгрим. — Я не могу брать на себя такую ответственность без вашего совета.

— Тогда зачем же вы высадили десант на поверхность? — с суровой настойчивостью спросил Файль.

Большинство воинов от одного присутствия примарха едва не лишались разума, но Тадеуш Файль обращался к Фулгриму словно к офицеру своего штаба, и такая бесцеремонность расшевелила в душе Юлия что-то очень похожее на гнев.

— Я слышал мнение Совета Терры о том, что покорение лаэров может стать слишком продолжительной и дорогостоящей операцией. Насколько мне известно, был озвучен срок десять лет, — продолжал Файль без паузы. — Разве не было принято решение о превращении этого мира в протекторат Империума?