Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 24)
— Кое-кто говорит, что это отголоски древней легенды об олимпийском господстве, — пояснил Веспасиан. — Горгоном было названо столь уродливое существо, что человек обращался в камень от одного лишь взгляда на него.
Подобное сравнение вызвало гнев Юлия.
— Неужели людям позволительно так оскорблять примарха?
— Не беспокойся, парень, — успокоил его Веспасиан. — Мне кажется, Феррус Манус вполне доволен своим прозвищем. В любом случае происхождение имени несколько другое.
— Какое же?
— Это прозвище много лет назад дал ему наш примарх, — сказал Веспасиан. — В отличие от Фулгрима, Феррус Манус не тратит времени на живопись, музыку или другие виды искусства, которыми наслаждается наш примарх. Рассказывают, что после встречи в кузнице горы Народной они оба вернулись в Императорский дворец. В это же время с дарами для Императора туда прибыл и Сангвиний. Он привез великолепные статуи, высеченные из светящихся скал Баала, прекрасные драгоценности и артефакты из арагонита, опала и турмалина. Примарх Кровавых Ангелов привез множество удивительных сокровищ, которых хватило бы на дюжину помещений дворца.
Штурмкатер Железных Рук наконец вошел в отсек и остановился, звучно ударив в пол массивными шасси, но Юлий нетерпеливо ждал продолжения рассказа лорда-командира.
— Конечно, Фулгрим обрадовался, обнаружив, что один из братьев разделяет его любовь к прекрасному, но на Ферруса Мануса сокровища не произвели никакого впечатления. Он сказал, что глупо тратить время на пустые безделушки, когда в Галактике еще остается так много непокоренных миров. Мне говорили, что Фулгрим рассмеялся, услышав эти слова, и назвал брата Горгоном. Еще добавил, что Феррусу трудно будет правильно оценить звездные миры, которые предстоит вернуть отцу, если он не научится понимать красоту.
Рассказ Веспасиана вызвал у Юлия улыбку, и он задумался, насколько правдива эта история и насколько преувеличены приведенные факты. Но легенда вполне достоверно отображала личность примарха Железных Рук.
Шипение опустившегося трапа прогнало все посторонние мысли, створки люка разошлись, и примарх Железных Рук, сопровождаемый воином с морщинистым лицом и четверкой терминаторов в серых доспехах, вышел из штурмкатера.
С первого взгляда Феррус Манус производил впечатление настоящей глыбы. Примарх Железных Рук был гигантом, и его почти квадратная фигура составляла разительный контраст со стройным силуэтом Фулгрима. Его доспехи мерцали, как темный оникс, латная рукавица казалась выкованной из железа, а блестящая кольчужная накидка покачивалась в такт шагам. За спиной был закреплен чудовищный боевой молот, и Юлий понял, что это и есть страшный Сокрушитель, выкованный Фулгримом для брата.
Феррус Манус не надел шлема, и его лицо напоминало неровную гранитную плиту, на которой два столетия звездных войн оставили свои грубые отметины. При виде своего брата-примарха гранит расколола широкая приветливая улыбка, и эта разительная перемена была настолько неожиданной, что казалась неправдоподобной.
Юлий потихоньку взглянул на своего примарха и заметил, что эта улыбка отразилась и на его лице. Неожиданно для себя Юлий понял, что и сам разулыбался, словно простофиля на ярмарке.
От такой сердечной встречи богоподобных воинов его сердце запело. Примарх Железных Рук распахнул объятия навстречу брату, и Юлия поразила переливающаяся поверхность его рук, хорошо заметная в резком свете пускового отсека.
Фулгрим шагнул навстречу брату, и оба примарха обнялись и рассмеялись от радости, а Феррус Манус крепко хлопнул Фулгрима по спине.
— Рад тебя видеть, брат мой, — проревел Феррус Манус. — Клянусь Троном, я по тебе скучал.
— И твой вид радует мое сердце, Горгон! — ответил Фулгрим.
Феррус Манус, все еще обнимая Фулгрима за плечи, несколько отступил от него и посмотрел на встречающую делегацию. Затем он опустил руки и вместе с Фулгримом прошел к строю капитанов Детей Императора. Феррус Манус возвышался над всеми, словно легендарный гигант, и у Юлия от близости примарха перехватило дыхание.
— Я вижу у тебя знаки отличия Первого капитана, — заговорил Феррус Манус. — Как твое имя?
Юлий с ужасом припомнил первую встречу лицом к лицу с Фулгримом, ожидая повторения унизительной ситуации, но, заметив улыбку на лице примарха, сумел придать своему голосу немного твердости:
— Юлий Каэсорон, капитан Первой роты, господин.
— Рад познакомиться, капитан, — сказал Феррус Манус, схватил его за руку и энергично пожал, а второй рукой махнул воину с покрытым морщинами лицом, который вышел из штурмкатера вслед за ним. — Я слышал о тебе много хорошего.
— Благодарю вас, — выдавил из себя Юлий, моментально опомнился и добавил: — Мой господин.
Феррус Манус рассмеялся:
— А это Габриэль Сантар, капитан моих ветеранов, а еще он, к своему несчастью, исполняет обязанности моего советника. Мне кажется, вы должны получше узнать друг друга. Если не знаешь человека, как можно доверить ему свою жизнь, верно?
— Совершенно верно, — ответил Юлий, непривычный к столь неформальному общению с повелителями.
— Он лучший из моих воинов, Юлий, я думаю, тебе есть чему у него поучиться.
Юлий напрягся.
— А я уверен, — выпалил он, — что и он найдет чему научиться у меня.
— О, в этом я ничуть не сомневаюсь, — кивнул Феррус Манус, и Юлий, заметив озорной блеск в его странных, серебристых глазах, почувствовал себя глупцом.
Он перевел взгляд с примарха на Сантара, оба воина обменялись кивками, словно оценивая друг друга, и Юлий заметил на лице ветерана молчаливое уважение.
— Рад видеть, что ты еще жив, Веспасиан! — воскликнул Феррус Манус, отойдя от Юлия и заключив лорда-командира в сокрушительные объятия. — А вот и «Огненная птица»! Давненько я не видел полета Феникса!
— Тебе не придется долго ждать, брат, — откликнулся Фулгрим.
8
Самый важный вопрос
Воитель
Прогресс
Два примарха не стали попусту тратить время и созвали в Гелиополисе совет старших офицеров, чтобы обсудить стратегию уничтожения Диаспорекса. Все мраморные скамьи, стоящие ближе к темному мраморному полу, заполнились пурпурно-золотыми доспехами Детей Императора и черно-белыми фигурами Железных Рук. Военный совет проходил отнюдь не гладко, и Юлий видел, как разгорелся гнев Ферруса Мануса, когда Фулгрим объявил его предложение неприемлемым.
— А что можешь предложить ты, брат? У меня больше нет никаких стратегических планов, — сказал примарх Железных Рук. — Как только мы хорошенько им пригрозим, они уйдут.
Фулгрим повернулся лицом к Феррусу Манусу.
— Не прими мои слова за критику, брат, — заговорил он. — Я просто высказал свое мнение по поводу причины, по которой ты не мог заставить Диаспорекс драться.
— И какова же эта причина?
— Твои слишком прямолинейные действия.
— Слишком прямолинейные? — переспросил Феррус Манус, но Фулгрим, подняв руку, предотвратил предсказуемый взрыв:
— Брат, я хорошо тебя знаю и понимаю военную методику твоего Легиона, но иногда гоняться за хвостом кометы — не лучший способ ее поймать.
— Ты хочешь, чтобы я засел в этом секторе и ждал, пока они на меня наткнутся? Железные Руки на это не способны!
Фулгрим покачал головой:
— Не думай, что мне незнакома простая радость прямого и открытого столкновения с врагом, но мы должны быть готовы к тому, чтобы принять и другие пути, если они быстрее ведут к намеченной цели.
Фулгрим, не переставая говорить, обошел Гелиополис по кругу, адресуя свои слова не только брату-примарху, но и окружавшим его воинам. Свет падал на лицо Фулгрима, и его глаза, подобно темным зеркалам, отразили серебристый свет глаз Ферруса Мануса.
— Ты слишком зациклился на уничтожении Диаспорекса, Феррус, и это правильно, исходя из принципов наших отношений с мерзкими ксеносами, но ты не задал себе главный вопрос относительно своего противника.
Феррус Манус скрестил руки на груди.
— Какой вопрос?
Фулгрим улыбнулся:
— Почему они остаются здесь?
— Ты хочешь втянуть меня в философские дебаты? — огрызнулся Феррус Манус. — Лучше обратись к итераторам, уверен, они дадут тебе не такой прямолинейный ответ, как я.
Фулгрим повернулся к воинам обоих Легионов.
— Тогда задайте этот же вопрос себе, — предложил он. — Если могущественная флотилия военных кораблей охотится за вами и жаждет уничтожить, почему бы просто не покинуть этот сектор? Почему не перебраться в более спокойное место?
— Я не знаю, брат, — признал Феррус Манус. — Почему?
Юлий ощутил на себе взгляд своего примарха, но напряженная тяжесть ожидания придавила его к скамье. Если на вопрос не в состоянии ответить примарх, какие могут быть шансы у него? Он поднял голову, встретился взглядом с Фулгримом, и ответ пришел сам собой.
Юлий вскочил.
— Они не могут уйти, — сказал он. — Они заперты в этой системе.
— Заперты? — с противоположного конца зала переспросил Сантар. — Каким образом?
— Не знаю, — сказал Юлий. — Может быть, у них нет навигатора.
— Нет, — вмешался Фулгрим. — Дело не в этом. Если бы у них не было навигатора, Пятьдесят вторая экспедиция давно бы переловила их корабли. Должно быть что-то другое. Что?
Юлий смотрел, как офицеры обдумывают вопрос, хотя знал, что его примарху ответ уже известен. Мысль только начала оформляться в его мозгу, как со своего места поднялся Габриэль Сантар.