Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 14)

— Лорд Эйдолон в сопровождении отряда численностью около роты на «Гордом сердце» отправится к Поясу Сатира Ланкса, чтобы удостовериться, что имперские управляющие должным образом воплощают в жизнь законы Империума. Капитан Тарвиц и капитан Люций, вам следует подготовить своих людей для немедленного перебазирования на борт «Гордого сердца». Это будет первым заданием для вас в качестве новых членов Братства Феникса, так что я не жду от вас ничего другого, кроме совершенного выполнения приказа. Я знаю, что вы меня не разочаруете.

Оба офицера отдали честь, и Соломон видел, что, несмотря на сожаление из-за невозможности дальше воевать вместе с основными силами Легиона, доверие Фулгрима наполнило их сердца радостью.

Но еще он заметил, что похожей радости не было в сердце Эйдолона, и знал, что лорд-командир, несмотря на честь сражаться под руководством Воителя и командовать значительными силами, разочарован подобным назначением. Но поскольку сражениями на Лаэране руководил Веспасиан, другого выбора не оставалось. Соломон знал, что Эйдолон прекрасно это понимает и, окажись он на месте лорда-командира, сам испытал бы горькое разочарование.

— После вашего возвращения мы будем воспевать вашу храбрость, а сейчас давайте пировать и пить в честь грядущей победы над Лаэраном! — провозгласил Фулгрим.

Врата Феникса распахнулись, пропуская слуг с подносами, нагруженными изысканными блюдами и сосудами с вином.

— Выпьем за предстоящую победу! — крикнул Фулгрим.

5

Сбиты

Следуем за «Огненной птицей»

Храм Искушения

Штурмкатера и «Громовые ястребы», поднявшиеся в воздух над последним из лаэранских атоллов, составляли одну из самых больших армад, когда-либо применявшихся в течение всего Великого Крестового Похода. В последних лучах заходящего солнца с уже захваченных атоллов взлетело девять сотен кораблей, время вылета и курс следования для каждого был рассчитан самим примархом, чтобы новая атакующая волна подходила к цели в точно назначенное время.

Истребители и бомбардировщики с завыванием поднимались в воздух в облаках коралловой пыли и реактивных газовых струй, а следом за ними поднимались штурмкатера и «Ястребы». В несколько минут небеса над всеми атоллами заполнились темными хищными силуэтами, которые кружили подобно вороньим стаям, готовые к выполнению своей убийственной миссии. По сигналу с орбиты корабли разом изменили курс и по безоблачному синему небу устремились к своей жертве.

Фулгрим стартовал с палубы «Гордости Императора» на «Огненной птице» — боевом судне, спроектированном и построенном под его личным руководством в оружейных мастерских флагманского корабля. Размах его крыльев был больше, чем у обычного штурмкатера, их стреловидные плоскости были изящно приподняты, а слегка опущенный нос придавал кораблю сходство с хищником, готовым закогтить жертву.

«Огненная птица» ворвалась в атмосферу Лаэрана, и ее крылья окутали языки призрачного пламени, осветив тьму, словно комета.

Внутри штурмкатера Соломона все металлические части блестели позолотой, а почти все свободные поверхности были заняты мозаичными картинами победных сражений воинов Легиона бок о бок с Лунными Волками. Солдаты в серо-стальных доспехах были изображены вперемежку с пурпурно-золотыми Детьми Императора, и Соломон, глядя на дрожащую и качавшуюся перед ним картину, внезапно ощутил укол сожаления о былом товариществе.

— От этого становится только хуже, — произнес Гай Кафен, заметив беспокойство Соломона.

— Спасибо! — крикнул он в ответ. — Я просто стараюсь не думать о стене заградительного огня, сквозь которую придется пролететь, прежде чем мы доберемся до этого проклятого атолла.

Рев двигателей, несмотря на действие фильтров шлема, заглушал почти все прочие звуки. Треск взрывов казался далеким и неясным, бронированный корпус штурмкатера обеспечивал отличную защиту от снарядов, и все же каждый из воинов хорошо знал, какую опасность они представляют.

— Мне это не нравится! — крикнул Соломон. — Я терпеть не могу полагаться на судьбу при высадке на поле боя, когда обстоятельства выходят из-под моего контроля.

— Ты уже не раз об этом говорил, — заметил Кафен. — И когда мы летали на штурмкатерах, и когда ездили на «Рино». Но в данных условиях нам пришлось бы научиться ходить по воде, чтобы добраться до места.

— И вспомни, что случилось с ударной группой на Атолле-19, — ответил ему Соломон. — Корабль едва не разбился вдребезги о скалу! Слишком много хороших воинов погибло в пламени еще до того, как они получили возможность испытать свою боевую удачу.

— Боевую удачу? — насмешливо переспросил Кафен, покачивая головой. — Клянусь, иногда после твоих разговоров об удаче и богах войны мне кажется, что пора поставить в известность капеллана Чармосиана. Мне все это нравится не больше, чем тебе, но ведь для нашей безопасности приняты все возможные меры, не так ли?

Соломон кивнул, признавая правоту Кафена. Лорд Фулгрим, понимая, что весь флот должен разделить с Астартес честь покорения Двадцать восемь — три, позволил подняться в воздух армейским истребителям, чтобы уничтожить самые активные батареи обороны лаэров.

Теперь большая часть противовоздушных орудий защитников атолла превратилась в груды развалин, но несколько огневых точек еще оставались в сохранности и продолжали сопротивление. Соломон перевел взгляд на длинные ряды сидений пассажирского отсека, чтобы определить, какое впечатление их беспокойный перелет оказал на воинов. К своему немалому удовольствию, он увидел, что люди спокойны, как если бы это был обычный тренировочный вылет.

Его солдаты сохраняли спокойствие, а он, несмотря на все уверения Кафена, испытывал тревогу и необходимость, по крайней мере, повидать управлявших штурмкатером пилотов. Соломон учился управлять штурмкатером и даже тренировался на более современных «Громовых ястребах», но не мог не признать, что в лучшем случае способен вести судно лишь в благоприятных условиях.

В бой их должны везти другие, более искусные летчики, поскольку план примарха требовал абсолютной и беспрекословной точности и согласованности действий.

Соломон ударил ладонью по замку ремней, отстегивая их, и поднялся на ноги, ухватившись за латунный поручень, проходивший под потолком вдоль всего отсека.

— Я иду в рубку, — заявил он.

— Ты собираешься взяться за штурвал? — поинтересовался Кафен. — Я уже чувствую себя в полной безопасности!

— Нет, я только хочу посмотреть, что там происходит.

Кафен ничего не ответил, и Соломон зашагал к рубке. Внезапно катер содрогнулся и по корпусу застучали осколки разорвавшегося вблизи снаряда. Капитан Деметр прошел через пассажирский отсек и рывком распахнул дверь кабины пилотов.

— Сколько нам еще осталось лететь до зоны высадки? — крикнул он, перекрывая рев двигателей.

Второй пилот оглянулся.

— Две минуты! — ответил он.

Соломон кивнул, ему хотелось поговорить, но он не решался отвлекать пилотов от их работы. Ночное небо за бронированным стеклом рубки было освещено разрывами заградительного огня и артиллерийского обстрела. Истребители флотилии вели бой с уцелевшими кораблями лаэров, чтобы расчистить путь для воинов Легиона. Впереди Соломон уже видел плывущий в небе ярко освещенный остров — храмовый атолл, словно маяк, разгонял ночную тьму.

— Глупо, — пробормотал он себе под нос. — Мне надо было просто на время отключиться.

Рубку пилотов заливал дрожащий красноватый свет, и внезапно Соломону на ум пришло сравнение с морем крови. Он начал обдумывать эту мысль как возможную примету грядущего сражения, но вскоре выбросил ее из головы — глупое занятие. Приметы и предзнаменования существуют лишь для слабых умов, которым неведомы Имперские Истины, да для диких варваров, пытающихся объяснить для себя восход солнца и выпадение дождей.

Соломон считал себя выше неразумных суеверий, но вспомнил свою неискоренимую привычку перед каждой битвой вносить улучшения в свои доспехи и тщательно их проверять ради собственной безопасности. Он усмехнулся — кое-кто мог бы счесть и этот обычай суеверием. Но Соломон считал, что забота о доспехах и оружии — всего лишь проявление благоразумия.

Сложная паутина траекторий снарядов и взрывов полностью завладела его вниманием, и Соломон, не желая возвращаться на свое место, присел на корточки у двери рубки. Несколько мгновений он наблюдал за сложным танцем огня, но вдруг все залило ослепительное сияние, и над их штурмкатером пронеслась «Огненная птица». Огромная скорость корабля примарха означала, что Фулгрим в числе первых высадится на атолле.

Крылья «Огненной птицы» все еще были окутаны языками огня, и Соломон с улыбкой отметил, что намерение примарха начать сражение с наступлением ночи не было случайным. Алые отсветы заплясали на лицах пилотов, а Соломона вновь охватило зловещее предчувствие чего-то ужасного.

Что-то должно произойти, но не с ним лично, а с Легионом.

Внезапно штурмкатер сильно тряхнуло, первый пилот выругался, и Соломон напрягся всем телом. Удар пришелся в борт, их штурмкатер накренился и стал падать.

В памяти мгновенно всплыли картины простиравшегося под ними бездонного океана и сражений в его темной бездне. Соломон не испытывал ни малейшего желания снова спускаться в этот холодный подводный мир.