Грегори МакДональд – Жребий Флетча (страница 7)

— Можно сказать, что все.

— Вы — безработный, — уточнила девушка. — А потому пишете книгу.

— Вы попали в точку.

— О Ватикане?

— Почему о Ватикане?

— Вы же пишете книгу в Италии.

— Я работаю над биографией Эдгара Артура Тарпа, младшего.

— Вы пишете книгу об американском художнике в Италии?

— Очень действенный метод, знаете. Присутствует эффект отстраненности.

— И к тому же тридцать тонн неудобств.

— Вы меряете неудобства тоннами?

— В вашем случае, да. Простые смертные, вроде меня, обходятся килограммами.

Она накрыла своей рукой руку Флетча, лежащую на подлокотнике, одним пальцем приподняла два его, потом отпустила.

— У меня складывается впечатление, что многочисленность экс-жен и экс-работодателей придает вашей жизни определенную фрагментарность. И вам недостает клея, связывающего ее воедино.

— Помогите мне, — улыбнулся Флетч. — Спасите меня от самого себя.

— Как вас зовут?

— Ай-Эм Флетчер.

— Флетчер? Никогда не слыхала о вас. А с чего такая помпезность?

— Помпезность?

— К чему говорить: «Я — Флетчер»[4]. Разве кто-то в том сомневается? Почему не просто Флетчер? — Девушка продолжала играть его пальцами.

— Мой первый инициал — буква Ай. Второй — Эм.

— М-м-м, — девушка покачала головой. — Да у вас чуть ли не родовая травма. А зовут вас Ирвинг?

— Хуже. Ирвин.

— Мне нравится имя Ирвин.

— Такое имя никому не может нравиться.

— Просто вы относитесь к нему с предубеждением.

— У меня есть на то основания.

— У вас красивые кисти.

— По одной на каждой руке.

Двумя руками она согнула пальцы его левой руки в кулак, подтянула на пару дюймов к себе, отпустила, продолжая смотреть на него.

— Вы пробежитесь ладонями по моему обнаженному телу?

— Здесь? Сейчас?

— Позже, — ответила она. — Позже.

— Я думал, вы уже и не попросите об этом. Прислать вам кисти рук с коридорным или принести самому?

— Мне нужны только кисти. Об остальных частях тела я ничего не знаю, за исключением того, что вы со всеми ладите.

Флетч сжал одну ее руку, вторую она положила сверху, подтянула ноги к креслу.

— Мисс, вы поставили меня в неловкое положение.

— Я к тому и стремилась.

— Я не знаю ни вашего имени, ни вашей фамилии.

— Эрбатнот, — ответила девушка.

— Эрбатнот! — Флетч вырвал руку. — Только не Эрбатнот.

— Эрбатнот, — повторила она.

— Эрбатнот?

— Эрбатнот. Фредерика Эрбатнот.

— Фредди Эрбатнот?

— Вы слышали обо мне. Я отмечаю внезапную бледность, проступившую под итальянским загаром.

— Слышал о вас? Да я вас выдумал!

Самолет уже катился по посадочной полосе аэропорта Хендрикса.

На лице девушки отразилось изумление.

— Что-то я вас не поняла.

— Выдумал, — кивнул Флетч, расстегивая ремень безопасности. — Будьте уверены.

Глава 4

Гостей встречала миссис Джейк Уилльямс, Хелена (она настаивала, чтобы к ней обращались именно так), хозяйка конгресса Ассоциации американских журналистов.

— Флетчер, дорогой! Ты прекрасно выглядишь.

Она протянула руки, чтобы обнять его.

— Привет, Хелена, как поживаете? — Флетч наклонился и поцеловал ее.

Они стояли неподалеку от регистрационной стойки в вестибюле отеля.

Лимузин поджидал их у трапа самолета. Словно забыв о существовании багажа, Флетч прямиком направился к нему, залез в салон и сел. Несколько минут спустя открылась дверца и Фредерика Эрбатнот устроилась рядом с ним.

После того, как багаж уложили на крышу, а остальные пассажиры расселись, они покинули аэропорт, проехали через маленькую деревеньку с торговым центром на окраине и взяли курс на плантацию.

Путь не занял много времени и скоро они свернули на подъездную дорожку к особняку. По обе стороны тянулись изумрудные поля для гольфа. Лимузин остановился перед светло-синей тележкой для гольфа, перегораживающей дорогу. Впереди гордо высился особняк из красного кирпича, с белыми колоннами и кирпичными же пристройками по обе стороны. Флетч предположил, что подобная же пристройка есть и позади дома. В пристройках располагались номера для гостей, но архитектор приложил немало усилий, дабы сохранить дух старины, и в полной мере добился желаемого.

На последнем повороте Флетч заметил сверкающую на солнце голубую гладь бассейна. А дальше тянулись зеленые лужайки, очерченные вдалеке белой изгородью.

По пути никто не произнес ни слова.

Даже вежливый вопрос водителя: «Хорошо долетели?» — заданный, едва он сел за руль, остался без ответа.

Казалось, они едут на похороны, а не на конгресс.

Собственно, они и ехали на похороны.