Грегори Киз – Настоящая королева (страница 80)

— Вам нельзя так думать, ваше величество. Страх и тревога тишь помешают вам. Вы должны сохранять уверенность. Необходимо быть твердой ради самой силы, а не для достижения результата.

— Я попытаюсь, — ответила Энни, ей пришлось сглотнуть, в горле у нее совсем пересохло.

Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой. Почему это бремя легло на ее плечи? Почему святые выбрали ее, ведь она хотела тишь кататься на лошади, пить вино, сплетничать с Острой, может быть, влюбляться? Почему она всего этого лишена?

«Я скучаю по тебе, Остра. Мне так жаль.»

И на Энни накатила волна столь необходимого ей гнева, и она шагнула в другой мир.

Арилак.

Сначала ответа не последовало, но потом над зеленью поднялась серая тень, подобная дыму, и неохотно возник бледный образ женщины.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала Энни.

— Я почти поглощена, — еле слышно ответила арилак. — Едва ли я смогу помочь.

— Что тебя поглощает?

— Ты, — ответила арилак. — Хотя сама не замечаешь этого.

— Кто ты? — спросила Энни.

— Ты уже задавала этот вопрос.

— Да, но ты не дала ответа. Кто ты?

— Кем была. Кем буду. Я никогда не была живым человеком. Я родилась здесь. Создана здесь.

— Кто тебя создал?

По губам арилак промелькнула бледная улыбка.

— Ты.

И тут Энни все поняла, куски головоломки встали на свои места, теперь она была готова.

— Прощай, — сказала Энни.

И арилак исчезла, а в руках Энни запульсировала сила, и она поняла, что эта сила теперь останется с ней.

Она шагнула в сторону, так что иной мир замерцал вокруг нее, но также и Новые Земли, Андемер, замок и войско Ханзы.

Энни оглядела тысячи воинов вражеского войска, собравшихся, чтобы ее уничтожить, врагов, лишивших ее той жизни, к которой она стремилась, и превративших ее в это; она ощутила холодную ненависть, какой никогда не испытывала прежде.

Энни это понравилось, а сила, поселившаяся в ней, уже множество раз питалась ее ненавистью. Она знала, что нужно делать.

Когда через несколько колоколов Артвейр пришел к Энни, он все еще был бледен.

— Надеюсь, тебя больше не будет тошнить? — спросила она.

— Нет, ваше величество, — ответил он. — Мой желудок пуст.

— Ты меня удивил, ведь тебе многое довелось повидать.

Он закрыл глаза и кивнул. Энни увидела, как несколько раз дрогнул его кадык.

— Кое-кому удалось уцелеть, — сказал он. — Что ваше величество желает с ними сделать?

Она немного подумала.

— Сколько их осталось?

— Около тысячи.

— Так много, — заметила она.

— Сегодня утром их было пятьдесят тысяч, ваше величество.

— Ну, так убейте их. Я хочу, чтобы Ханза поняла — если они будут продолжать нападать на нас, им не будет пощады.

— Могу ли я напомнить вам, что ваша мать находится в заложниках у Маркомира?

— Да, и Маркомир приказал ее казнить. Как еще я могу показать, какую цену он заплатит за войну с нами? Как еще я могу ее спасти?

— Могу ли я дать вам совет, ваше величество?

— Конечно.

— Проявите милосердие. Пусть они вернутся в Ханзу и расскажут о том, что видели здесь. Какая армия решится на нас напасть, если они узнают, что их здесь ждет?

По тону Артвейра Энни все сразу поняла.

— Тебе их жалко, — с укором сказала она.

— Святые, да, — не стал возражать, Артвейр.

— Они бы нас перебили, — заметила Энни,

— Несомненно, — ответил Артвейр, лицо которого превратилось в маску.

— Я не хочу быть жестокой, — подумав, сказала Энни. Ей показалось, что сейчас нужно произнести именно эти слова. — Так ты уверен, что будет правильно их отпустить? Или в тебе говорят чувства?

— Ваше величество, я плохо понимаю, что произошло сегодня утром. Однако оставшиеся в живых ханзейцы говорят, что было солнечное затмение, с неба пролилась кровь и посыпались змеи. Они видели, как внутренности их товарищей вылезали из животов, извиваясь, как угри на сковородке. Мне кажется, что рассказ, повторенный тысячью уст, принесет нам больше пользы, чем тысяча смертей.

— Хорошо, — вздохнула Энни. — Позаботься об этом. Теперь, когда мы закончили здесь, я хочу вернуть Копенвис.

— Теперь это будет не трудно, — сказал Артвейр. — Вы будете нас сопровождать, ваше величество?

— Нет, — ответила она. — Полагаю, ты справишься силами армии, Артвейр. А мне следует на некоторое время вернуться в Эслен. Но можешь не сомневаться, когда придет время вторгнуться в Ханзу, я буду с вами.

— Вторгнуться в Ханзу, ваше величество?

— Я не вижу причин позволять им когда-нибудь повторить нападение на Кротению. А ты?

— Я? Конечно, ваше величество.

— Вот и хорошо. Пришли моих телохранителей, я выступаю в Эслен через два колокола. И передай Кейп-Шавелю, что я хочу, чтобы он присоединился ко мне, когда армия форсирует Свежесть.

— На юге все еще находится армия Церкви, — напомнил Артвейр.

— Они уже отступили, — сказала Энни. — Я не совсем понимаю, почему. Однако я отправлю к ней несколько пленных ханзейцев. Пусть они передадут Церкви, что, если они еще раз пересекут нашу границу, с ними будет то же самое, что с войском Ханзы.

Артвейр кивнул, поклонился и вышел.

Энни возвращалась в Эслен, ее встречали толпы людей, но в начале пути, когда ее отряд преодолевал первые лиги, она уловила разлитый в воздухе страх, смешанный с ликованием, словно люди боялись, что она может их уничтожить, если они будут встречать ее недостаточно восторженно. Но чем дальше Энни отъезжала от спаленных полей Поэлсилда, тем искренней становилась радость людей. А к тому времени, когда она оказалась в Эслене, в ней видели уже настоящую спасительницу королевства. Многие выкрикивали “святая королева Энни”, другие “Виргенья II”.

Она приняла ванну и отдохнула, а на следующее утро позавтракала на террасе вместе с Джоном. Он рассказал ей о последних новостях и дал подписать стопку бумаг. Потом он смущенно посмотрел на Энни.

— В чем дело. Джон? — спросила она.

— Вам пришло множество писем, ваше величество, некоторые важные. Большинство не слишком. Но одно из них требует немедленного внимания.

— В самом деле? И от кого же оно?

От нашего бывшего прайфека, Марше Хесперо.

Энни замерла, не донеся булочку до рта.