Грегор Самаров – Европейские мины и контрмины (страница 99)

Он быстро развязал грубый холст и поставил находившийся в нём ящичек на стол, освещённый простой лампой.

В глазах молодой женщины сверкнула молния. Она тихо вскрикнула с торжествующей радостью и с невольным движением бросилась, как тигр на добычу, к столу и схватила обеими руками ящичек.

Потом глубоко вздохнула, закрыла глаза на минуту и прижала руки к груди, стараясь овладеть собой.

Когда она открыла глаза, последние горели тихой радостью; она подошла к Жоржу, протянула ему руку и сказала нежным тоном:

— Простите, мой друг, если я мысленно обвиняла вас, тогда как вы принесли мне средство спасти мою честь, и, — прибавила она с лёгким румянцев, — открыть дорогу к счастью!

Она подошла ещё ближе и положила голову к нему на грудь.

— Луиза! — вскричал он испуганно, между тем как его глаза горели счастьем. — Взгляните на мою запачканную блузу!

Она не отвечала ничего, приподняла голову, не отнимая её от его груди, и посмотрела на него такими глазами, что молодой человек задрожал от избытка блаженства.

Он нагнулся и напечатлел на её полураскрытых губах искренний поцелуй.

Несколько мгновений они не выпускали друг друга из объятий, потом она тихо высвободилась, заглянула ему в глаза и сказала:

— Как добыли вы, дорогой друг, этот ящичек? Каким опасностям вы подвергались из-за меня!

— Не спрашивайте, — отвечал он, угрюмо смотря вниз, — если знатные без разбора употребляют против нас всю силу своего положения и средств, то будет ли несправедливостью, если мы защищаемся единственно возможным для нас оружием — хитростью и ловкостью, приобретаемой посредством нашего ремесла? — Он помолчал несколько мгновений. — Ящичек, содержащий столько важных для вас документов, здесь, — сказал он потом, — оставим же всё прочее.

— Но, — сказала она, проницательно глядя на молодого рабочего, — уверены ли вы, что подозрение не поведёт к следствию, которое может поставить вас в опасное положение, я не утешусь, если ваша преданность ко мне будет гибельна для вас…

— Не беспокойтесь, — отвечал он почти весело, — мой путь не выдаст меня, никто не откроет моих следов. Но прежде всего откроем ящичек и удостоверимся, находятся ли в нём желаемые бумаги!

Молодая женщина бросилась к ящичку.

Он был заперт.

— Есть у вас какой-нибудь железный инструмент? — спросил он.

Она осмотрелась вокруг и подала ему железную полосу, которой ворошила угли огня в камине.

Жорж сделал надрез в ящичке, вставил туда железную полосу, завернул всё толстым холстом, чтобы заглушить треск, и одним нажатием своей могучей руки сломал замок.

Потом поставил открытый ящичек на стол.

Молодая женщина робко подошла к Жоржу.

— Мой друг, — сказала она тихим, едва дрожащим голосом, — не нахожу слов выразить вам свою благодарность, задачей моей жизни будет сделать вас счастливым, если б даже я обманулась в своих надеждах и не нашла желаемого! Однако, — продолжала она, поднимая на него глаза с восхитительным смущением, — мне будет тяжело, но если проснётся мадам Ремон, услышит нас, застанет вас здесь…

Она закрыла лицо руками.

Жорж взглянул на неё с выраженьем любви и счастья.

— Вы правы, — прошептал он, — посмотрите, заключаются ли в ящике ваши бумаги. Завтра расскажете мне. Покойной ночи!

— Ещё одно, — сказала она, — надобно быть осторожным, унесите этот ящичек, разломайте его и бросьте обломки за городом, в реку. Надобно устранить всякую возможность опасности для вас!

Схватив ящичек, она вытрясла содержимое им на подушку и подала ящичек молодому человеку. Потом снова подошла к нему и, подставив лицо, прошептала:

— Покойной ночи, мой милый Жорж!

Он взял одной рукой ящичек, другой обвил молодую женщину и быстро поцеловал в губы.

Глаза его горели, он весь дрожал и, оторвавшись от молодой женщины, шепнул:

— Покойной ночи!

С этими словами он оставил комнату и, точно пьяный, пошёл неверными шагами в свою комнату.

В передней царствовали мёртвая тишина и мрак; поэтому молодой человек, даже не находясь в таком состоянии, при котором невозможны никакие наблюдения, не мог бы заметить, что дверь в комнату глухого старика Мартино была не плотно затворена.

Когда Жорж вошёл в свою комнату, дверь эта затворилась и замок щёлкнул едва слышно.

Как только Антония осталась одна, лицо её утратило робкое и любящее выраженье. Глаза её сверкали торжествующей гордостью, ноздри расширились, как у благородного коня, летящего к цели на скаковом кругу; победоносная улыбка полураскрыла её губы, из-за которых виднелись блестящие зубы.

Она собрала бумаги, лежавшие на подушке, и отнесла их на стол.

Между бумагами оказалось несколько свёртков с золотом.

— А, — произнесла она улыбалась, — приятное с полезным!

Потом задумалась на минуту.

— Бедняжке было трудно и тяжело, ему придётся ещё претерпеть горе; кажется, он искренно меня любит, он почти растрогал меня и по крайней мере должен воспользоваться материальными плодами! — И спрятала в комод свёртки с золотом.

— Теперь, мой дорогой граф Риверо, — сказала она, садясь за стол, — вы будете довольны! Но сперва я пересмотрю для себя эти бумажки. Говорят, знание — сила, а я хочу быть сильной — посмотрим же, что тут есть интересного.

И она углубилась в чтение писем и заметок, лежавших перед ней на столе.

Вскоре она принесла бумаги и письменный прибор и начала переписывать некоторые документы.

На другое утро Жорж, по обыкновению, встретился с нею в передней.

Она приветствовала его блаженной улыбкой.

— Я нашла то, что искала, — прошептала она, — теперь я могу предъявлять свои права. Но, — прибавила она грустно, — является новое затруднение, — как могу я воспользоваться этими бумагами, не возбудив вопроса о том, каким путём я приобрела их?

Он был поражён.

— Во всяком случае, главная цель достигнута, — сказала она, — я могу доказать вам свою невинность, что была жертвою обмана.

— Разве нужны подобные доказательства? — спросил он.

— Для вас — может быть, нет, — возразила она, — для меня же самой оправдание было безусловно необходимо. Мы спокойно переговорим обо всём и придумаем, что делать. Вы ведь моя опора и защита, — прибавила она с обворожительной улыбкой, — теперь же торопитесь унести ящичек, вы обещаете мне бросить обломки в реку, далеко от Парижа?

— Я готов сделать это, — сказал он, — и желал бы похоронить вместе с тем печальное прошлое.

— Мои надежды принадлежат счастливому будущему, — отвечала она, пожимая ему руку.

Мадам Ремон вышла из своей комнаты.

— Прилежная юность стыдит меня, — сказала она, ласково кланяясь молодым людям. — Вы уже встали, Жорж, пробыв долго на работе, на которую отправились с вечера?

— Мне необходимо идти со двора, — отвечал молодой человек, — и я привык мало спать. — До свиданья сегодня вечером! — сказал он, взял узелок из своей комнаты и сбежал с лестницы.

— Отличный, добрый молодой человек, — заметила старуха, смотря ему вслед, — он будет примерным мужем, каких мало в наше время, — прибавила она с ласковым и вместе с тем проницательным взглядом на свою молодую жилицу. — Однако ж, — продолжала она, когда последняя отвернулась в смущении, — мне также надобно идти со двора за покупками. — Стерегите дом, милое дитя, и если что будет нужно бедному Мартино, то потрудитесь подать ему.

Она взяла корзинку, повязала голову платком и вышла из дому, чтобы закупить на ближайшем рынке всё необходимое для её маленького хозяйства.

Антония возвратилась в свою комнату.

Приведя в порядок бумаги и копии, она оделась, чтобы идти со двора.

— Итак, окончено это странствование по житейским пропастям, — сказала она, — к счастью, оно было намеренное и добровольное. Я добыла сокровище, которого искала, и снова поднимаюсь на яркую и светлую поверхность, обогатившись одним талисманом, который даёт влияние и могущество!

Стукнули в дверь, и вслед за тем вошёл старик Мартино в своём парике и синих очках.

Молодая женщина пошла к нему навстречу с приветливой улыбкой и спросила скорее взглядом, чем голосом:

— Чем могу служить вам?

Старик вошёл в комнату и запер дверь, потом сделал несколько шагов вперёд и осмотрелся вокруг.

Антония с удивлением смотрела на него.