Грегг Даннетт – Что скрывают мутные воды (страница 57)
Он замолкает, и повисает тишина – только ветер свистит в скалах.
– Все в порядке, Сэм. С тобой все в порядке, – уверяет его Эмили, голос у нее раздраженный. – Сейчас мы отведем тебя внутрь, и ты сможешь прилечь. Давай же! Сэм, ты идешь первым, Билли посередине, а я – замыкающая. Я буду показывать тебе, куда идти, лучом.
– Эм, я не знаю. Нет, не знаю… – Отец не двигается с места.
Внезапно Эмили взрывается. Она подскакивает к отцу и начинает что-то быстро и горячо ему говорить. Я могу разобрать не все, но она опять повторяет, что нам надо спрятаться и что других вариантов нет. Что внутри не так уж и плохо. В той комнате есть койки, на которые можно лечь. Когда она замолкает, я вижу сквозь сумрак, как отец кивает. Потом поворачивается ко мне и берет за плечо.
– Ладно. Идем, Билли. Устроимся там на ночевку. – Он неуверенно идет в сторону входа в пещеру.
– Осторожно, уступ низкий, – окликает его Эмили у меня из-за спины. Я чувствую легкий толчок между лопаток – она поторапливает меня – и следую за желтым лучом ее фонарика к расселине в скале.
Глава 72
Послание было написано задом наперед, нацарапано по запотевшему стеклу неуверенным пальцем. Корявыми печатными буквами. Тем не менее первое слово Уэст прочла сразу:
Дальше тот, кто его оставил, явно сообразил, что надо экономить место. Следующая строка гласила:
Капельки влаги бежали от букв вниз; надпись казалась совсем свежей. Когда ее сделали? Час, полчаса назад? Может, даже меньше. Уэст снова подумала про машину, которая попалась ей на улице. Поскольку телефон уже был в руке, она сфотографировала стекло. Капли продолжали течь. Мысли стремительно закружились у нее в голове.
Пещеры Нортэнда? Кажется, она ничего не слышала о них. Хотя нет, что-то до нее доходило про заброшенные серебряные копи. Нельзя побывать в Силверли и не узнать про знаменитые приливные ванны, а вот пещеры… Где они? Собственно, почему бы им там и не быть; береговая линия сплошь из скал и утесов. Она постаралась мыслить последовательно. Ванны обнажаются только в отлив, в другое время к ним не подобраться. Наверное, и с пещерами то же самое? Но это только ее догадка. Правда, сейчас как раз отлив. И сильный – когда они были в Спасательском клубе, Уэст обратила внимание, как далеко отступила вода. В тот момент это ничего ей не сказало, зато теперь…
Теперь надо думать быстро! Сколько времени уйдет на то, чтобы вернуться в департамент и организовать полицейскую операцию? Целая уйма – это очевидно. До прилива не успеть. Ей придется действовать самостоятельно. Уэст побежала обратно вокруг бунгало, одновременно набирая номер Роджерса. Запрыгнула в машину, еще раз обвела улицу глазами, но та по-прежнему была пуста и безлюдна.
Звонок прошел, она прижала трубку к уху, мечтая скорей услышать ворчливый голос напарника, но вместо него раздался сигнал «занято».
– Вот же дерьмо! – ругнулась она. Снова заставила себя думать. Пролистала список контактов и нашла номер Лэнгли. Набрала, подождала, прикидывая, как внушить ему, что реагировать надо незамедлительно. Но и у Лэнгли было занято, так что Уэст в отчаянии изо всех сил ударила кулаком по рулю.
– К черту! – Она сбросила звонок. Поняла, что они, видимо, разговаривают между собой: обсуждают признание Дэна Ходжа. Можно было попытаться позвонить кому-то еще, но Уэст не собиралась больше терять время. Если Билли Уитли увезли в пещеры на Нортэнде, каждая минута на счету. Она нащупала пистолет в кобуре под мышкой. Обычно он ей только мешал. Но сейчас Уэст обрадовалась, что у нее есть оружие. Если Роджерс действительно разговаривает с Лэнгли, то вряд ли это надолго. Она написала напарнику сообщение, указав, куда направляется. И завела мотор.
Глава 73
В пещере темно и холодно. Я слышу шорох наших шагов по камням, всплески в лужицах воды. С потолка кое-где срываются капли.
– Иди вперед. Дальше будет посуше, – доносится у меня из-за спины голос Эмили. Моя собственная тропа, ведущая в глубину пещеры, освещена ее фонарем. Моя гигантская тень пляшет на стенах, словно какой-то людоед заманивает нас внутрь.
– Пещера сужается, придется перебираться через валуны. Но проход есть, – говорит Эмили, пока мы пробиваемся вперед. Мы уже забрались глубже, чем я когда-либо. Но она права – пол тут почти совсем сухой, и стены тоже. Отец останавливается. Светит фонариком перед собой, однако там сплошная ровная стена. Дальше дороги нет.
– Куда теперь? – спрашивает он, все еще хрипло.
– Продолжай идти, – отвечает Эмили.
– Некуда, – говорит отец.
Она отвечает не сразу – сначала водит фонариком по скале перед нами. Туннель перегорожен. Мы не можем двигаться вперед. Эмили направляет луч на отца.
– Эй! – восклицает он, жмурясь от яркого света и прикрывая глаза рукой.
Голос Эмили меняется.
– Значит, пришли.
Отцу приходится прилагать усилия, чтобы говорить.
– Эм, что происходит? Где комната?
Она пропускает его вопрос мимо ушей.
– Что-то ты не очень хорошо держишься, Сэм… Как ты себя чувствуешь?
– Я… я… – Отец в растерянности. – Эм, в чем дело? Где комната, про которую ты говорила? И перестань светить в меня чертовым фонарем!
– А как насчет тебя, Билли? – Я не могу разглядеть Эмили в темноте. – Какое самочувствие
Понятия не имею, о чем она говорит. Я совсем не хочу спать. Мне просто холодно и страшно.
– Эмили, где комната? Где та спальня? – спрашиваю я.
– Здесь. – Я чувствую, как Эмили дотрагивается до меня в темноте. И подталкивает ко мне что-то. – На. Зажги пару штук. Давайте наконец увидим, для чего мы сюда пришли.
Это свечи. Она передает мне целую пачку, а потом зажигалку. Фонариком светит на свечи, а потом мне в лицо. Глазам становится больно. Но я вытаскиваю одну свечу и подношу зажигалку к фитильку. Замечаю при этом, как сильно у меня трясутся руки.
– Поставь ее на пол и зажги еще несколько, – говорит Эмили. – Можешь немного расплавить другой конец, чтобы свеча держалась.
Я подчиняюсь, и вскоре пещеру озаряют пятна дрожащего желтоватого свечения. Кое-где становятся видны очертания стен и потолка – влажные и заросшие мхами. Я не вижу никакого коридора, ведущего дальше. Никакой комнаты. Тут Эмили гасит фонарь, и огоньки свечей становятся ярче и ярче по мере того, как наши глаза привыкают к освещению. Мы стоим в узкой камере, заваленной камнями с одного конца.
– Эмили, где комната? – спрашиваю я снова. Теперь я вижу ее целиком, а не только луч фонаря, но все еще в виде расплывчатого силуэта в полумраке.
– Ты что, до сих пор не понял, Билли? Я-то думала, ты давно сообразил…
Я не отвечаю. Я уже разглядел, что у Эмили в руках, а отец еще нет.
– Эм, да в чем дело, черт возьми? Мы не можем оставаться здесь. Где та комната, про которую ты говорила?
–
– Эм, что… что ты творишь? – бормочет отец. Говорить ему по-прежнему трудно. – Откуда он у тебя?
– Я же сказала заткнуться, Сэм! Давай снимай рюкзак, садись и помалкивай.
– Нет. Как ты сумела…
– Я сказала
Последние слова она выкрикивает, и отец, хоть и с трудом, выполняет ее приказ.
– Ты тоже, Билли. Снимай рюкзак. Садись.
Пол в пещере – плоский участок скалы, чуть уходящий вниз там, откуда мы вошли – далеко в темноте.
– Забрать у тебя пистолет, Сэм, было парой пустяков. Я вытащила его у тебя из-за ремня, когда ты залезал в машину. Ты проглотил столько снотворного, что даже не заметил этого.
– Снотворного?
– Хочешь сказать, ты сам не чувствуешь?
– Не чувствую чего? – Дыхание у отца учащается. – О чем ты?
Эмили хохочет.
– О чем? Ты явился в мой дом и торчал в нем три дня, а я для тебя готовила и подавала еду. С каждым разом повышая дозу.
– Какую дозу? – помедлив, спрашивает отец.
– Снотворного в первую очередь. У моей бедной бабули в ванной осталась его целая куча. А сегодня с утра я подмешала еще и крысиный яд. Действует он медленно, но скоро должен сработать.
Отец не отвечает. Даже в полумраке я вижу, насколько потрясенное у него лицо.
– Но почему?
До меня доносится громкое дыхание Эмили. Похоже, у нее гипервентиляция. А может, у меня. Я не могу оторвать глаз от дула пистолета. От черной дыры на фоне темноты. Эмили не отвечает отцу.
– Билли, у тебя в рюкзаке два термоса. Вытащи их.