Грегг Даннетт – Что скрывают мутные воды (страница 13)

И тут я замечаю кое-что в самом углу.

Глава 15

На полу, рядом с дверью. Может, конечно, эту вещь вяло попытались спрятать, но она явно не на своем месте в жутком запущенном доме мистера Фостера. Розовый рюкзачок. Я узнаю марку – у некоторых девочек в моей школе есть такие, с большим логотипом в виде красного сердечка спереди. Откуда, скажите на милость, у мистера Фостера девичий розовый рюкзак?

На секунду замираю на месте, уставившись на него. Я не знаю, что это означает – наличие в доме рюкзака, – но у меня плохое предчувствие, очень плохое. Словно я заглянул в пропасть и теперь пытаюсь понять, что там увидел. Мысли разбегаются в голове. Ясно одно – это плохо. Очень плохо.

И есть кое-что еще. До сих пор я воспринимал происходящее как своего рода игру. Или один из своих научных экспериментов. Важный, конечно, но не совсем реальный. Теперь все изменилось. И я понимаю, что мистер Фостер правда может вернуться в любой момент. Правда может подкрасться сзади и схватить меня. Взрослый мужчина, вдвое крупнее одиннадцатилетки. Соседей рядом нет, и никто не увидит, как он затаскивает меня внутрь. Надо убираться отсюда. Прямо сейчас. Как можно быстрее.

Поэтому я больше не пытаюсь проникнуть в дом. Вместо этого делаю то, ради чего и приехал. Видите ли, я же не планировал торчать тут бесконечно, ведя слежку. Я понимал, что у меня будет в лучшем случае пара часов, и шансы, что за это время произойдет нечто важное, крайне малы. Следить нужно долго. Но это не проблема. Для того и существуют технологии.

Я рассчитывал, что возле дома будут деревья или кусты, но лодка гораздо лучше. Она не бросается в глаза и стоит рядом с домом, так что в объектив попадет все, что будет там происходить. Она даже укрыта от дождя, что очень хорошо. Я имею в виду, моя камера, конечно, водонепроницаемая, но иногда дождь попадает на объектив, и потом ничего не видно.

С помощью зажимов я фиксирую камеру на корме лодки, объективом к дому. Камера у меня очень хорошая, новейшей модели. «Денвер WCT-3004 Уайлдлайф». Она реагирует на движение, и когда я ее покупал, в интернете на эту модель было уже 258 четырех- и пятизвездочных отзывов. Были, конечно, и отзывы с одной звездой – в основном от людей, которые не разобрались, как правильно ее устанавливать. Но меня они не смутили, потому что я прекрасно умею устанавливать камеры. У меня большой опыт. Камера дорогая, и я потратил на нее большую часть денег, заработанных на настройке вай-фая. Но оно того стоило. У «Денвер WCT-3004» есть возможность инфракрасной ночной съемки. Это означает, что даже если мистер Фостер прокрадется домой под покровом ночи, я все равно увижу его.

Убедившись, что камера надежно установлена и включена, я медленно отступаю, следя за тем, чтобы ничего не выдавало моего недавнего присутствия. Иду туда, где оставил свой велосипед. Оглядываюсь по сторонам на случай, если мистер Фостер где-нибудь спрятался, но его нет. Как только я отъезжаю, мне становится значительно легче. На самом деле, я чувствую себя просто отлично. Теперь хоть кто-то делает что-то конструктивное, чтобы отыскать бедняжку Оливию Каррен. И у меня возникает то знакомое чувство, которое всегда появляется, когда я устанавливаю камеру. Мне хочется скорей посмотреть, что она запишет.

Глава 16

Приятное чувство продолжается недолго.

– Билли, где, черт возьми, тебя носило?

Отец в гневе. Я еще только заезжаю на парковку, а он уже кричит на меня.

– Я тебя полчаса прождал! Искал и в кафе, и повсюду!

Жму на тормоз – и тут понимаю, что произошло. Дело в ветре: он изменил направление. Утром он дул от берега – это хорошо для волн, – но теперь переменился. Он дует на берег, и серферам это не нравится, потому что ветер рушит волны. За спиной у отца, стоящего, уперев руки в бока, мне видны пенистые рваные гребни, нисколько не похожие на те гладкие и аккуратные, что шли утром.

– Я говорил тебе не уходить далеко. Я тебе говорил. Быстро кидай свой треклятый велик в кузов, и поехали.

Уже открываю рот, чтобы рассказать ему про мистера Фостера и его жуткий дом, про то, как я собираюсь уличить его в том, что он похитил ее, или убил ее, или что-то там еще с ней сделал. Но слова не идут. Вместо этого я позволяю отцу схватить мой велосипед и молча смотрю, как он швыряет его в кузов, так что царапается краска. Сделай так я, он был бы вне себя. Отец запрыгивает в кабину и давит на газ, заставляя мотор взреветь. Я сажусь рядом с ним. Лезть в кузов я даже не пытаюсь. Когда отец в плохом настроении, мне там ездить нельзя.

– Господи, парень! – продолжает он, когда я захлопываю дверцу. – Да что с тобой такое? – Качая головой, спрашивает: – Знаешь сына Крейга, Джеймса? – Но ответить времени не дает. – Он каждые выходные серфит вместе с Крейгом. Даже когда волны громадные, пробует все равно. Пытается. А ты? Я тебя и близко подтащить к воде не могу… – Снова качает головой. – Вот скажи, что я делаю не так?

На самом деле, сравнение нечестное. Джеймс на два года старше меня, и он очень спортивный. Играет в школьной футбольной команде. И вообще, у отца куча приятелей-серферов! Почему для него так важно, чтобы я серфил вместе с ним? Я в молчании пристегиваю ремень и жду, пока минует буря.

– Куда ты ездил вообще? – говорит отец несколько минут спустя, когда мы едем по городу. – Мы каждые выходные бываем на пляже, и ты всегда занят… Где ты бродишь? Чем занимаешься?

Мы останавливаемся на светофоре – том же самом, где до того застрял мистер Фостер.

– Ну же, Билли, расскажи мне!

На этот раз он, похоже, действительно ждет ответа. Я усиленно соображаю. Он все еще в слишком плохом настроении, чтобы рискнуть сказать ему правду.

– Я уже рассказывал раньше, – отвечаю я. – Изучаю территориальные привычки крабов-отшельников…

Отец тут же меня перебивает:

– Господи боже! Ты все еще этим занимаешься? Иисусе! Ты ведь уже не ребенок, Билли! Ты не можешь просто…

Он отрывает обе руки от руля, но потом замирает. Надувает щеки и обхватывает лицо ладонями.

– Вот дерьмо! Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. – Он удивляет меня, резко ударяя ладонями по рулю.

Загорается зеленый свет, но мы не трогаемся с места. За нами кто-то гудит. Отец в ярости опускает стекло и высовывается наружу.

– Да пошел ты, придурок! – орет он на машину за нами. Но потом все-таки начинает ехать. Я слишком напуган, чтобы поглядеть назад – вдруг другой водитель полезет в драку, – но потом все-таки смотрю, и та машина сворачивает в сторону. Некоторое время мы с отцом сидим молча; он медленно едет вперед, а я притворяюсь, что гляжу в окно.

Несколько минут спустя, уже выехав из Силверли, отец внезапно останавливается на обочине. Дорога пустынная, вокруг нас никого нет. Долго-долго отец ничего не говорит. Просто сидит и таращится в пространство.

– Билли, прости, – наконец произносит он. Тон у него совсем другой. Гораздо спокойнее. Он выглядит усталым. – Я не хотел так срываться на тебя. – Отец вздыхает и снова замолкает. Слышен только ровный гул мотора под капотом пикапа. – Просто иногда я беспокоюсь. Понимаешь, Билли? – заговаривает он опять. – Беспокоюсь, что нас с тобой только двое и все такое… Что я не особо хороший отец. Беспокоюсь, что ты где-то болтаешься сам по себе.

Он бросает на меня косой взгляд и ждет, пока я не посмотрю на него в ответ.

– Даже не знаю, безопасно ли это… С тех пор, как та девочка пропала.

Я молчу. Даже не шевелюсь. Я сильно удивлен, что он внезапно вспомнил об этом.

– Ты понимаешь, о чем я? Это тяжело, жить здесь только вдвоем, да, я в курсе. Но мы должны держаться друг друга. Как-то постараться.

Не отвечаю.

– Я постараюсь ради тебя. Ладно, Билли?

Он смотрит на меня, но я по-прежнему ничего не говорю. И не смотрю на него.

– Билли!

Поворачиваюсь лицом к отцу. Но все равно молчу.

Отец несколько раз открывает и закрывает рот, словно пытаясь решить, что сказать дальше. Наконец у него вырываются торопливые слова:

– Слушай, дружище, я сегодня видел Пита на пляже. Знаешь Большого Пита? У него еще серф-магазин в Ньюли. Мы с ним поболтали немного, когда ветер переменился. Что, если нам с тобой прокатиться к нему после обеда? Выберем тебе доску. Твой собственный серф! Ну и все прочее, что положено. Здорово будет, правда?

Когда отец такой, единственный выход – соглашаться с ним. Вот только ничего подобного я не ожидал.

Глава 17

Думаю, пришло время рассказать вам про маму. Все-таки мы с вами уже неплохо друг друга знаем. То есть я расскажу то, что знаю про маму, а знаю я немного, потому что был еще совсем маленький, когда все произошло, а отец об этом говорить не любит. Вот прямо совсем не любит.

Я тоже не особо люблю об этом говорить, если уж честно, но вы, наверное, теряетесь в догадках насчет того, почему она не живет здесь, с отцом и со мной.

Мама работала в больнице медсестрой. Не здесь, на Лорни, – мы жили тогда на континенте, далеко отсюда, и я не знаю толком где, потому что отец становится очень странным, когда я его об этом спрашиваю. Он рассказал мне вот что: как-то вечером мама ехала домой с работы. Она была одна в своей машине, а на улице шел сильный дождь. Было уже поздно, и на шоссе почти никого. Наверное, она сильно устала, потому что долго работала, спасала людям жизни. Впереди на шоссе большой грузовик потерял управление, и его занесло. Он вез такой стальной контейнер, и каким-то образом прицеп с контейнером перегородил дорогу. Водитель просто не успел ничего сделать. Огни на грузовике погасли, а шоссе в том месте не освещалось. Грузовик просто встал. Стальной контейнер блокировал всю проезжую часть. Не повезло. Мамина машина врезалась в него первой. Отец говорил, что для мамы все случилось очень быстро. Но иногда я все-таки думаю о том происшествии. Бывает, когда мы с отцом едем в Ньюли, я замечаю дерево или здание на обочине дороги и считаю, сколько пройдет секунд, прежде чем мы минуем его. Я представляю себе, что чувствовала мама. Как она давила на тормоза, но ничего не происходило и машину тащило вперед по мокрой дороге. Тогда она уже догадалась? И каково ей было?