Грегг Даннетт – Что скрывают мутные воды (страница 15)
Ветер то налетает, то успокаивается. Я очень надеюсь, что сейчас он успокоится, потому что иначе я не смогу заснуть. Заснешь тут, когда такие волки завывают вокруг! А мне надо выспаться, потому что завтра отец наверняка соберется на серфинг. А это означает, что я наконец смогу съездить к дому мистера Фостера. На карте съемка за целую неделю! Может, отец будет серфить весь день; тогда я просмотрю всю запись и выберу лучшие куски для полиции. Они арестуют мистера Фостера, спасут Оливию, и жизнь вернется в привычную колею.
Я, кстати, тут подумал, не попробовать ли стать одновременно и детективом, и морским биологом. Думаю, это было бы неплохо, вот только я не уверен, можно ли заниматься двумя работами одновременно. Я не знаю никого, кто так делает. Естественно, за исключением Эмили. Она официантка и ученая, хотя то, чем она занимается в кафе, неподходящая работа для такой умной девушки. Пожалуй, я предпочту все-таки стать морским биологом, а не офицером полиции. Полицейские по большей части сидят в своих машинах и поедают пончики.
Я сильно устал. В школе на этой неделе мне пришлось несладко. Кроме того, если говорить честно, я немного волнуюсь, потому что это первые выходные с тех пор, как отец купил мне серф. Очень скоро придется ему объяснить, почему я не собираюсь им пользоваться. При мысли об этом я слегка поеживаюсь. За волчьим воем продолжаю слышать рев океана – он словно нарочно напоминает о себе. Стекла в окнах звенят, будто кто-то пытается проникнуть в дом. Знаю, что на самом деле это не так, просто шторм разбушевался. Проверяю показания моей метеостанции. Порыв ветра скоростью пятьдесят восемь узлов. Я не усну, пока шторм не уляжется.
Глава 20
Шторм затих только около трех, но отец проснулся с рассветом. Ветер успокоился, но валы на океане просто
Вы подумаете, что только сумасшедший может подойти к воде в такую погоду, но вы не знаете моего отца. Он напевает себе под нос, и глаза у него широко распахнуты. Если честно, он выглядит именно как сумасшедший. Отец обожает такие дни. Это его стихия.
После шторма на улице похолодало. Я дрожу в своем свитере и напяливаю носки и кеды, прежде чем спуститься вниз. Отец все так же в джинсах и босиком.
– Привет, дружище! Видал волну?
Когда я захожу в кухню, он ест мюсли из глубокой миски. Я бросаю встревоженный взгляд в угол, где стоит мой новенький серф – он там с тех самых пор, как мы ездили в «Зеленую комнату». Отец это замечает.
– Ох, да! Уж прости, парень. Знаю, я обещал позаниматься с тобой в эти выходные, но день сегодня неподходящий. Волны великоваты.
Из бухты снизу до нас доносится грохот – это разбилась очередная волна. Мы оба глядим в окно, стекло звенит в раме. Нам видны волны, набегающие длинной чередой, – они разбиваются далеко-далеко. Отец присвистывает.
– Может, через пару лет, ага? Поставим тебя и на такую. Веришь – это ощущение ни с чем не сравнится. Даже с… – Он не заканчивает фразу, поспешно заталкивая в рот ложку мюсли. – Отложим пока до завтра. Хорошо? – говорит отец, прожевав. – По прогнозу, волнение продержится недолго. Может, завтра уже зайдешь в воду, да?
Я ничего не отвечаю. Это ни к чему – отец все равно не слушает. По сути, его нет в кухне рядом со мной. Он думает только об одном.
– Слушай, нам уже пора. Надо поспешить, пока ветер не переменился. Ты готов?
Я не успел позавтракать, но все равно киваю. Если я его задержу, он только разозлится.
Мне хватает времени взять рюкзак и горбушку хлеба, прежде чем на улице раздается рев мотора. Я выскакиваю во двор. Куда мы едем, мне и так ясно: никто не прогребет через гигантские волны в Силверли – даже отец. Но в Литтли устье реки подправляет волны, а утес немного защищает от ветра, поэтому в такие дни, как этот, серферы собираются там. Я забрасываю велосипед в кузов пикапа, чтобы проехать сначала по пляжу, а потом по городу до дома мистера Фостера и забрать свою карту памяти.
Забираюсь в кузов и кусаю горбушку. Я бы сел спиной к кабине, как обычно, но мешает велосипед. Приходится мне прижаться к борту. Отцовский серф толкает меня в бок, и я отодвигаю его, чтобы освободить немного места. И тут мне кое-что бросается в глаза.
Сначала я не понимаю, что это, – просто вижу блеск, как от маленького зеркальца. Какая-то мелкая вещица застряла между бортом и дном кузова. Я пробую подобраться ближе, чтобы посмотреть, но в этот момент пикап проваливается в выбоину, и я ударяюсь о борт головой. Отец едет слишком быстро. Потираю голову рукой и несколько раз моргаю. Я уже готов наплевать на свою находку, но она снова блестит. Что-то сверкает и переливается в дневном свете.
Я пытаюсь снова, на этот раз осторожнее. Скорее всего, там просто гвоздик или шуруп – остался с отцовской работы, – но какой-то он слишком блестящий. Я просовываю пальцы в щель, но они не пролезают. Я не могу даже дотянуться до этой штуки, не говоря о том, чтобы вытащить ее. Но теперь, сидя ближе, я понимаю, что это такое. И почему выглядит не на своем месте. Это заколка для волос. А блестит на ней бриллиант.
Естественно, дома у нас заколок нет, потому что мы живем вдвоем с отцом. Но девочки в школе носят их, поэтому я знаю, как они выглядят. А бриллиант на заколке, конечно, не настоящий. И не он меня интересует. Я вовсе не подумал, что нашел какое-то сокровище. Обвожу кузов глазами в поисках проволоки или палочки, чтобы подцепить заколку, но ничего не вижу. Мы тем временем уже въезжаем на парковку в Литтли. Там уже стоит четыре или пять машин – все отцовских друзей-серферов. Они непременно приезжают в дни подобные этому, хотя многие остаются на пляже, если волны слишком большие.
Резко тормозим на гравии, и отец распахивает дверцу еще до того, как затихнет мотор.
– Эй, парни! – кричит он приятелям, наблюдающим за тем, как закручиваются волны. Они такие высокие, что видны даже из-за дюн. – Лучший день года, да? Лучший день года! – Отец издает нечто вроде воинственного клича и оборачивается ко мне: – Вылезай, Билли, мне надо взять доску.
Так что у меня не остается возможности вытащить заколку – или что это на самом деле такое. Я немного раздражаюсь от этого, но ненадолго. У меня сегодня масса важных дел. Надо забрать карту памяти из камеры у дома мистера Фостера и добыть доказательства. Так что я выкидываю заколку из головы и достаю из кузова велосипед. Немного слоняюсь рядом с пикапом, пока отец переодевается. Правда, он в таком возбуждении, что мой жест вежливости излишен. Так что я сажусь на велик и отправляюсь в сторону дюн.
Глава 21
На пляже многолюдно. Люди всегда собираются посмотреть, когда на океане шторм. Сейчас прилив, поэтому все отступают к дюнам.
Люблю шторма. Странные вещи выбрасывает на берег, когда волны такие большие. Плавник, например, долго болтавшийся в океане. И выкидку[7] тоже. (Все это попадает в воду из-за происшествий, но плавник смывает с судов, а выкидку сбрасывают оттуда сами люди, вот и вся разница. Не знаю, зачем для них понадобились разные обозначения.) Однажды после шторма на берег выбросило десятки пластиковых корытец со сливочным маслом, причем годным к употреблению. Я набрал целую тонну, и мы ели его несколько недель. Наверное, груз свалился с контейнеровоза. Думаю, эти контейнеры с маслом были плавником. Хотя почему бы не назвать их просто маслом? Ну или пластиком. В другой раз я нашел старый рыбацкий буй, покрытый какими-то жуткими тварями. Никогда раньше я таких не видел: они были похожи на маленьких змеек. Или инопланетян. Или инопланетных змеек. Они цеплялись за буй, а головки у них шевелились во все стороны, словно им хотелось попасть обратно в воду. Я погуглил, что это за существа – оказалось, они называются морские уточки. В Европе их считают деликатесом, и они там дорогущие. Теперь я всегда посматриваю, не попадутся ли они еще где – не чтобы есть, конечно, потому что они отвратительные. Но я мог бы их продать. Пока что они мне больше не попадались.
Сегодня я заметил только пару кокосовых орехов, которые не стал подбирать, потому что их у меня и так много. Ах да, и большого дохлого краба, напомнившего мне о проекте по крабам-отшельникам. Скорей бы разобраться с делом Оливии и вернуться назад к работе!
Поэтому, доехав до Силверли, я немного прибавляю скорость и качу через весь городок к дому мистера Фостера. До сих пор слышу грохот океана, даже отсюда, но в остальном вокруг пугающе тихо, и мне приходит в голову, что на самом деле большинство соседних домов на улице пусты. Оглядываю их: ничего не изменилось с прошлой недели, когда я тут был. Шторы так же задернуты, машин на подъездных дорожках нет. От этой мысли мне делается не по себе.