Грег Иган – Амальгама (страница 56)

– Океан десяти миллионов миров?

– Каждый месяц мы купаемся, плаваем или ныряем в водах очередной планеты.

Ракеш улыбнулся, вспомнив свое «мокрое» прощание. – Звучит здорово. – В действительности подобные фестивали представляли собой всего-навсего большие группы совместно путешествующих друзей, но у каждого из них, как правило, была своя, уникальная атрибутика: претензии на новую социальную структуру, художественное окружение или выбор цели путешествия с целью воздать должное какой-то определенной стороне жизни. Самым соблазнительным в них было то, что эти группы предлагали своим участникам удовлетворительную смесь стабильности и новизны. До тех пор, пока ты оставался их членом, тебе не было нужды обрывать связи со всеми, кого ты знал, ради простой смены обстановки.

– Так с чего ты вдруг вспомнил о нас? – спросила Парантам.

– До меня дошли кое-какие новости насчет Лал, – ответил посланник.

– Лал? – Ответ удивил Ракеша почти так же, как и само появление посланника. – И что же она сделала, чтобы стать знаменитостью?

– Она покинула балдж, не входя в него.

– Ясно, – ответил Ракеш. Если его слова были правдой, это вполне могло повлечь за собой некоторую дурную славу.

– Отчет о внутрисетевом трафике узла, который, по словам самой Лал, послужил ей точкой входа в балдж, наконец-то, достиг узла, послужившего ей точкой материализации, – объяснил посланник. – На это ушло какое-то время, поскольку ее слова о нехватке ключей шифрования, связывающих эти узлы, оказались правдой. Когда дефицит ключей был устранен, и оба узла сравнили свои данные, стало ясно, что Лал солгала о своем происхождении.

– Но ведь отсюда еще не следует, что она ни разу не попадала внутрь балджа, – возразила Парантам. – Она могла войти в него из другой точки, а данные, когда ты сверялся с ними в последний раз, возможно, еще не были синхронизированы.

– Когда я покидал Дарья-е-гашанг, это, строго говоря, было возможно, – неохотно согласился посланник, – но даже тогда возможностей для подобного маневра оставалось совсем немного. Сейчас на значительной территории западного внутреннего диска распространено убеждение, что ее сотворили отчужденные: что воспользовавшись знаниями обо всех незашифрованных путешественниках, которых они могли изучать в течение тысяч лет, они создали правдоподобного гражданина Амальгамы, а потом заслали ее в диск… в общем, с какой-то непонятной целью.

– И где же она теперь? – спросил Ракеш.

– Никто не знает. О ее отправлении с узла, где мы с ней встретились, нет никаких записей.

Ракеш рассмеялся. Он не был уверен в том, что Лал чем-то отличалась от самого обыкновенного путешественника, не желавшего оставлять подробных записей о своем передвижении; возможно, ее рассказ о клане синхронистов был прикрытием для более сложной и скверной правды. И пусть даже она была посланником Отчуждения – которое, предлагая «потомку ДНК» заняться исследованием метеора, от недостатка коммуникабельности было вынуждено сформулировать свою просьбу в слегка недобросовестной манере – разве это само по себе давало повод для беспокойства?

– Я рад, что ты решил поделиться с нами этой новостью, – сказал Ракеш, – но на наши планы она никак не повлияет. Я не одобряю мошенничество, но послание Лал по своей сути не было какой-то выдумкой. Парантам рассказала тебе о наших открытиях?

– Да.

– Тогда как нам следует поступить? Если Отчуждение хотело нам навредить, мешать им уже слишком поздно, а тот факт, что ты смог добраться до нас, чтобы сообщить эти подозрения, лишь понижает шансы такого расклада.

– Я прибыл не для того, чтобы предупредить вас насчет Отчуждения, – сказал посланник. – Я прибыл, чтобы предупредить вас насчет Амальгамы.

– О. – В этот момент Ракеш ощутил накатившую на него волну неловкости.

– Нешифрованные, не прошедшие аутентификацию путешественники, пользующиеся коротким маршрутом, который проходит через балдж, всегда действовали на свой страх и риск. Дело не только в том, что с ними могут сделать сами отчужденные; принимающие узлы на противоположной стороне балджа, вообще говоря, не обязаны материализовывать или перенаправлять данные, не подтвердившие свою подлинность. Со времен Лейлы и Джазима и первой волны ажиотажа, последовавшего за открытием сети Отчуждения, обитатели внутреннего диска стали на регулярной основе делать исключения для данных, двигающихся по короткому пути. Но по мере распространения слухов о том, что Отчуждение действует за нашей спиной – штампуя самозванцев, которых они выплевывают в наши сети в качестве шпионов и саботажников – эта беспечная политика начинает вызывать сомнения.

– Значит, когда наши дела здесь будут завершены, и придет время возвращаться назад…, – сказала Парантам.

– Это может оказаться сложнее, чем вы думали, – закончил за нее посланник. – Амальгама, возможно, не захочет принять вас обратно.

ГЛАВА 14

– Тридцать три, – сосчитала Рои, энергично помахивая сначала задней левой, а затем передней левой ногой.

– ТРИДЦАТЬ ТРИ! – ответили в унисон детишки, в точности копируя ее действия.

– Тридцать четыре. – Рои помахала сначала задней левой, затем средней левой.

– ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ! – эхом отозвалась детвора.

– Тридцать пять, – один взмах задней левой ногой, затем еще один ей же.

– ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ!

– Тридцать шесть. – Рои прыгнула как можно выше, постаравшись дважды, четко и ясно, взмахнуть передней правой ногой, прежде чем снова опустилась на землю.

– ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ! – Хотя детишки не могли прыгать так высоко, как она, им хватало проворства и сил, чтобы повторить ее движения еще до того, как их потянуло вниз.

Рои устало опрокинулась на спину. Детишки, конечно же, скопировали и этот нечаянный росчерк. Порой они и правда доводили до белого каления.

– Я становлюсь слишком старой, чтобы этим заниматься, – проскрипела она Гулу.

– Тебе просто нужно проводить меньше времени на нулевой линии.

– Наверное.

Пока она отдыхала, Гул занял место учителя и, рассыпав по полу мелкий цветной порошок, изобразил на нем борозды в форме простых слов. Пока Рои наблюдала за копировавшей его детворой, ее усталость и раздражение постепенно сошли на нет. Она знала, что обучать этих детей и дарить им понимание окружающего мира будет настоящим удовольствием.

И пусть это накладывало ответственность, от которой становилось не по себе, Рои, тем не менее, была уверена, что со временем стала лучше справляться с работой учителя. Она была наставником уже в семи группах, и насчет последних трех могла с полной уверенностью сказать, что каждый из учеников покидал ее класс с четким пониманием основных фактов, касающихся Осколка. Это знание они пронесут через всю свою жизнь и поделятся им со своими товарищами.

Постройка огромного туннеля, который по плану Барда должен был вывести из равновесия силу ветра, переместив Осколок в безопасное место, пока что откладывалась. Бард, Нэт и еще несколько дюжин человек занимались поисками, вербовали новых членов и, не жалея сил, пытались донести цель постройки туннелям до обитателей сардовой части Осколка, чьи фабрики, склады и пастбища они собирались обратить в руины, но пока что не смогли собрать достаточно рабочей силы, чтобы пробиться сквозь каменную толщу; местные же по большей части были настроены против. Рои сомневалась, что ситуация может хоть как-то измениться, пока риск перехода Осколка на нестабильную орбиту вокруг Средоточия оставался непостижимым для большинства его жителей. Она подозревала, что пройдет не меньше двух поколений, прежде чем идеи Зака укоренятся в их культуре достаточно глубоко, чтобы донести смысл угрозы до каждого человека; по крайней мере, благодаря ей, Гулу и еще дюжине других команд обстоятельства постепенно менялись к лучшему. Нужно сначала сдвинуть с места людей, а за ними последуют и камни.

Детвора закончила выводить слова «левый» и «правый» и принялась разглаживать порошок, возвращая его в исходное, чистое состояние перед тем, как взяться за следующее слово. Неожиданно их вес изменился, и Рои вместе с Гул и детишками подбросило на приличную высоту. Мгновением позже Накал вспыхнул, с шестикратной, с тридцатишестикратной силой, скрывая все вокруг за выжигающей пеленой невидимости.

Рои подумала: Это конец. Так скоро. Безо всякого предупреждения, просто смерть…

Она приземлилась на ноги, ударившись о пол пещеры. Выждав мгновение, она осторожно напрягла ноги; удар оказался болезненным, но в остальном она не пострадала. Рои услышала, как рядом с ней хнычут напуганные детишки; по-прежнему лишенная возможности видеть, она инстинктивно прощебетала, попытавшись их утешить и обнадежить: «Все в порядке! Мы в безопасности! Не волнуйтесь!»

Когда зрение начало возвращаться, Рои увидела, что окружавшие ее стены все еще несли на себе послесвечение яркой вспышки, остаточное сияние, по силе превосходившее любой свет, который ей доводилось видеть раньше, даже на гарм-шаркном краю Осколка. Она чувствовала зловещий скрип камня у себя под ногами. Неужели Осколок сейчас развалится на две части? Или вот-вот сорвется с орбиты и понесется прямо к Средоточию? В ее представлении оба катаклизма начинались совсем не так. Насколько она могла судить, их вес вернулся в норму сразу же после того, как пропало возмущение, оторвавшее их от пола.