Грег Гифьюн – Дыхание дьявола (страница 32)

Я крепко прижал Оливию к себе и отступил в сторону спальни, не в силах оторвать взгляд от кровавого видения в конце коридора, которое то превращалось в морфу, то вдруг начинало яростно извиваться, словно зажатое призрачными руками. Кровь забрызгала стену, когда я прижал лицо дочери к своему плечу, чтобы она не видела, и я вспомнил. Я вспомнила, кто все эти люди, потому что слышала их голоса, их молитвы, их крики, их ужас и агонию.

Остались только мой стыд и чувство вины. Все это в лужах и мазках черной, как уголь, крови.

А потом моя малышка обмякла у меня на руках. Спит, она только спит, сказал я себе, отступая в спальню и захлопывая дверь ногой. Она спит, и все будет хорошо, потому что это моя жизнь, такой она должна быть. И это тот, кем я должен быть. Это счастье, наше и только наше.

А оно умирало прямо на моих глазах, уничтожалось за мои грехи.

Снова.

Пожалуйста! Христос, пожалуйста! Остановись, я сделаю все, что ты скажешь, только остановись!

Я закрыл глаза и увидел, что мои кулаки громят, сапоги пинают и топают, оружие режет, трескает и калечит. На том одиноком песчаном участке, в грязных переулках, пустых бильярдных и заброшенных подсобках текла их кровь, их мольбы оставались без ответа. Теперь и мои тоже.

Милосердие было мифом, плохой шуткой, рассказанной в комнате, полной воров и выродков.

Она была такой маленькой, такой невозможно крошечной и хрупкой, моя прекрасная девочка, обмякшая в моих руках, словно бескостное чучело, мертвая, как в тот день, когда мы похоронили ее в этом непристойном белом гробу.

Линда сидела в кровати, подтянув колени к себе и уперев в них подбородок, и тихо плакала. ""Опусти ее", - говорила она, всхлипывая. "Оставьте ее в покое, ради Бога, просто оставь ее в покое!"

Но я не мог. Я прижал ее к себе еще крепче, ближе, чтобы не видеть ее лица.

Странный щелкающий звук над головой привлек мое внимание. Я медленно поднял голову.

Пауки, покрывавшие потолок...

"Не двигайся", - прошептал я.

"Думаешь, они нас не слышат?" Линда беззлобно рассмеялась, слезы оставили на ее щеках длинные черные полосы от макияжа глаз. "Думаешь, они не знают, что именно происходит?"

"Пожалуйста... я..."

"Что случилось с твоим лицом, Стэн? Что случилось с твоим чертовым лицом?"

Дверь спальни содрогнулась. Кто-то-кто-то с той стороны яростно колотил по ней, дребезжа в раме, пока дерево не начало трескаться и откалываться.

Дверь выдержала, но из-под нее хлынула кровь, хлынула в спальню и растеклась у моих ног огромными багровыми лужами.

Линда начала кричать на меня. Подползая к краю кровати, как бешеная собака, оскалив зубы, она кричала с такой яростью, что я не мог разобрать ни слова.

А потом пошел дождь... дождь злобных черных пауков.

Я никого не убивал.

Но ты был там. Ты ничего не сделал, чтобы остановить это, так что с тем же успехом.

Я...

Джонни Фитц, размахивая пистолетом, как какой-то псих из плохого фильма. Весь в поту, он все бушует и бушует, пока бедный ублюдок, которого мы привели сюда, прячется в углу. Мы с Фенуэем Дэйвом стоим в стороне и смотрим на выбитый дверной проем и переулок за ним, на заброшенную фабрику, словно на что-то из истории ужасов, в которую превратилась наша жизнь.

"Ты ведь знаешь, да?" шепчет мне Фенуэй Дэйв, его руки трясутся от переизбытка кокса и от нахлынувшего понимания, что этот раз будет не таким, как все предыдущие.

Я качаю головой - нет, но я понимаю. Я лгу и никого не обманываю.

"Это не мой выбор", - говорит Фитц парню.

"Пожалуйста", - говорит он, произнося слова невнятно из-за разбитой губы и отсутствующих зубов, полученных во время избиения, которое мы ему устроили. "Я не... что вы хотите, чтобы я сделал? Я сделаю это, я сделаю это, пожалуйста..."

"Ты веришь этому гребаному парню?" Фитц смеется, как безумец, обкурившийся до беспамятства и готовый сделать то, что ему велели, чего он никогда не сможет отменить или избежать, если действительно пойдет на это. "Как будто у меня есть выбор!"

Как позже скажет Фенвей Дэйв, Джонни Фитц был прав, выбора никогда не было. Слово было сказано. Ты идешь, делаешь дело и живешь дальше. Мы поехали туда, мы отвезли его туда, и мы прекрасно знали, что произойдет, что с ним сделают. В отличие от всех остальных до него, он не должен был вернуться домой. Мы не могли накуриться или напиться настолько, чтобы изменить это, потому что на этот раз речь идет не о неоплачиваемом виге, а о краже у тех, у кого не крадет ни один здравомыслящий человек, о наркоторговце, который стоит на углу и умирает ради нескольких долларов. Речь идет о мелкой банде таких же головорезов, как мы, у которых есть шанс заявить о себе и перейти на другой уровень.

Я просто хочу уйти отсюда. Уйти от них, от всего этого. Я хочу, чтобы это ужасное зло оставило меня в покое, не зная, что я никогда не смогу очиститься от такой грязи.

Это невозможно.

"Пожалуйста", - снова повторяет бедняга, этот сгусток избитой и распухшей плоти, все еще надеющийся, что ему удастся выкрутиться из того, что стало его судьбой. "Пожалуйста, друг, я..."

Я иду через комнату к Джонни Фитцу, протягивая руки.

"Стэн", - говорит сзади меня Фенвей Дэйв. "Не надо".

Но я убедил себя, что сейчас скажу что-то настолько поэтичное, настолько глубокое, что это остановит это безумие и позволит нам всем уйти. Я могу все исправить.

Я открываю рот, чтобы заговорить, а Джонни Фитц смотрит мне прямо в глаза, улыбается своей акульей улыбкой и стреляет парню в голову.

Звук выстрела оглушительный, и у меня все еще звенит в ушах, когда боковая часть черепа мужчины взрывается, забрызгивая стену, мое лицо и шею кровью и биологическими жидкостями. Мужчина падает вперед, на то, что осталось от его лица, и умирает, прежде чем я успеваю осознать, что только что произошло.

"Ясно?" говорит Джонни Фитц, почему-то крича это на меня. "Хорошо?"

Мозги мужчины на моем лице, в моем рту и глазах.

Я так же мертв, как и он. Мы все мертвы.

Прости меня. Прости нас.

Сквозь ужас пара царственных глаз медленно моргала, наблюдая за мной с отстраненным чувством превосходства, возможно, даже осуждения. Они не были человеческими.

Бальтазар.

Я очнулся - если то, что я потерял, было сном - на полу спальни, свернувшись в позу эмбриона. Надо мной, на краю кровати, с молчаливым безразличием наблюдал кот.

С трудом поднявшись на ноги, я уперся в кровать, пока ноги не подкосились, а голова немного прояснилась. Я яростно вытер лицо и шею, но кровь исчезла. Все еще затуманенный, я прищурился на кровать, чтобы убедиться, кто на ней лежит. Софи. Спит. Я протянул руку, чтобы осторожно погладить Бальтазара по голове, но он отпрянул назад, зарычал, выгнув спину, и злобно зашипел на меня.

Я отступил назад, подошел к окну и прислонился к стене, на этот раз опираясь на оконную раму, открыл жалюзи и посмотрел на бурю.

У начала тропинки, ведущей к пляжу, Дуэйн стоял под дождем, наблюдая за коттеджем.

17

Мир стал серым и прохладным. Сквозь дождь и туман, окутывающий побережье, Дуэйн провел меня по дюнам и вывел на песок. Мы шли вдоль линии воды, океан был бурным и обдавал нас брызгами, когда белые волны разбивались о берег. В конце концов мы добрались до длинного каменного причала и перелезли через него - камни были скользкими и раскисшими от дождя. На другой стороне нас ждал еще один длинный участок пляжа. Дуэйн бросил на меня короткий взгляд, затем повернулся и пошел дальше. Я последовал за ним. Никто из нас не разговаривал.

Когда пляж наконец закончился, он уступил место небольшой дюне и зарослям высокой травы. Дуэйн присел на корточки в траве и начал рыться в ней, словно что-то ища. Через минуту он встал, прихватив с собой большой круглый кусок земли. В земле была вырыта большая яма, а крышкой служила импровизированная маскировка из грязи и сорняков, закрепленная на каменной глыбе.

"Там внизу?" спросил я, перекрикивая завывания ветра.

Дуэйн угрюмо кивнул.

"Ты что, спятил?"

"Это единственный путь, Стэн".

"Почему?"

"Там находится Профессор. И он не выходит. Дыра ведет к туннелям, а туннели - к Профессору".

"Искусственные туннели?"

"Да", - сказал он, вытаскивая из дыры начало веревочной лестницы. "То есть, наверное. Я не знаю, как они здесь появились и когда. Они просто есть".

"Ты уверен, что все это не обрушится на нас?"

"Нет". Дуэйн указал на темное отверстие. "Используй лестницу".

Я подошел к отверстию, но за ним не было видно ничего, кроме темноты.

"Как только доберешься до дна, - объяснил Дуэйн, - просто отойди с дороги. Я буду прямо за тобой. Не волнуйся, у меня есть фонарик, так что мы сможем все увидеть".

Несмотря на то что я знал, что перед уходом из коттеджа спрятал пистолет в заднюю часть брюк, я все равно дотронулся до него, позволив пальцам прижаться к оружию, прежде чем спуститься в яму. Держась за лестницу, я медленно спускался в темноту, вокруг витал затхлый, земляной запах.