Грег Бир – Криптум (страница 41)
В центре помещения ярко сияла зеленая точка.
Я не мог повернуться.
Моя броня с конвульсивной дрожью начала двигаться против моей воли, разворачиваться; дверь, ведущая из ложи в коридор, открылась. Броня вывела меня. В коридоре стояла темнота. Казалось, что помещения Совета обесточены. В течение нескольких следующих минут я чувствовал, как двигаюсь по темным коридорам. У меня шевелились конечности, броня несла меня вперед и сворачивала, но я ничего не видел. Иногда мог определить объем пространства, в котором нахожусь, по эху моих шагов.
Но вот я резко остановился. Впереди мигал зеленый огонек; он замер, потом вроде стал приближаться. На заднем плане моего сознания снова появилась анцилла, но теперь она была призрачно-зеленой. Ее лицо разгладилось, утратив все черты, а ноги и руки превратились в условные мазки, будто сделанные наспех кистью неопытного художника.
– Что это? – спросил я. – Куда мы идем?
Зеленая фигура повернулась, показала влево от меня. Я посмотрел в ту сторону. Там появилась полоска света – обозначилась крышка люка, ведущего, как я заметил, в коридор из кристаллов гиперпространства. Через щель лилось яркое, резкое сияние.
Протестовать было бесполезно. Мудрость Дидакта молчала. Да и какая нужда ей говорить? Меня против воли направляли к месту, не имевшему никакого отношения к даче свидетельских показаний Совету. С процессом, скорее всего, было покончено.
Появились новые смотрители. Собравшись в противоположном конце коридора, они крутились друг вокруг друга, как шары в невидимой руке волшебника. Потом внутри моей нательной брони раздался новый гулкий голос, по которому нельзя было определить ни пол, ни характер говорившего.
– Я исчерпал домен, но все же полной информации у меня нет. Мне требуется услуга. Ты можешь ее оказать?
– Я даже не знаю, что ты такое, – сказал я.
– Мне нужна услуга.
Я ощутил чуть ли не физическое давление и был вынужден противиться засасыванию моих мыслей, моего разума в эту схематичную зеленую форму. Мне уже доводилось наблюдать голод такого рода, но столь подавляющий, столь требовательный – никогда. Это был голод анциллы к знанию. Необыкновенно мощная анцилла, без всякого видимого хозяина.
– Ты здесь, в столице? – спросил я.
– Я защищаю всех. Мне нужна услуга.
– При чем тут я? Послужить тебе может метархия…
– Я Соревнователь. Я стою выше метархии. Создатели встроили в меня возможность скрытого контроля за всеми системами столицы, если возникнет чрезвычайная ситуация. И вот она возникла.
Мудрость Дидакта, молчавшая до этого момента, неожиданно взялась контролировать ситуацию, завладела моей речью, моими мыслями, а меня отодвинула в сторону.
– Нищенствующий Уклон, – услышал я свой голос. – Пожиратель информации. Это имя я дал тебе, когда мы встречались в последний раз. Ты узнаешь это имя?
– Я узнаю это имя, – сказала схематичная зеленая анцилла.
Эта фигура переместилась с периферии моих мыслей на передний план и, казалось, прошла прямо через мой лоб, обрела очертания, словно проекция, прямо передо мной.
– Ты узнаешь того, кто дал тебе это имя?
Зеленое изображение мигнуло.
– Ты – не он. Никто другой не знает этого имени.
– Должен ли я обеспечить дальнейшее обслуживание?
В этот момент я понятия не имел, кто говорит и с какой целью.
– Мне требуется дополнительная информация. Домен недостаточен.
– Отпусти эту броню и приготовь ей путь. Ты знаешь, где находится Архитектор?
– Архитектор отдал мне последние приказы.
– Но твое избранное имя, настоящее имя, знаю я, и я руководил твоим созданием.
– Это верно.
– Тогда я твой клиент и хозяин. Освободи меня.
– У меня новый хозяин. Ты опасен для моего нового хозяина.
– Я знаю твое настоящее имя. Я могу отозвать твой ключ и закрыть тебя.
– Это уже невозможно. Я вне пределов метархии.
Дидакт внутри меня вдруг произнес ряд слов и цифр. Зеленая анцилла заколебалась, как пламя на ветру. На заднем плане моих мыслей появились символы, они порхали, как стая птиц, соединялись, сочетались, потом упорядочивались в колонки, по мере того как озвучивались речевые и цифровые символы секретного кода анциллы. Я в этот момент был просто пассажиром в моем собственном теле, снаружи меня контролировала похищенная броня, а изнутри – мудрость Дидакта.
Моя борьба внезапно закончилась. Зеленая анцилла исчезла. Броня открылась.
Я побежал со всей скоростью, какую позволяла броня, – воистину очень быстро. Перепрыгивал через приходивших в себя смотрителей и стражей, несся по площади вокруг полусферы амфитеатра – к широкому выступу, за кромку экваториального диска, где был перехвачен охранником, который крутанул меня и поместил в поле ограничения.
На ужасное мгновение мне показалось, что я снова в лапах магистра строителей, но тут я увидел лицо Славы Далекого Рассвета, увидел, что второй рукой она тащит в другом поле первого члена Совета, первого блюстителя суда, самого Великолепную Пыль.
Наше путешествие по площади закончилось неожиданным прыжком, Воин-Служитель перенесла нас через ослабленное буферное поле, где мы окутались искрящимся сиянием, и за гравитационный градиент, в пустое пространство, где ничто не могло остановить нашего падения на сто километров.
Глава 37
В процессе моего падения голубая анцилла снова обрела резкость и контроль.
– Извини, – сказала она. – Я больше не подсоединена к метархии или другим сетям. Не могу служить тебе в полную силу.
– Не бери в голову, – сказал я. – Найди что-нибудь, что меня поймает.
– Уже готово.
Я развернулся и врезался в поле, которое держало первого члена Совета. Наши поля слились, издав отчетливый пневматический хлопок. Кроме того, с нами в поле Слава сжалась, как будто ожидала неминуемого удара.
Слева от меня вынырнула спасательная капсула класса «фалько», поравнялась с нами в падении, распахнула входную дверь, из которой выдвинулись хватательные устройства и неловко затащили нас внутрь.
Интерьер салона видоизменился, чтобы вместить трех пассажиров и затормозить падение. И все-таки даже в броне меня затошнило, когда крохотный летательный аппарат развернулся и нырнул в режим тотальной эвакуации.
Через несколько минут мы были далеко от диска, от всего этого куста долек, от самой планеты. Вышли на вытянутую орбиту, чтобы посмотреть, что происходит на поверхности в тысяче километров от нас.
Вся система дисков столицы, казалось, медленно, мучительно перестраивается в исходную сферу.
– Что такое Нищенствующий Уклон? – спросил я, внимательно наблюдая за нашим пролетом через медленный величественный рой бездействующих стражей, смотрителей и неконтролируемых судов почти на границе бездействующего щита планеты.
Слава собралась с силами, подтянула первого члена Совета, который, похоже, был оглушен. Нам было тесно, и я надеялся, что путешествие будет недолгим, рассчитывал на то, что были сделаны и какие-то другие приготовления.
Но я не видел других «фалько», вернее, других беглецов из того хаоса, который охватил столицу.
– Ну, – сказал я, – так куда мы летим?
– Ты спрашиваешь меня? – сказал Великолепная Пыль, чье лицо посинело от страха. – Я понятия не имею, что случилось.
– Метархия была выведена из строя, – сказала Слава Далекого Рассвета. – Все управление передано наружным структурам. Мне был дан приказ спасти не менее двух членов Совета.
Великолепная Пыль перевел взгляд со Славы на меня.
– А я, кажется, спасла тебя, – невозмутимо сказала она мне.
Мы теперь снова очутились в таком месте, откуда были видны огромные орбитальные кольца. Они уже имели нелинейное построение – приняли две геометрические формы: пятиугольника и шестиугольника. А еще одно кольцо медленно двигалось к пятиугольнику, чтобы превратить его в шестиугольник. Как будто сорок три года спустя возвращался блудный Ореол.
– Чья цель? Что за цель?
Остальные посмотрели на меня. Я разговаривал сам с собой.
Ось пяти колец теперь была направлена ровно на планету столицы. Один за другим Ореолы переориентировались и теперь испускали длинные лучи жесткого света.