Грант Моррисон – Супербоги (страница 74)

Плюс монстр – в данном случае бесчеловечная тварь, безымянный социопат в оранжевом рабочем комбинезоне, заявившийся под дверь милой состоятельной семьи со словами: «Мне нравится ваш дом. Можно войти?»

Пора кричать.

Плюс кульминационная битва Данна с психопатом – в которой взрывной эффект космического махача а-ля Кирби, не на жизнь, а на смерть, воспроизводят мертвая заложница в спальне и двое мужчин, чей натужный хрип заменяет все звуковые эффекты. И плюс Мистер Стекло, тайный гений, с первого дня дергавший за ниточки. Преображение Элайджи Прайса, друга и советчика Данна, в суперзлодея Мистера Стекло происходит прямо у нас на глазах, но лишь в эти последние мгновения мы понимаем столько же, сколько постигает ужаснувшийся герой. Стильные фиолетовые костюмы и длинные кожаные плащи Элайджи, его кресло-каталка и шипастый ножной фиксатор, его личный кабинет с многочисленными компьютерными экранами и всевозможными сувенирами наливаются гротескной значимостью: в своем тайном логове он превратился в злого всемогущего киборга. Чтобы поломанная жизнь обрела смысл, ему требовался противник, и он превратил большого и сильного Дэвида Данна в своего личного заклятого врага-супергероя.

Сэмюэла Л. Джексона, знаменитого поклонника комиксов, очень удачно выбрали на роль ненормального любителя комиксов Прайса, страдающего заболеванием, от которого его кости хрупки и легко ломаются, – отсюда и жестокое школьное прозвище Мистер Стекло. Прайс, владелец арт-галереи, где в рамах выставлены оригиналы изображений супергероев, рядом с Данном выступает другом-нердом: начав Джимми Ольсеном, он, когда восхищение оборачивается ненавистью, становится Лексом Лютором.

В фильме нет ни помпезного триумфального саундтрека, ни позерства, ни пошлой мелодрамы. Уиллис – уставший от жизни синий воротничок, Атлант, несущий на плечах все бремя мира; стильно, оригинально и умно воссоздав формат, он задал планку на целое десятилетие реалистичных супервымыслов.

В 1993 году Супермен скончался на страницах «Супермена» № 75, отдубашенный до смерти гигантской инопланетной машиной уничтожения под названием Думсдэй, напоминавшей неудачный гибрид Халка с фурой, груженной сланцем, костями динозавров и ломаными бивнями. После двадцати четырех страниц беспощадного боя последний сын Криптона в конце концов сломался под чистой безмозглой агрессией скотского противника. Голая простая сцена, и у читателей не оставалось сомнений: Супермен погиб, спасая мир.

Ни элегантности, ни лиричности в свежей смерти Супермена особо не наблюдалось, но отклик был феноменальным. Доверчивые СМИ, охотно поверив, что DC Comics взаправду убьет свой самый прибыльный торговый знак, подняли вокруг истории смерти Супермена такую шумиху, что продажи получились рекордные.

Восемь месяцев спустя Супермен неотвратимо восстал из могилы – со стрижкой «маллет», которой, очевидно, обзавелся в преисподней. Следующие несколько лет в коридорах DC шли яростные и нелепые бои за то, чтобы постричь Супермена. Но прическа под Фабио[268] упрямо держалась до 2000 года – к тому времени Супермен на год стал Суперменом из синего электричества, затем распался на красного и синего электрического Супермена в слабом натужном оммаже классической утопии 1963 года «Красный Супермен / Синий Супермен», вдохновившей третий том «Марвелмена» (который получился гораздо лучше). Череда все более отчаянных кунштюков – смерть, подмены, возвращение, брак, новые способности и костюмы – создавала впечатление, будто никто уже не знает, как написать про Супермена нормальную современную историю. Все лучшие комиксы были спецпроектами: ограниченного тиража пастораль Джефа Лоэба и Тима Сэйла «Супермен на любой сезон», пылкая история Марка Уэйда и Лейнила Ю о ранних годах «Супермен: право по рождению» и «Супермен: Красный Сын» Марка Миллара, ловко сконструированная альтернативная история, в которой корабль Супермена приземляется двенадцатью часами позже, и не в пшеничных полях Канзаса, а в Советском Союзе. Продажи постепенно падали, словно примеривались к посадке на ВПП в забвение. Вся надежда на выживание Супермена крылась теперь в других форматах.

«Супербой» 1988 года Александра и Ильи Салкиндов, продюсеров кино про Супермена с Кристофером Ривом, стал первым из телесериалов, благодаря которым публика если и не смотрела на персонажа в упор, то хотя бы хранила мысль о нем на задах сознания. Гильдия сценаристов объявила забастовку, и группе писателей DC, в том числе Денни О’Нилу и Дж. М. Дематтейсу, выпал шанс сочинить более аутентичные комиксовые истории. Когда Джон Хеймс Ньютон, игравший Мальчика из Стали, запросил больше денег, его бесцеремонно заменили на Джерарда Кристофера, большого поклонника Супермена, и этот актер вывел сериал к высотам популярности. Время шло, дела налаживались, и в сериале, впоследствии переименованном в «Приключения Супербоя», появлялись, помимо прочих, Бизарро, Мистер Мксизптлк и даже Супермен золотого века с Земли-2 в исполнении Рона Илая.

В 1993 году Супермену достался хит покрупнее – «Лоис и Кларк»: из городских благополучных яппи версии Бирна вылепили подходящий для телевидения романтический приключенческий сериал, который соблюдал классическую стратегию Супермена на ТВ: с земли ни шагу до последних десяти минут. В отличие от «Супербоя», этот сериал отклонялся от сюжетов комиксов, баловался легковесной и несложной фантастикой и тематикой соответствовал широкой аудитории, состоящей из супружеских пар. Как и с большинством сериалов про Супермена, вышло очень прибыльно. Звезд Дина Кейна и Тери Хэтчер мгновенно полюбили как родных, и в этот период, будучи мертвым в комиксах (где героя заменили на четыре субститута), в общественном сознании Супермен был живее всех живых. Сериал шел четыре сезона и забуксовал, когда продюсеры решили, что Кларку с Лоис пора под венец. Сексуальное напряжение, питавшее сюжет, мигом утекло, и зрители разбежались.

Самым успешным сериалом про Супермена на малом экране стали «Тайны Смолвиля», начавшиеся в 2001 году. Этот взгляд в прошлое, на годы возмужания, до того как Супермен надевает знакомый костюм и переезжает в большой город, познакомил с персонажем совершенно новую аудиторию и доказал, что героизм симпатичного парня с близлежащей фермы так и не вышел из моды. И еще – что он прекрасно справляется без всяких костюмов. Этот молодой Супермен принимал непростые решения и одевался как все.

Неотвязное представление о том, что Супермен – персонаж непопулярный или устарелый, исходит в основном от читателей комиксов: поминая плохой прием, оказанный «Возвращению Супермена» в 2006 году, они как-то забывают, что с восьмидесятых про Супермена снимали популярные телесериалы.

Но взаправду супергероев вывела в мейнстрим (по дороге снеся дверь с петель) серия фильмов, открывшаяся в 2002 году «Человеком-Пауком». Пока на город не спикировал «Темный Рыцарь», фильмы про Человека-Паука были тремя самыми кассовыми супергеройскими фильмами всех времен и по-прежнему остаются в первой четверке. Что такого было в Вашем Дружелюбном Соседе, Человеке-Пауке Ли и Дитко, – отчего его так полюбила новая мировая аудитория, которую старался воспитать Голливуд?

Паркер не был крутым ублюдком – он был славным парнишкой, мягким, застенчивым, непонятым, невротичным, с заниженной самооценкой, однако смешным и к тому же храбрым. Герой-нерд крайней степени, каким он и был с самого своего рождения в 1962 году, когда ему надлежало полюбиться неловким старшеклассникам, зарывшимся в книжки. А теперь мы все стали гиками, мы все разрывались между долгом и желанием, свободой и ответственностью, и Питер Паркер, ежедневно воюющий с собственной совестью, вновь стал одним из нас – Человеком как Человеком двадцать первого столетия.

Может, свою роль сыграла и маска – Человек-Паук скрывал лицо, и на пустой поверхности каждый мог нарисовать себя. Человек-Паук был целиком обтянут костюмом – у него не было ни национальности, ни цвета кожи, а потому он был популярен и в индийском Бангалоре, и в Бойзе, штат Айдахо.

Кое-чему научившись на фильмах про Супермена и Бэтмена, Сэм Рэйми и его команда последовали примеру Брайана Майкла Бендиса с его комиксами «Ultimate Spider-Man», слегка замедлили историю происхождения героя и подобрали разнообразных актеров второго плана, чтобы гражданская жизнь Питера представляла не меньший, а может, и больший интерес, нежели его подвиги в паучьем костюме. Сцены с Питером и Мэри Джейн Уотсон, объектом его смутных желаний, источали неловкую, освежающе честную подростковую нежность и поэтичность. Отношения главных героев, сыгранных Тоби Магуайром и Кирстен Данст, были хрупки, пронзительны, полны надежд, и нам хотелось обнять их обоих – вот только оба, похоже, при малейшем касании рисковали разлететься на куски.

Человек-Паук невесомо кувыркался, нырял и делал сальто среди шпилей и стеклянных ущелий Манхэттена, и в его акробатике был приятный сновидческий ритм – это было даже веселее, чем полет. Сцены погонь по Пятой авеню, снятые от первого лица, придавали фильмам кинетику, оставлявшую комиксы далеко позади, однако было что-то неубедительное в том, как обычно надежный Уиллем Дефо рецептурно изображает сутулого психопата Нормана Озборна, Зеленого Гоблина, а шаблонная драка во время парада на День благодарения близ универмага «Мейсиз» слишком напоминала почти идентичную сцену из «Бэтмена» Тима Бёртона. Общая структура была так хороша, что сюжетная линия злодея была как бы вторична и гораздо успешнее развивалась в третьем фильме, когда Гарри Озборн (сыгранный Джеймсом Франко) надевает злодейский костюм, желая отомстить за смерть отца и не догадываясь, что покушениями на Человека-Паука целит в своего лучшего друга.