Граниил Орлов – Фонтан (страница 80)
Изображение Слэйна стало серьёзным.
– Ты знаешь её перевод?
Женева обняла его и прошептала в самое ухо:
– Она прекрасна и звучит так:
«Я касаюсь стоп того, кто обрёл себя,
Я касаюсь стоп того, кто стал своей сущностью,
Прикасаюсь к стопам Великих учителей – увадджхайя,
Я касаюсь стоп учителей,
Я прикасаюсь к стопам всех, кто познал себя».
Слэйн задумался.
– Объясни.
Она встала в полный рост и вдруг громко засмеялась.
– Это невозможно, я не знаю. Обрети себя – вот и весь смысл.
Вдруг за их спинами послышался крик мужчины:
– Женева! Эй, это ты?
С молниеносной скоростью оба встали с земли и обернулись. Вдали, у лесной тропы, стоял мужчина, лет тридцати пяти. Он был небольшого роста, одетый в звериные шкуры, и его круглое узкоглазое лицо, похожее на медную начищенную монету, выражало одновременно сильное изумление и испуг. Это был охотник, поскольку за спиной у него висел лук со стрелами. В его голосе проскользнули заметные нотки пылающей ревности.
– Кто это? – спросил Слэйн, когда мужчина стал приближаться к ним.
Женева была ошарашена. В неё словно ударила молния, она опустила глаза. В её растерянном взгляде читалась паника.
Слэйн взял её за руку, и мужчина вдруг остановился и с глупым выражением вытянул губы.
– Чего же ты боишься? Мы не должны паниковать, я чувствую, это мне река подсказала, что мне осталось недолго ждать.
Женева подняла на него глаза и, чуть успокоившись, выдохнула.
Когда узкоглазый охотник приблизился к ним, он начал коряво тараторить:
– Женева, где ты была все эти дни? В общине стали думать, что тебя поймали. Могла бы оставить заметку, что с тобой всё в порядке. Я переживал…
Затем узкоглазый круглолицый охотник, словно остриём, пронзил своим взором Слэйна и спросил сквозь зубы:
– Кто это?
Хладнокровно подойдя к нему ближе, нахмурившись и с выражением некоторой брезгливости на лице, она с раздражением ответила:
– Это мой родной дядя, он прибыл для того, чтобы проститься с блаженным Иммануилом.
Незнакомец в ответ заулыбался гнилым ртом и захихикал:
– Полоумный старик наконец-то откинулся!
Быстрым прыжком, словно рысь, Женева очутилась около него и ударила ладонью в шею круглолицему азиату. Тот упал на спину и стал задыхаться.
– Не смей так говорить про него! Ты – гнилой кусок мяса! Я зажала тебе сонную артерию, через несколько секунд, если не сниму этот блок, ты умрёшь.
Женева в этот момент выглядела яростной и угрожающе опасной.
Слэйн подошёл к ней и прошептал ей на ухо. Тень пробежала по её красивому лицу, она посмотрела на него и ответила:
– Он всем проговорится, что ты здесь. Почему я не могу убить его?
– Нет! Прости… – выплёскивая изо рта кровь, с округлёнными от ужаса глазами проговорил умирающий азиат.
Слэйн отрицательно покачал головой.
– Ты знаешь…
Он отошёл в сторону реки, и Женева, недовольно прорычав, словно львица сняла с задыхающегося азиата блок, перекрывающий сонную артерию.
– Лучше не приходи сюда и других не приводи.
И после этого спокойным и хладнокровным тоном добавила:
– Иначе убью…
Спустя два часа после этой неприятной встречи Женева, быстро забежав в пещеру, углубляясь в один из углов, стала вытаскивать оттуда всевозможные виды оружия, среди которых были два ружья, револьвер, несколько гранат, бинокль и несколько запаянных в пластиковые пакеты пачек с патронами. Яростно и раздраженно крича, она разорвала одну из них и начала заряжать одно ружьё.
Слэйн спокойным шагом подошёл к ней со спины и обнял, выталкивая из её рук ружьё.
Она стала сопротивляться, крича:
– Нет! Нет! Я и так всех потеряла.
Но ему удалось выхватить из её рук ружьё.
Повернувшись к нему и уткнувшись лицом в его грудь, Женева зарыдала.
– Я не могу тебя потерять, ты мне нужен! Пускай приходят эти твари, и агенты, и повстанцы, мне всё равно… Слышишь! Я не отдам тебя им.
Он с нежностью гладил её по голове, сохраняя при этом безмятежное спокойствие.
– Пришло время всё изменить. Я создал мир, которого не было и не должно было быть…
Она продолжала плакать. Извернувшись, Слэйн вытащил перед ней её сумку и, раскрыв её, достал оттуда свиток, который ночью передал ей Громм.
– Что здесь написано?
Прекратив рыдать, Женева схватила свёрнутый лист бумаги и прочла:
«Под циновкой расположил он врата, оберегая каждодневно их от своих мыслей. Внутреннее пространство в пустоте, созданный и связанный с ним мир, очищается и обнуляется».
Слэйн внимательно слушал и, немного подумав, повернулся и направился в дальний угол, на каменном полу которого лежала грубая циновка, та самая, на которой пребывал в медитации Громм.
Убрав циновку, он что-то нащупал рукой на каменном полу и потянул за рычаг. Заскрипело что-то железное, и в следующее мгновение каменная глыба сместилась: под ней оказался небольшой железный люк.
Женева подошла ближе и помогла ему поднять тяжёлый люк.
Когда им это удалось и они дружно упали на каменный пол, из отверстия засквозил ветер.
Слэйн громко засмеялся, Женева ещё больше побледнела, будто из отверстия дохнуло смертью.
– Он прекрасно знал, что будет, и всё продумал заранее.
Обходя пещеру и быстро сооружая новый факел, он поджёг его и осветил тёмное отверстие. Глубоко вниз по тоннелю метрового диаметра спускалась веревочная лестница. Закинув вниз ноги, Слэйн стал медленно спускаться.
– Пойдём… Там мы и спрячемся от всех. Подержи факел и посвети мне…
Он спускался ниже и ниже, его голова наполовину торчала из отверстия.
И затем посмотрел на Женеву, которая словно застыла с немым выражением на лице.
– Ну, что ты?! Следуй за мной… Давай сюда факел.