Граниил Орлов – Фонтан (страница 3)

Это необыкновенное удовольствие от ощущения близости настоящего, истинного существования вокруг – такое ничем не заменить, будь то влияние различных партий и структур.

Отлично, подумал Слэйн, как раз один его сокурсник под ником «Аль Капоне» скинул сейчас последний экземпляр интереснейшего фильма.

Также к Вирт-файлу был прикреплён его комментарий:

«Посмотрел и был поражён самим сюжетом. В этом фильме всё о нашем времени».

Еще он прислал песню одного темнокожего исполнителя стиля хип-хоп.

Слэйн включил трек, прибавил звук, выбрал режим «В голове» и окунулся в ритмичную, немного примитивную, но приятную музыку прошлых столетий. Песенка называлась «Dear Mama» (любовь к матери).

Умершее явление неизвестной прошлой жизни: просто обрывки чувств. Не успел он подумать, как вдруг неожиданно всплывшее перед глазами голограммное изображение Мишель прервало его хождение по коридорам прекрасного прошлого.

– Мистер Слэйн, вам пришло послание от представителя компании «KSP», вывести его на экран?

– Соединяй, – со злостью и раздражением ответил он.

Тут же на экране появилось лицо молодого человека в очках, с виду лет двадцати пяти, который посмотрел на Слэйна озабоченными, испуганными и при этом уставшими глазами. Он ничего не ждал и спешил, поэтому сразу же начал свой доклад. Его волосы напоминали выцветшую сухую солому, к тому же он явно не знал, что такое расческа. Мешки под глазами говорили о том, что он мало спит. Иногда его лицо изображало нервную гримасу, которая состояла из неудачно наигранной улыбки, желтых зубов и поднимающихся пышных бровей под цвет волос.

Он выводил поля вокруг себя, потея показывал схемы, напоминающие сплошные зигзаги. Он волновался. Видимо, забыл с утра принять капсулу энергенов и витаминов, скорее всего они у него закончились.

На манжете его белой рубашки располагалась почти незаметная кровавая точка – сигнал о том, что утром из-за давления у него шла кровь из носа и ушей. Это ещё раз доказывало, что несчастный не заметил свой исчерпывающийся запас энергенов.

Слэйн загадочно закатил глаза, будто увидел что-то интересное на потолке.

Есть ли в этом мире такой волшебник, который избавил бы меня от этого человека? – подумал он. Когда он уже закончит? Что ж, пора его прервать и сделать задумчивый, понимающий взгляд, резко перефразировать то, о чём он говорил в самом начале своего доклада. Мысленно вернуться назад и столкнуть его с очевидным фактом – это полный бред.

Нахмурив брови, Слэйн резко перебил рассказчика вопросом:

– А где же самое главное? Где ваши гарантии? Ответственность превыше всего!

Слэйн раскладывает ему сложную систему процентов реальности и простого человеческого фактора, который умело маскируют под «Гарант». Он знает, что половина Гаранта по процентному соотношению человеческого фактора не реализуется в действительности. Он говорит чётко и без нервозности, чувствуя свою победу. В тот же момент он думает: «Ну что, заглотнул? Ну, теперь откашляйся и прими своё поражение. Иди, готовься по новой, студент».

После всего сказанного он замолк и стал ждать его реакции.

Представитель компании виновато опустил глаза, свернул последнее окошко со схемами своей мини-организации и начал обещать:

– Мистер Слэйн, в ближайшее время наша компания разложит в этой схеме всё по полочкам, высчитает каждый процент и вышлет результат. Ваш Гарант теперь под нашей ответственностью. Завтра мы вышлем обновлённую версию на сайт вашей компании. Благодарю вас за уделённое нам время.

– Буду ждать, – быстро ответил Слэйн и сразу нажал пальцем на размытые знаки отбоя вирт-реального вызова, свернув рукой изображение. Вот и приняли.

Через мгновение Слэйн недовольно заёрзал в кресле.

Как же достали, просто невыносимо, жутко болит голова и трудно дышать.

Оттянув удушающий галстук, Слэйн набрал вызов Мишель.

Через секунду перед ним всплыло изображение недовольной куклы с неестественно пухлыми губами. Она ответила незамедлительно:

– Слушаю, мистер Слэйн.

– Мишель, у меня на сегодня запланированы ещё деловые вирт-контактыв?

– Ещё два клиента, мистер Слэйн. – Её искусственно подкачанные губки с неестественным цветом янтарного воска слегка сжимались в миниатюрный бантик.

«Вот ведь чертовка», – подумал он и тут же ответил:

– Перебрось, пожалуйста, эти встречи на завтра. Скинь пока им ссылку моей прошлой схемы проекта, пусть изучают. На сегодня все дела остаются без моего участия. Мне нужно съездить в медицинский центр, чтобы купить капсулы от зависимости и энергены, а то у меня жутко болит голова.

По отработанной схеме делового общения он проговаривал быстро и без единой запинки.

Мишель ответила таким же тоном:

– Да уж, выглядите вы сегодня не очень хорошо, дорогой мой мистер Слэйн. Я сделаю всё, что вы мне прикажете, только назовите время, и я отправлю вам ссылкой треугольник в кубе с 25-кратным замедлением для лучшего освоения мысли. Когда вы зайдёте на портал Вирт-реальности, вам нужно вызвать меня с помощью моего кодового имени «Корпорация Мишель». Буду ждать вас на чашечку кофейного энергена. Заходите в гости. – Мишель встала со своего рабочего места и, обернувшись, прогладила рукой юбку. Она, округляя свои упругие бёдра, подошла к соседнему столу, где располагался кофейный аппарат с энергеном. Наблюдая за взглядом Слэйна, она немного прищуривается и, незначительно сворачивая губки бантиком, уже через мгновение моргает и закрывает окно вызова.

Поправив стойку своей белой сорочки, Слэйн по привычке покрутил своими любимыми запонками с искусно выведенными чёрными сапфирами и направился в сторону лифта.

В голове продолжали тараторить голоса, это раздражало и одновременно обессиливало.

Это так просто, когда болит голова, выйти из небоскреба и прогуляться до охраняемого скверика, единственного в этом огромном мегаполисе.

Сквер привлекал Слэйна своей уникальностью: несколько скамеек, немного деревьев и огромный фонтан в виде амурчика, пускающего свои стрелы в разные стороны. Ему вспомнилось, что фонтан хотели снести, а на его месте установить один из автоматов энергополя. Эти творения неунывающего профессора Эдинсона красовались уже во многих городах страны. Об этом писали в местных новостях, которые Слэйн читал с волнением, а ужасающие подробности он получал от виртуального друга Аль Капоне.

«Кто это? – иногда спрашивал он сам себя. – Откуда я его знаю? Он не из моего колледжа, тем более фотографии, которые присылает этот тип, больше похожи на «качественную липу», чем на оригинал».

Думы и сомнения разрывали голову несчастного Слэйна – на фотографиях был изображен человек, очень похожий на него, стоявший в обнимку с Аль Капоне. Но в памяти не сохранилось ни одного воспоминания, потому казалось неправдоподобным. В ответ Слэйн начинал писать, что это не он. В свою очередь Аль Капоне присылал хохочущие на всю комнату виртуальные смайлики. Примерно через год Капоне стал студенческим другом Слэйна. В самом начале Слэйн хотел разобраться во всём этом беспорядке, но как только он начал «копать глубже», то неожиданно осознал, что совершенно не помнит учёбу в колледже. Его личный врач доктор Мэйс уверял, что потеря памяти произошла из-за аварии и что со временем что-то может восстановиться.

Да и ладно, успокаивал себя Слэйн. Интересный и загадочный тип этот Капоне, а жизнь настолько скучна и однообразна. Почему бы и не поиграть в подобные игры? Пожалуй, это одна из главных слабостей современного человека – просто и безгранично влюбляться в загадки и головоломки.

Слэйн двигался к своему любимому месту, и мысли целиком охватывали его мозг, периодически сменяя друг друга. От этого начиналась жуткая мигрень.

Автоматы для энергополя были как зарядка для батареек.

– Но ведь люди – не роботы, – упорно твердил Слэйн. После просмотра одного запрещенного фильма он стал менять своё мнение по поводу всего, что его окружало. Например, про то, что профессор Эдинсон – не человек только потому, что все его методы основаны на гениально простом материально-энергетическом поле. Всё у него просто: человек выпил энерген и счастлив, оптимистически улыбается, доволен жизнью. Если не выпил – конец, финито, депрессия, которая ведет к полнейшему безумству.

Когда Слэйн подошёл ближе к скверу, у него неожиданно что-то щёлкнуло в голове, словно маленькая помеха в передаче Вирт-реального изображения во время сильного ветра.

– Слава Истине Величайшего Существования! – еле слышно прошептал Слэйн. Фонтан ещё не был тронут цепкими когтями органов контроля действий сторонней реальности.

Он здесь, в нём амурчик, пускающий стрелы неизвестной любви. Сверкающая на солнце струйка воды, выходящая из его маленького достоинства, словно давала ему огромное превосходство перед миром наблюдателей. Видимо, именно это достоинство и спасло фонтан. Это же не классика, а всего лишь модернизм – писающий амурчик, полный любви.

Слэйн часто останавливался. Ему нравилось наблюдать за маленьким микромиром, разворачивающимся перед его взором, рядом с фонтаном.

Время было солидарно с его желанием, оно замедлялось, и он мысленно погружался в непонятное состояние невесомости.

Он садился на одну из скамеек и начинал просматривать несколько кадров из человеческих жизней неизвестных ему людей через водные струи старого фонтана.