Граниил Орлов – Фонтан (страница 10)

С дрожью в голосе, также очень знакомом, другой собеседник отвечал:

– Я всё понимаю, но его здоровье может резко ухудшиться, поскольку это уже третья чистка за весь год. Если проводить её так часто, то мы навсегда потеряем его разум, и он превратится в некое подобие растения, – это был голос мужчины, доктора Мэйса – Слэйн узнал его.

Женский голос повысился на тон, отчего изменился цвет стен и стал багрово-красным.

– Это приказ Протектората, исполняйте! Вы беспрекословно должны выполнять любое требование вышестоящего руководства, иначе вас ликвидируют.

Доктор Мэйс заискивающе пропищал:

– Будет исполнено, Госпожа. Я сделаю всё, что прикажете.

Слэйн задумался.

Ничего не понимаю.

Глава Протектората, что за бред?

– Что происходит? – Он задавал почти вслух терзающие его вопросы.

Цвет стен и потолков окрасился в жёлтый цвет. Над его головой раздался тонкий и мелодичный девичий голос:

– Доброе утро, мистер Слэйн, с вами говорит Эллина, палатный виртуальный бот. Я медсестра и готова ответить на все ваши вопросы, вызвать доктора или подключить вас к Вирт-реальности, выдать вам энерген.

– Доброе утро, Эллина, – перебивает её Слэйн и добавляет:

– Прошу выдать мне график общего состояния моего организма, а после этого прошу подключить меня к сети реальности для ознакомления с новой информацией.

– Ваша заявка принята, мистер Слэйн. Высылаю графики и подключаю к сети.

Не успел Слэйн получить график временного пояса, как тут же Эллина оповестила его о том, что к нему хочет подключиться голограмма доктора Мэйса.

Войдя в свой привычный жизненный ритм, Слэйн недовольно буркнул:

– Принимаю, подключай.

В следующее мгновение его взору представилась нелицеприятная голограмма доктора.

Слэйн поприветствовал его:

– Доброе утро, Док, какие известия?

– Добрый день, голубчик мой. Что же, вы попали ко мне несколько раньше, нежели мы договаривались, но этого никто не мог предусмотреть. Повстанцы, эти ужасные варвары, совсем обнаглели.

Стены приобрели тёмно-серый цвет, Слэйн спросил:

– Что же произошло со мной, почему я смутно помню всё происходившее после ресторана?

Мэйс опустил глаза и как будто прочитал заготовленные заранее строки:

– В вас стреляли информационным оружием. Внутри вашего головного мозга сейчас находится маленький чип с программой, которая должна, соединившись с клетками мозга, вкладывать в него определённую информацию. Этот чип временный, ваш основной чип был каким-то образом извлечён из вашей головы. Сегодня вечером мы попытаемся уничтожить ваш похищенный чип, а вам поставим новый.

Слэйн засмеялся.

– Вы уничтожите моего единственного друга на расстоянии? Разве такое возможно? Теперь у меня в голове будет коллекция различных жучков и чипов.

Мэйс не обратил внимания на его слова и, не поднимая глаз, продолжил:

– Чувство юмора в таком состоянии – это очень хорошо. Однако поспешу вас успокоить и огорчить одновременно. После установки чипа у вас вновь могут начаться серьёзные осложнения. Ваши боли в голове и потери сознания… они усилятся.

– Если так, то лучше вовсе не ставить мне этот чип. Разве так нельзя? Поставите потом, после того как закончатся мои недомогания.

После последнего произнесённого Слэйном слова лицо доктора немного сжалось и слегка поменяло форму.

Слэйн заметил эту перемену и, ехидно ухмыляясь, съязвил:

– Док, с вами что-то не так? У вас лицо перекосило. Мне кажется, у вас тоже проблемы с чипом… или с Протекторатом?

Мэйс явно занервничал.

– Что? А… да, конечно. Возможно, вы и правы. Мне надо срочно идти, я вас навещу через некоторое время.

– До встречи, Док… привет Госпоже…

Голограмма доктора Мэйса исчезла.

«Весело всё-таки, забавный он, этот доктор», – подумал Слэйн.

Настроение у него было на подъёме, он уже давно так не смеялся. Слэйн решил немного приподнять голову и чуть не упал, потому что, как оказалось, его тело пребывало в гравитационном состоянии и висело над полом метрах в полтора. Так вот почему было такое ощущение: он и вправду парил в воздухе, находясь в горизонтальном положении.

– Ну и разработки, – проговорил он вслух.

Док явно сумасшедший, хотя, конечно, и гений, этого нельзя не признать, подумал Слэйн и тут же вызвал на помощь голограмму палатной медсестры:

– Эллина, перешли мне, пожалуйста, последнюю информацию с моего почтового ящика.

– Слушаюсь, мистер Слэйн. – Через несколько секунд её взгляд вновь оживился, она стала перечислять:

– У вас три голограммных сообщения. Одно от вашей жены Дженнифер, второе от вашего отца, мистера Эдварда Слэйна, и третье от господина Аль Капоне. Когда она закончила, её лицо замерло, глаза были устремлены прямо перед собой.

– Спасибо, Эллина, доставь ещё, пожалуйста, мне бодрящего энергена.

– Конечно, мистер Слэйн, высылаю.

Ну что же, игнорировать жену и отца не было смысла, они уже оповещены о том, что он пришёл в себя, поэтому и прислали свои голограммы. Надо, так надо. Главное, притвориться, что ещё слаб и что говорить подолгу нельзя.

Слэйн, обдумав свою речь, вновь вызвал голограмму палатной медсестры.

– Эллина, соедини меня с голограммой Дженни.

– Слушаюсь, мистер Слэйн, соединяю.

Перед Слэйном возникла сначала фигура, а позже и сама голограмма жены. Её облегающая юбка с небольшим разрезом, перевязанная фиолетовой лентой сразу же бросилась ему в глаза. Весь наряд дополнял классический пиджак с фиолетовыми полосками и белая кружевная блузка.

– Дорогой, как ты? Как себя чувствуешь? – нежным голосом спросила Дженни. – Доктор Мэйс сказал, что сегодня тебе предстоит операция. Как же я беспокоюсь и скучаю по тебе.

Зажмурив глаза, как будто от испытываемой боли, Слэйн ответил:

– Я тоже очень соскучился, любимая. Болит всё, и перед глазами всё мутно. Дженни, любимая, я так хочу домой, ты даже не представляешь.

«Так это был твой голос», – чуть не проговорив вслух, подумал Слэйн.

– Отдыхай, любимый мой, бедненький. Совсем скоро тебя выпишут отсюда. Я думаю, что через два дня ты будешь с нами. Главное, не забывай пить энергены и капсулы памяти, которые тебе даёт доктор. Как же я переживала. Эти повстанцы, куда только смотрела полиция и охрана?

Открыв глаза, он острым, пронизывающим взглядом посмотрел на неё и спросил:

– Того, кто в меня стрелял, не поймали?

Поправив свою прическу, Дженни ответила:

– Зафиксировали его голограмму, полиция сейчас в смятении, поскольку, как известно, голограмма не может производить никаких действий.

– Всё, как я и предполагал.

Дженни вопросительно подняла свои тонко подрисованные брови и спросила:

– Дорогой, о чём ты говоришь?

– Пожалуй, ты права, о чём это я? Эти соревнования между нашим правительством и повстанцами закончатся не скоро. Вот только непонятно, почему под огонь этой вражды попал такой обычный человек, как я, который политику всегда обходил стороной. Для каких целей я им понадобился?