Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 74)

– Годится для полета? – спросил он.

Берт глубокомысленно потер подбородок.

– Надо поглядеть, – сказал он. – С машиной неумело обращались…

Берт свистнул, подражая Граббу, и, засунув руки в карманы штанов, пошел к аппарату. Грабб обычно еще жевал что-нибудь при этом, но Берту жевать было нечего.

– Три дня работы, – процедил он сквозь зубы.

Но у него сейчас же явилась мысль, что этой машиной можно воспользоваться. Было ясно, что крыло, лежавшее на земле, повреждено. Три ребра, удерживавшие его в натянутом состоянии, согнулись, стукнувшись о край скалы; вероятно, и машина была испорчена. Крючок на этом крыле тоже согнулся, но это не должно было мешать полету. Кроме того, пожалуй, не было других более или менее серьезных повреждений.

Берт снова вытер подбородок и, окинув взором широкий, залитый солнцем водопад, сказал:

– Мы попробуем это исправить… Предоставьте это мне.

Он намеренно долго рассматривал аэроплан, а принц и офицер наблюдали за ним. В Бен-Хилле и он, и Грабб широко практиковали способ замены испорченных частей велосипедов другими, запасными. Любой велосипед, уже не годившийся для проката, представлял для них капитал вследствие наличия в нем всяких винтов, колес и цепей, которые были нужны для починки. Теперь Берт решил применить эту систему и к поломанному аэроплану. Ведь за деревьями лежал другой аэроплан, от которого можно было кое-что взять…

Котенок продолжал ласкаться к Берту, пока он рассматривал аэроплан.

– Почините этот «Летающий дракон», – сказал принц.

– Если я даже исправлю его, – возразил Берт, которому вдруг пришла в голову новая идея, – ведь никто из нас не может летать на нем.

– Я полечу, – объявил принц.

– По всей вероятности, для того, чтобы сломать себе шею! – заметил Берт.

Принц не понял его и потому оставил без ответа дерзкое замечание. Он указал рукой в перчатке на летательный аппарат и что-то сказал офицеру по-немецки. Офицер ответил, и принц опять заговорил, делая величественные жесты и указывая на небо. Должно быть, он говорил очень красноречиво.

Берт наблюдал на ним, стараясь понять, что он там болтает.

– Очень вероятно, что вы сломаете себе шею, – повторил Берт. – А впрочем… посмотрим…

Берт начал копаться в машине и сиденье аппарата, разыскивая инструменты, необходимые для починки. Кроме того, он вспомнил, что он и Грабб всегда были выпачканы маслом, когда занимались починкой. Это было правилом. Значит, и ему надо выпачкать себе руки и лицо, – иначе дело не пойдет. Он снял куртку и, сдвинув шапку на затылок, принялся за работу.

Принц и офицер, по-видимому, намеревались наблюдать за Бертом. Но все же ему удалось отделаться от них. Он дал им понять, что это мешает работе и что ему надо «поразмыслить немного», прежде чем приступить к делу. Опыт, приобретенный им в лавочке, научил его, как обращаться с людьми и внушать им уважение к себе как знающему человеку. Таким способом Берт заставил принца и офицера удалиться. Оставшись один, Берт отправился ко второму аэроплану, достал из него ружья и амуницию и спрятал их поблизости, в кустах крапивы.

– Так-то лучше, – проворчал Берт и принялся после этого тщательно исследовать обломки крыльев между деревьями.

Потом он подошел к другому аэроплану и стал их сравнивать между собой. Метод, которому он следовал в Бен-Хилле, был очень прост и мог быть применен в данном случае, если не встретится ничего непонятного в устройстве машины и поломка не окажется совершенно неисправимой.

Когда немцы вернулись, Берт уже был весь выпачкан маслом и с видом знатока исследовал разные винтики, шарики и рычаги. Офицер попробовал было вмешаться и сделать ему кое-какие замечания, но Берт решительно отвел его рукой, сказав:

– Не понимаю. Так не годится. Не мешайте!.. – Затем он вдруг, как будто вспомнив что-то и указав большим пальцем через плечо, заметил офицеру: – Мертвеца, вон там, надо похоронить!..

Вселенная в глазах Берта вдруг преобразилась. Словно завеса опустилась перед ним и закрыла те страшные опустошения и разрушения, которые так потрясли его сначала. Теперь он все же находился среди людей. Правда, это был крошечный мир из трех человек, но все же этот мир вызывал у Берта более энергичную работу мысли. У него появились новые идеи, схемы, смелые планы. Прежде всего, его занимал вопрос, что эти джентльмены думают о нем и что они намерены делать. Берт возился с азиатским аэропланом, а в голове у него работа шла своим чередом, новые идеи зарождались и поднимались на поверхность, точно пузырьки газа в содовой воде.

– Вот! – воскликнул он.

В эту минуту у него промелькнула мысль о вопиющей несправедливости судьбы. В самом деле, эти два человека остались живы, а Курт погиб. Вся команда «Гогенцоллерна» была уничтожена, – сгорела, перебита, утонула, – и только эти двое, скрывавшиеся в передней каюте, обшитой подушками, уцелели!

– Счастливая звезда спасла их, – прошептал Берт и оглянулся на счастливцев. Они стояли рядом и наблюдали за ним.

– Нечего смотреть на меня! – сказал он. – Вы только сбиваете меня.

Но, видя, что они его не понимают, он подошел к ним, держа отвертку в руках. При этом ему в первый раз бросилось в глаза, какой огромный и мощный человек принц. Принц взирал на все с невозмутимым видом. Берт подошел к нему и сказал, указывая на группу деревьев:

– Там мертвец.

Офицер вмешался и что-то возразил ему по-немецки.

Берт снова повторил:

– Мертвец… там!

С большим трудом удалось ему обратить их внимание на мертвого китайца; в конце концов пришлось просто привести их к этому месту. Однако они все же решили, что именно Берт, как низшее лицо, должен оттащить это мертвое тело и сбросить его в поток; эта привилегия, несомненно, принадлежала Берту… После жаркого спора, выражавшегося главным образом в жестах, офицер, наконец, решил унизиться настолько, чтобы помочь Берту: одному Берту было не справиться. Вдвоем они вытащили из ветвей уже раздувшийся труп и поволокли к берегу. Там они немного передохнули, – тащить было очень тяжело, – затем сбросили мертвеца в поток. Берт вернулся к своей работе, ощущая боль в руках и глухое раздражение.

– Негодяи! – ворчал он. – Они и в самом деле принимают меня за одного из своих рабов! Бродяги… а туда же, задирают нос!

Принявшись снова за работу над летательной машиной, он стал раздумывать о том, что будет, если ему удастся все-таки починить ее…

Оба немца ушли. Поразмыслив немного, Берт отвернул кое-какие гайки и, надев куртку и жилет, положил гайки в карман вместе с частью инструментов. Остальные инструменты, взятые с другого аэроплана, он запрятал среди деревьев.

– Великолепно! – сказал он сам себе, приняв все эти предосторожности.

Когда вернулся принц со своим спутником, Берт был уже на месте, возле аэроплана. Принц несколько минут смотрел на его работу, потом отправился к водоразделу и долго стоял там, сложив руки и в раздумье глядя на поток.

Офицер вернулся к Берту и процедил сквозь зубы по-английски, помогая себе жестами:

– Ступай поешь!

Когда Берт пришел в лавочку, то увидал, что весь запас провизии оттуда исчез. Оставлена была лишь небольшая порция мясных консервов и три бисквита. Несколько минут Берт стоял, разинув рот. Котенок, почуявший Берта, вышел из-за прилавка и начал вкрадчиво мяукать.

– Ах да! – сказал Берт. – Тебе ведь надо дать молочка. Но где же оно?

Собравшись с духом, он взял тарелку в одну руку, а бисквиты – в другую и пошел разыскивать принца, извергая поток ругательств. Увидев принца, он подошел к нему и, не отдавая чести, гневно указал на тарелку и крикнул:

– Что это значит, черт возьми?

Произошло горячее объяснение и спор. Берт изложил им свой взгляд на их поведение по-английски, а офицер говорил ему по-немецки о нациях и дисциплине. Наконец принц, видимо, оценивший физическую силу Берта, схватил его за плечи и так тряхнул, что у Берта только в карманах зазвенело; потом, крикнув что-то, отшвырнул его в сторону. Словом, ткнул его так, как будто Берт был немецкий солдат.

Берт был возмущен до глубины души. Его простые, обыденные понятия о чести были задеты, и он решил, что отомстит принцу во что бы то ни стало.

– Погоди же! – прошептал он, задыхаясь и застегивая свою куртку.

– Ну! – крикнул принц. – Уйдешь ли ты?

И вдруг, бросив героический взгляд на Берта, он выдернул шпагу из ножен.

Офицер вмешался и что-то заметил ему по-немецки, указав на небо.

Там, далеко на юго-западе, показался японский воздушный корабль, который несся прямо на них. Это неожиданное обстоятельство остановило столкновение. Принц первый понял, что надо отступать. Все трое, как кролики, бросились в кусты, ища прикрытия, и наконец залезли в углубление, где росла высокая трава, которая могла совершенно скрыть их. Там они долго сидели на расстоянии нескольких метров друг от друга и, прячась в траве, украдкой, из-за ветвей, следили за воздушным кораблем. Берт растерял во время бегства мясные консервы, но бисквиты остались у него в руке, и он спокойно жевал их. Воздушное чудовище пронеслось над ними, затем направилось к Ниагаре и опустилось над электрическими мастерскими.

Пока корабль находился вблизи, они молчали; когда же он удалился, все трое сразу заговорили. Спор возобновился, и если не произошло настоящей ссоры, то только вследствие того, что они не понимали друг друга.