Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 69)

На широкой главной улице города никого не было видно. Населению было дано три часа времени, чтобы очистить город, и, видимо, это было исполнено. На углу лежал у стены убитый. Две собаки бродили по пустынной улице. Тишину на минуту нарушил грохот поезда однорельсовой железной дороги; поезд вез резиновые рукава в Проспект-парк, превращенный в воздухоплавательные доки.

Берт отвез в отель ящик с лекарствами на велосипеде, взятом из соседней лавки; затем Берта послали грузить бомбы на «Цеппелин», что требовало большой сноровки. От этой работы его отвлек капитан «Цеппелина». Берта направили с запиской к офицеру, прикомандированному к англо-американской компании для установки полевого телефона. Инструкции были даны Берту по-немецки, но о содержании их он догадывался, и поэтому, не выдавая своего незнания языка, отдал честь по-солдатски и ушел. Он шел быстро, как будто дорога была ему хорошо известна, но, завернув за угол, Берт вдруг сообразил, что не знает, куда идти. В этот момент его внимание было отвлечено выстрелом с воздушного корабля «Гогенцоллерн» и громкими криками «ура», отчетливо раздававшимися сверху.

Берт взглянул на небо, заслоненное высокими домами по обеим сторонам улицы. Он колебался одно мгновение, затем любопытство взяло верх, и Берт побежал к реке. Тут, впрочем, ему мешали смотреть деревья, поэтому он был необычайно поражен, когда увидел, что корабль «Цеппелин», еще не успевший наполнить свой магазин, поднимается уже над Козьим островом. Очевидно, он не стал ждать пополнения боевых запасов. Тогда Берту пришла в голову мысль, что его бросили.

Он спрятался между деревьями и кустами, опасаясь, как бы его не увидел капитан «Цеппелина». Но любопытство Берта было слишком возбуждено, и ему во что бы то ни стало хотелось узнать, что случилось. Он побежал на мост, перекинутый на Козий остров. Здесь перед Бертом открылся широкий горизонт, и он впервые увидел азиатскую эскадру, низко летевшую над верхними порогами реки.

Азиатские воздушные корабли производили далеко не такое внушительное впечатление, как германские суда. О расстоянии Берт судить не мог, но он видел, что они двигались в боковом направлении: размер азиатского флота определить было трудно. Берт стоял посередине моста, который еще так недавно был переполнен туристами, но теперь здесь находился только Берт. Над ним, очень высоко в небе, маневрировали враждебные корабли, а внизу пенилась и шумела река, устремляясь к американской стороне водопада.

Берт был очень смешно одет: дешевые синие саржевые штаны он засунул в немецкие воздухоплавательные сапоги. На голове у него была белая шапка аэронавта, слишком большая для его головы. Он сдвинул ее на затылок, чтобы она не мешала ему смотреть.

– Вот как! – прошептал он.

Он смотрел в небо, иногда жестикулируя, и раза два даже крикнул «ура» и хлопнул в ладоши. Но потом вдруг его охватил страх, и он побежал к Козьему острову.

Оба флота некоторое время присматривались друг к другу, и ни один не начинал наступательных действий. Немецкий флот состоял из шестидесяти семи больших кораблей, выстроившихся полукругом на высоте приблизительно полутора километров. Расстояние между концами полукруга было около пятидесяти километров. Крайние суда правого и левого крыла эскадры держали на буксире примерно тридцать «Летающих драконов», готовых к выступлению, но Берт не мог их различить на таком расстоянии: они были слишком малы.

Сначала Берт увидел только южную азиатскую эскадру, состоявшую из сорока воздушных судов, на флангах которых держались четыреста летательных одноместных аппаратов. Некоторое время флот двигался медленно, и Берт, заметив сперва только большие суда, увидал за ними и летательные аппараты, показавшиеся ему массой мелких предметов, несшихся в воздухе; эти летательные аппараты, точно рой моли, окружали большие корабли. Второй азиатской эскадры Берт еще не мог видеть, хотя, по всей вероятности, германцы заметили ее приближение с северо-запада.

В воздухе было тихо, на небе – ни облачка. Немецкий флот поднялся на огромную высоту, и корабли уже не казались большими. Оба конца полумесяца были четко видны. Направляясь к югу, корабли эскадры медленно проплывали, заслоняя Берту солнечный свет, и «Летающие драконы» казались маленькими темными пятнышками с каждой стороны этой воздушной армады.

Оба флота, по-видимому, не спешили вступить в бой. Азиатская эскадра ушла далеко к востоку, все ускоряя движение и поднимаясь все выше; затем они растянулись в длинную колонну и полетели назад, поднимаясь над левым флангом немцев. Немецкая эскадра переменила направление, повернулась к приближающимся азиатам, и вдруг легкий треск и мерцание показали им, что неприятель открыл огонь. Вначале Берт не ощутил никакого действия этого огня. Потом точно горсть снежных хлопьев закружилась в воздухе. Это «Летающие драконы» бросились в атаку, а навстречу им устремилась масса каких-то красных точек. Берту все это представлялось не только страшно отдаленным, но и чем-то сверхъестественным. Не прошло и четырех часов с тех пор, как он работал на одном из этих кораблей, а они уже казались какими-то мыслящими существами, которые двигались там, в небесах, преследуя неведомые цели…

Азиатские и немецкие летательные аппараты столкнулись и полетели вниз, как горсть белых и розовых лепестков, брошенных в воздух из далекого окна… Но, приближаясь к земле, они становились все больше, и наконец Берт различил перевернутые аппараты, которые летели вниз, быстро вращаясь в воздухе. Скоро, однако, огромные клубы дыма, поднимавшиеся со стороны Буффало, скрыли их из виду. Некоторое время ничего нельзя было разглядеть, но когда дым рассеялся, то две или три белых и некоторое количество красных точек снова поднялись к небесам, точно большие бабочки, которые, кружась и сражаясь, скрывались по направлению к востоку.

Громкий звук выстрела заставил Берта взглянуть на зенит, и тут он заметил, что огромный полумесяц, который образовали воздушные корабли немцев, расстроился и превратился в беспорядочную массу. Один из кораблей опустился. Берт увидел, что он пылал и наконец, кружась, полетел вниз и исчез в дыму, поднимавшемся над Буффало…

Берт стоял с раскрытым ртом, судорожно ухватившись за перила моста. В течение нескольких мгновений, показавшихся ему необыкновенно длинными, положение обоих судов оставалось неизменным; они по диагонали приближались друг к другу, производя легкий шум, вроде жужжания комара; затем Берт увидел, что с каждой стороны корабли начали выходить из строя, пораженные снарядами, которые нельзя было ни увидеть, ни проследить на таком расстоянии. Азиатские корабли постепенно окружали германскую эскадру и, видимо, старались прорвать линию воздушных кораблей, которые наконец расступились, точно открывая им дорогу. Началось определенное маневрирование, но Берт не мог понять его значения. Левая часть битвы превратилась в хаотический танец воздушных кораблей. Обе скрещивающиеся линии кораблей, казалось, так близко соприкасались друг с другом, как будто там, в небесах, происходила рукопашная схватка. Потом они распались на группы и на отдельные поединки кораблей. Германские корабли опускались все чаще. Один из них вдруг вспыхнул и, метнувшись вниз, исчез на севере. Два других тоже спускались, точно сплетясь с чем-то, затруднявшим их движение. Враги все прибывали, и на их стороне был перевес. Два азиата устремились на одного немца; к ним присоединился еще третий, они исчезли по направлению к востоку; вдогонку им пустились несколько германских кораблей, спешивших на помощь товарищу. Один азиатский корабль ринулся на гигантское немецкое судно или, может быть, нечаянно столкнулся с ним, и оба, кружась, вместе устремились вниз – к гибели.

Берт не видел прибытия северной азиатской эскадры и лишь заметил, что количество судов вверху как будто увеличилось. Через несколько минут все смешалось, и битва уже представляла клубок сражающихся, который несся на юго-запад, против ветра; затем все опять распалось на серию отдельных поединков. В одном месте огромный немецкий корабль, объятый пламенем, падал, окруженный дюжиной плоских азиатских судов, немедленно пресекавших каждую его попытку к спасению. А там команда другого корабля билась со стаей осаждавших корабли меченосцев на летательных аппаратах. Берт увидел азиатский корабль, горевший с обоих концов и выведенный из строя. Он замечал все подробности сражения, происходившего в чистом, прозрачном воздухе, но лишь особо выдающиеся случаи запечатлелись в его памяти. Постепенно, однако, стала вырисовываться общая схема, объединявшая отдельные эпизоды боя.

Масса азиатских воздушных кораблей, медленно увеличивающаяся сверху, не производила, видимо, никаких разрушений. Большинство кораблей шло полным ходом, направляясь вверх, чтобы занять нужную позицию, и лишь изредка вспыхивали бесполезные выстрелы.

После неудачной попытки сцепиться с неприятелем и трагического конца обоих кораблей, как нападавшего, так и оборонявшегося, этот способ был оставлен; по крайней мере, Берт не заметил больше попыток брать на абордаж немецкие корабли. Но было упорное стремление изолировать противника, отрезать его от товарищей и загнать вниз, заставляя отступать и расстраивать тем самым ряды сражающихся. Численный перевес азиатских эскадр и большая быстрота движения давали им возможность не прекращать своих атак на немецкие суда. Отряд немецких воздушных кораблей, стремясь, по-видимому, сохранить связь с электрическими мастерскими Ниагары, держался над ними сплоченной массой, которую всячески старались прорвать азиаты. Берту это напоминало двух рыб в пруду, борющихся из-за крошек. Он видел слабые клубы дыма и вспышки бомб, но звуков не слышал…