Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 67)

Третьей особенностью воздушной войны являлось то, что, несмотря на свою исключительно разрушительную силу, она все же не приводила к окончательному результату. Обе стороны были одинаково беззащитны против карательных воздушных экспедиций. В прежних формах войны как на суше, так и на море проигравшая сторона очень скоро лишалась возможности вторгаться на неприятельскую территорию, прерывать пути сообщения и другими способами наносить урон неприятелю. Бой происходил на «фронте» и позади этого «фронта»; продовольствие армии победителя и все его ресурсы – города, фабрики и капитал – не подвергались никакой опасности, мирная жизнь внутри страны не нарушалась. В случае морской войны уничтожали неприятельский военный флот, порты неприятеля подвергались блокаде, захватывались его угольные станции, разыскивались вражеские крейсеры, угрожавшие коммерческим портам. Но устраивать блокаду и наблюдать за береговой линией – это одно, а блокировать и следить за всем пространством какой-нибудь страны – это совсем другое. Причем крейсеры и разведочные суда не могут быть изготовлены быстро и тайно, их нельзя укладывать и переносить с места на место незаметным образом. В воздушной войне сильнейшая сторона, если она даже уничтожила главные силы неприятеля, все-таки должна быть настороже и наблюдать за каждым пунктом, откуда неприятель мог бы выпустить новые, быть может, еще более смертоносные летательные машины. Воздушное пространство заполнилось бы воздушными кораблями, и эти корабли заслонили бы солнце. Пришлось бы строить такие суда тысячами и готовить сотни тысяч аэронавтов.

Портативный военный корабль мог быть легко спрятан в железнодорожном сарае, где-нибудь в глухом месте, в лесу, а летательный аппарат бросался в глаза еще меньше.

И еще одно: в воздухе не существует ни дорог, ни улиц, ни каналов, ни одного такого пункта, про который можно было бы сказать: «Если неприятель желает добраться до столицы, то он должен пройти здесь». В воздухе все дороги ведут всюду. Следовательно, закончить войну одним из обычных способов было невозможно.

Государство А, пользуясь своим перевесом над государством Б, отправляет свою эскадру из тысячи судов на столицу Б, угрожая бомбардировать ее, если Б не сдастся. Б отвечает по беспроволочному телеграфу, что в данный момент три его воздушных корабля бомбардируют главные мануфактурные города А. А объявляет воздушные корабли Б пиратами, бомбардирует столицу Б и начинает погоню за воздушными судами Б. Б принимается работать среди развалин и изготавливает новые воздушные суда и взрывчатые вещества, предназначающиеся для войны с А. Таким образом, война поневоле превратилась бы в партизанскую, в которую было бы вовлечено неизбежным образом и все гражданское население.

Эти стороны воздушной войны захватили вдруг весь мир. Вполне естественно, что мир, со всеми своими глупыми старыми флагами, со своими нелепыми и бессмысленными национальными традициями, со своими дешевыми газетами и еще более дешево стоящими страстями и империализмом, со своими неблагородными коммерческими мотивами и привычной неискренностью, пошлостью, расовой ложью и расовыми конфликтами, был захвачен врасплох. И когда война разразилась, она уже не могла остановиться. Непрочное здание кредита, рост которого превышал все человеческие предвидения и который удерживал сотни миллионов в состоянии экономической зависимости, непонятной ни для кого, – рухнуло под влиянием паники. Воздушные корабли носились всюду, сбрасывая бомбы, уничтожая всякую надежду на войско, и везде внизу происходили экономические катастрофы, везде голодающее безработное население возмущалось и нарушало установившийся порядок. Разгоревшиеся страсти не позволяли проявиться созидательным способностям нации, и все доводы рассудка уничтожались этим потоком, сносившим все на своем пути.

Все сохранившиеся газеты того времени и исторические документы удостоверяют, что целые округа и города, вследствие затруднений в доставке продовольствия, были переполнены безработным голодающим населением. Это вызывало административные кризисы и осадное положение, возникали временные правительства, советы или, – как наблюдалось в Индии и Египте, – революционные комитеты; и все такие организации старались вооружать население, строить батареи, воздушные корабли, летательные аппараты.

Все это представляется нам теперь лишь в виде отдельных эпизодов, мелькающих перед нашими глазами сквозь случайные разрывы туч, обложивших весь мир. Это было разложение машинного века, гибель цивилизации, основанной на машинном производстве и погубленной машинами. Гибель предшествующих великих цивилизаций (например, римской) происходила постепенно, в течение ряда столетий. Античная культура умирала, как умирает старик. Современная же погибала как бы под колесами налетевшего автомобиля, раздавившего ее в один миг…

Первоначальные сражения в воздушной войне явно указывали на стремление сторон действовать согласно правилам старинной морской тактики, требовавшей, чтобы прежде всего было определено положение неприятельского флота, и затем уже – чтобы он был уничтожен.

Первая битва произошла над Бернским Оберландом; там итальянские и французские дирижабли, совершая налет на Франконский парк, были атакованы швейцарским опытным отрядом, к которому скоро пришли на помощь германские воздушные корабли.

Следующее столкновение зарегистрировано между британскими аэропланами и тремя злополучными немецкими воздушными кораблями.

Третья битва происходила в северной Индии: здесь весь англо-индийский воздухоплавательный парк вынужден был в течение трех дней бороться с подавляющими силами противника и был наконец рассеян и истреблен по частям.

Почти одновременно с этим началась знаменательная битва между немцами и азиатами, известная под названием Ниагарской битвы, так как азиаты поставили себе в этом сражении целью овладеть Ниагарой. Но постепенно эта борьба перешла в ряд столкновений, захвативших почти половину американского континента. Те из немецких воздушных кораблей, которые избежали гибели во время битвы, спустились на землю и сдались в плен американцам, и американцы их снова снарядили и употребили в дело. В конце концов война превратилась в ряд безжалостных героических схваток между американцами, решившими во что бы то ни стало истребить своих врагов, и азиатами, постоянно получавшими подкрепления из Азии. Эти полчища расположились на побережье Тихого океана, опираясь на поддержку гигантского флота.

Американская война отличалась неумолимой жестокостью. Никому не давали пощады и в плен никого не брали. С изумительным свирепым упорством американцы строили и выпускали один воздушный корабль за другим, чтобы сражаться и погибать среди несметных эскадрилий азиатов. Все отступило на задний план перед этой войной, и население жило и умирало ради нее. Теперь, однако, мы можем сказать, что в летательном аппарате Беттериджа европейцы нашли то орудие, которое могло потягаться с летательными машинами азиатских меченосцев.

Нашествие азиатов на Америку как бы вычеркнуло из истории германо-американский конфликт. Вначале казалось, никакое примирение не возможно, так как страшная трагедия Нью-Йорка не могла быть забыта. После разрушения центральной части города вся Америка восстала, как один человек, готовая скорее умереть, чем покориться Германии. Немцы же приняли жестокое решение принудить американцев к покорности и, согласно плану, который давно был разработан принцем, завладели Ниагарой, чтобы иметь в своем распоряжении громадную силу водопада; немцы изгнали из окрестностей водопада всех жителей, превратив в пустыню все пространство вплоть до Буффало. Они объявили также войну Франции и Англии и опустошили области Канады почти на пятнадцать километров от моря внутрь страны. Материал с судов был перенесен подальше от восточного берега, и команда их сновала по стране, точно пчелы, собирающие мед. Тогда-то и появились азиатские силы и произвели атаку на германскую базу у Ниагары; тут-то и произошла первая встреча воздушных флотов Востока и Запада и был предрешен исход войны.

Особенные условия первоначальных воздушных столкновений зависели преимущественно от глубокой тайны, окружавшей изготовление воздушных судов. Ни одна держава не имела ни малейшего представления о работах своих соперников и, вследствие необходимости держать в секрете планы, ограничивала даже и свои изыскания. Ни один из изобретателей аэропланов и воздушных кораблей не представлял себе ясно, с какими аппаратами противников предстоит борьба. Некоторые даже не принимали во внимание возможность борьбы в воздухе и свои аппараты предназначали исключительно для бомбометания. Такова, например, была идея немецких изобретателей. Единственным орудием немецкого флота для борьбы с неприятельскими воздушными кораблями являлась механическая пушка, помещавшаяся в передней части корабля. Только после сражения над Нью-Йорком команда была вооружена короткоствольными ружьями с разрывными пулями. Теоретически боевым оружием флота служили «Летающие драконы». Их называли воздушными миноносцами, и предполагалось, что они будут пролетать вблизи неприятеля и забрасывать его бомбами. Однако эти сооружения оказались в высшей степени неустойчивыми, и из участвовавших в сражении даже одна треть не вернулась назад к воздушному флоту: почти все были уничтожены или упали на землю…