Грааль Арельский – Последний человек: мировая классика постапокалиптики (страница 35)

В конце концов ему удалось раздобыть трех глухих псов. Но ничего хорошего из этого не вышло. Первая собака убежала, не обращая внимания на зов. Вторая была убита ночью моторным вагоном, нагруженным фруктами, который исчез, прежде чем Грабб успел сойти вниз. Третья попала в переднее колесо проезжавшего велосипедиста, который пробил в витрине стекло. Он оказался актером без занятий и, кроме того, банкротом. Этот господин стал требовать вознаграждения за какие-то воображаемые увечья и слышать ничего не хотел о ценной собаке, которую убил, и о разбитом стекле. Прибегнув к грубым физическим приемам, он заставил-таки Грабба исправить ему погнувшееся переднее колесо. Но этим дело не закончилось, и его поверенный забросал несчастных владельцев лавочки самыми невозможными требованиями, на которые Грабб старался отвечать язвительно, что было, по мнению Берта, ошибкой.

Дела шли все хуже и хуже. Разбитую витрину пришлось заколотить досками, и по этому поводу у них возникли очень неприятные пререкания с новым домохозяином, бен-хиллским мясником. Это был грубый, крикливый человек, очень недовольный тем, что окно надолго остается невставленным. Последнее напомнило хозяевам лавочки, что у них еще не улажен спор с прежним домовладельцем…

Таково было положение вещей, когда Берт решил обратиться к Тому и уговорить его вложить деньги в дело, чтобы получать изрядные проценты. Но Том не был склонен к предприимчивости и наотрез отказался.

Злой рок, преследовавший компанию «Грабб и Смоллуэйс», нанес последний удар их предприятию и окончательно погубил его.

Только совсем несчастные люди не могут веселиться, но Берт и Грабб еще не были такими; поэтому, когда наступил праздник Троицы, они захотели забыть на время о своих огорчениях. Отчасти этому способствовало и то, что Берт все-таки занял денег у брата, и так как почти половина отдаваемых напрокат велосипедов была у них взята, то они могли позволить себе отдохнуть в Троицын день, чтобы потом со свежими силами приняться за работу. Утомленный и обескураженный человек не может придумать ничего хорошего! Случилось, что как раз перед тем они познакомились с двумя молодыми девушками, служившими приказчицами в магазине Клепгема: мисс Флосси Брайт и мисс Эдной Бенторн. И вот на Троицу было решено устроить вчетвером маленькую увеселительную поездку в Кент, чтобы провести день на лоне природы, между Ашфордом и Медстоном.

Мисс Брайт умела ездить на велосипеде, и для нее отыскали дамский велосипед, конечно, не из тех, которые отдавались напрокат, а из лучших – которые предназначались для продажи. Но мисс Бенторн – симпатия Берта – не умела ездить на велосипеде. Берт с большим трудом раздобыл для нее напрокат плетеную корзину на колесах, которую и прикрепил к своему мотоциклу. Приятно было смотреть на них, когда, нарядившись в светлые костюмы и покуривая папироски, они отправились к назначенному месту, где их ожидали дамы. Грабб очень ловко управлял своим велосипедом, везя рядом с собой дамский велосипед, а Берт катил на мотоцикле, весело размышляя о том, что смелость города берет и даже может восторжествовать над несостоятельностью. Домохозяин хотел было остановить их, когда они выезжали, но не успел и только злобно крикнул что-то вслед их удалявшимся спинам.

Погода была прекрасная. Хотя они выехали из дома раньше девяти часов утра, но все дороги были уже полны праздничной толпой. Множество молодых мужчин и женщин ехало на велосипедах и мотоциклах. Гироскопические автомобили, двигавшиеся подобно велосипедам, на двух колесах, смешивались с четырехколесными автомобилями. В такие праздники всегда можно было встретить на дорогах и вышедшие из употребления старинные экипажи, и старых людей. Попадались также трехколесные велосипеды, электрические кареты и пришедшие в ветхость старые беговые автомобили с огромными пневматическими шинами. Наши велосипедисты встретили даже настоящую лошадь, запряженную в коляску, а дальше они увидели молодого всадника, скакавшего на черной лошади мимо веселой праздничной толпы, осыпавшей его шутками. Они видели также множество управляемых газовых воздушных кораблей, не говоря уже о воздушных шарах, паривших в воздухе. После всех тех забот и тревог, которые испытали Берт и Грабб, это праздничное оживление казалось им особенно приятным, бодрящим. Эдна была очень интересна в своей коричневой соломенной шляпке, украшенной маками, и восседала в корзине точно королева, а мотоцикл, несмотря на свой почтенный возраст, мчался так, как будто бы он только вчера вышел из мастерской.

Настроение мистера Берта Смоллуэйса нисколько не изменилось даже тогда, когда они увидели газетный плакат:

Такого рода громкие заявления были самым обычным делом, но в праздники на них не обращали внимания. В будни, в свободное послеобеденное время, можно было терзать себя мыслями о судьбе империи и международной политике, но в яркий солнечный день, в воскресенье, когда везешь с собой хорошенькую девушку и видишь, как проезжающие велосипедисты бросают завистливые взгляды, никакие политические соображения не могут завладеть человеком. Наши молодые люди не придали также большого значения признакам усиленной военной деятельности, которые невольно бросались в глаза. Близ Медстона они наткнулись на одиннадцать моторных пушек особенной конструкции, выстроившихся в ряд возле дороги. Около них группа озабоченных инженеров наблюдала в подзорную трубу за устройством траншеи. Но Берт отнесся к этому с большим невниманием.

– Что это? – спросила Эдна.

– Маневры, вероятно, – сказал Берт.

– Маневры? А я думала, что они происходят в Истере, – заметила Эдна, успокаиваясь.

Последняя война, которую вели англичане, южноафриканская, давно уже была забыта, и общество перестало интересоваться военными делами.

Наши молодые люди очень весело провели время. Пикник вполне удался, и они были счастливы совершенно так же, как бывали счастливы люди в старину, еще в древней Ниневии. Глаза у них блестели. Грабб был весел и почти остроумен. Берт сыпал эпиграммами. Зеленая изгородь из жимолости и шиповника закрывала пыльную дорогу; оттуда к ним доносились звуки автомобильных гудков, которые, в конце концов, прекрасно могли сойти за звуки рога в волшебной стране. Они смеялись, болтали, собирали цветы, ухаживали за девушками, которые, шутя, курили папиросы. Пробовали также в шутку бороться. Говорили, между прочим, и о воздухоплавании, и о том, как они в скором времени отправятся на пикник, все вместе, на летательной машине, изобретенной Бертом. Все казалось им возможным и веселым в этот яркий солнечный день!

К семи часам вечера они пустились в обратный путь, не предвидя никакой катастрофы.

Но она случилась с ними на вершине спуска, между Ротемом и Кингстоном.

Они забрались на холм уже в сумерки. Берт старался проехать как можно дальше без фонарей. Они промчались мимо множества велосипедистов, чуть не опрокинув их, потом мимо старомодного четырехколесного автомобиля, потерпевшего крушение из-за лопнувшей шины. Пыль набилась в рожок мотоцикла, и поэтому он издавал странный свистящий и щелкающий звук, очень смешивший Эдну. Ради забавы Берт даже старался по возможности усиливать этот звук во время езды, чтобы заставить Эдну хохотать в ее корзине. Они мчались сломя голову вдоль дороги, что производило весьма различное впечатление на других путешественников, вызывая негодование или восторги, в зависимости от темперамента. Эдна, правда, заметила голубоватый, дурно пахнущий дымок, струившийся из резервуара мотора, но подумала, что так всегда бывает при движении мотоцикла, и не беспокоилась.

Вдруг показалось желтоватое пламя.

– Берт! – вскрикнула она.

Берт затормозил с такой силой, что она запуталась в его ногах, когда хотела вылезти. Наконец, выкарабкавшись из корзины, она отошла в сторону, чтобы поправить свою шляпку, пострадавшую от толчка.

– Ой, ой! – воскликнул Берт.

Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя, как пламя медленно увеличивается. В голове у него прежде всего мелькнуло сожаление, что он не продал год назад этот старый мотоцикл. Конечно, ему следовало сделать это тогда, но теперь уже было поздно думать об этом.

Он повернулся к Эдне и крикнул ей:

– Достаньте мокрого песка!

Он отвел машину к краю дороги, оглядываясь, нет ли поблизости мокрого песка. От движения пламя стало разгораться сильнее, а мрак кругом сгустился еще больше. Дорога была каменистая, известковая, и найти песок было трудно.

Эдна вскоре заметила толстого велосипедиста и тотчас же остановила его.

– Нам нужен сырой песок, – сказала она, – наш мотор загорелся.

Низенький толстый велосипедист посмотрел на нее с изумлением, но тотчас же сообразил, в чем дело, и бросился собирать кремнистый песок на дороге. Его примеру последовали Берт и Эдна. Другие велосипедисты, поравнявшись с ними, останавливались и с любопытством смотрели, что они делают.

– Сырой песок… Нужен сырой песок! – говорил толстый велосипедист и с ожесточением скреб дорогу.

Некоторые из велосипедистов присоединились к нему. Они бросали пригоршнями мокрый песок в пламя, но от этого оно только разгоралось сильнее.

Наконец примчался Грабб. Он что-то кричал. Быстро соскочив с велосипеда, он бросил его к плетню и принялся командовать: