Говард Пайл – Книга пиратов (страница 9)
Отважный капитан Лоу неоднократно посещал Нью-Йорк и Новую Англию, и каждый из этих визитов у них были веские причины запомнить, потому что он сделал их весьма умными для этого.
В 1722 году тринадцать судов стояли на якоре перед добрым городом Марблхед. В гавань вошёл странный корабль.
– Кто бы это мог быть? – судачили горожане, потому что появление нового судна в те дни было немалым делом.
Вопрос кто были эти незнакомцы, долго вызывал сомнения, Пока на судне не поднялся черный флаг, а череп и скрещенные кости вышли на первый план.
– Это чертовски низко, – решили все до единого; и сразу же все затрепетали и переполошились, как в утином пруду, когда ястреб бросается и нападает посреди мирно плавающую живность.
Для нашего капитана это было славное событие, потому что здесь собралось тринадцать судов янки в одно и то же время. Итак, он взял то, что хотел, а затем уплыл, и прошло много дней, прежде чем Марблхед забыл об этом визите.
Через некоторое время после этого он и его супруга столкнулись с английским военным шлюпом «», в результате чего с ними так грубо обошлись, что Лоу был рад ускользнуть, оставив свою супругу и ее команду позади, в качестве подачки силам закона и порядка. И им повезло, если их не ждала худшая участь, чем ходить по ужасной доске с повязкой на ослепленных глазах и веревкой на локтях. Итак, его «консорт» был взят, команду осудили и повесили закованных в цепи, а Лоу отчалил в такой ярости, в какую только может впасть пират.
Конец этого достойного человека теряется в тумане прошлого: некоторые говорят, что он умер от желтой лихорадки в Новом Орлеане; жаль, что это не произошло на конце пеньковой веревки.
Здесь же, как и подобает нашим строго американским пиратам, должен стоять и майор Стед Боннет вместе с остальными. Но на самом деле он был всего лишь бедняком наполовину в своем роде, и даже после того, как он честно взялся за дело, на которое решился, его время от времени охватывали угрызения совести, и он давал клятвенные обещания отказаться от своих дурных поступков.
Тем не менее, он довольно спокойно продвигался по своему пиратскому пути, пока в Чарльстонской гавани не столкнулся с доблестным полковником Реттом, после чего его удача и храбрость внезапно исчезли вместе с облаком порохового дыма и хорошим грохочущим бортовым залпом. «Весёлый Роджер» упал с его мачты вместе с черепом и скрещенными костями, и полковник Ретт прославился тем, что привез домой столько негодяев и головорезов, сколько город никогда ещё не видел.
После очередных судебных слушаний их вздернули всех подряд – злые яблоки, готовые к запеканию.
«Нед» Ингленд был человеком другой крови – только он щелкал кнутом по спине общества в Ост-Индии и на жарких берегах Индостана.
Имя другого капитана, Хауэла Дэвиса занимает высокое положение среди своих товарищей. Он был Одиссеем пиратов, возлюбленным не только Меркурия, но и Минервы.
Именно он обманул капитана французского корабля, вдвое большего по размеру и силе, чем его собственный, и честно обманул его, заставив сдать свое судно без единого выстрела, даже пистолетного и даже без единого удара сабли; он смело на всех парусах вошел в порт Гамбия, на побережье Гвинеи и под пушками форта объявил себя торговцем, промышляющим торговлей рабами.
Обман продолжался до тех пор, пока плоды озорства не созрели для сбора; затем, когда губернатор и охранники замка были усыплены полной безопасностью, и когда банда Дэвиса была разбросана повсюду, где каждый мог принести наибольшую пользу, это был пистолет, сабля и смерть если бы кто хоть пальцем пошевелил. Они привязали солдат спиной к спине, а губернатора к его собственному креслу, а затем стали рыться каждый там, где им заблагорассудится. После этого они уплыли, и хотя они не заработали того состояния, на которое надеялись, все пираты поделили между собой кругленькую сумму.
Их мужество росло с успехом, они решили предпринять попытку на острове Дель-Принсипи – процветающем португальском поселении на побережье. План захвата места был продуман и мог бы увенчаться успехом, если бы португальский негр из пиратской команды не стал предателем и не принес новость о будущем набеге на берег губернатору форта. Соответственно, на следующий день, когда капитан Дэвис сошел на берег, он обнаружил там хорошую сильную охрану, выстроенную как бы в честь его прибытия. Но после того, как он и те, кто были с ним, отошли довольно далеко от своей лодки и далеко от берега, внезапно раздался грохот выстрелов, облако дыма и один или два глухих стона. Только один человек выбежал из-под едкого порохового облака, прыгнул в лодку и уплыл; и когда оно совершенно рассеялось, на берегу лежали капитан Дэвис и его товарищи, все кучей, как ворох старой одежды.
Капитан. Бартоломью Робертс был особым и особенным учеником Дэвиса, и когда этот достойный джентльмен встретил свою смерть так внезапно и так неожиданно описанным выше печальным образом, он был единогласно избран капитаном пиратского флота, и доказал, что был достойным учеником великого учителя. Многие бедные трепещущие торговые утки, на которых налетел и поразил этот морской ястреб, были чисто и ловко ощипаны, прежде чем его свирепые когти ослабили свою хватку.
«Он представлял собой галантную фигуру, – говорит старый рассказчик, – одетый в богатый малиновый жилет и бриджи, в шляпе с красным пером, с золотой цепью на шее с висящим на ней бриллиантовым крестом, со шпагой в руке и двумя парами пистолетов, висящих на конце шелковой перевязи, перекинутой через его плечи в соответствии с тогдашней пиратской модой». В таком виде он появился в последнем сражении, в котором участвовал – против «» – королевского военного шлюпа. Доблестный бой они устроили, эти пираты-бульдоги, ибо, оказавшись в ловушке между военным кораблем и берегом, они решили напасть на королевское судно, дать по нему сокрушительный бортовой залп, а затем попытаться уйти, полагаясь на удачу в действиях и в надежде, что враг может быть всерьёз искалечен их огнем.
Но сам же капитан Робертс первым и пал под ответным огнем «»; картечь попала ему в шею, и он упал вперед поперек орудия, рядом с которым он стоял в то время. Некий парень по имени Стивенсон, который был у руля, увидел, как он рухнул, и подумал, что он ранен. При поднятии руки тело перекатилось по палубе, и человек увидел, что капитан мертв. «После чего, – говорится в „старой истории“, он [Стивенсон] залился слезами и пожелал, чтобы следующий выстрел был его порцией смерти». А после гибели их капитана пиратская команда не захотела больше сражаться; «Черный Роджер» был спущен, и все до единого сдались правосудию и виселице.
Таков краткий и лаконичный рассказ о самых известных из этих пиратов. Но это лишь немногие из длинного списка известных людей, таких как капитан Мартель, капитан Чарльз Вейн (который возглавлял судно доблестного полковника Ретта из Южной Каролины, что затеял такую безумную погоню за гусями среди вялых ручьев и заливов вдоль побережья), капитан Джон Рэкэм, и капитан Энстис, и капитан Уорли, и Эванс, и Филипс, и другие – дюжина или более диких парней, одно имя которых заставляло капитанов кораблей дрожать в их собственных шкурах в те старые добрые времена.
Вот, такова эта чёртова чёрная глава истории прошлого – злая глава, наполненная жестокостью и страданиями, запятнанная кровью и дымом. Тем не менее, эта глава уже написана, и её нужно прочитать. Тот, кто выбирает, может прочитать между линиями истории эту великую истину: зло само по себе является инструментом для формирования добра. Поэтому историю зла, а также историю добра следует прочитать, обдумать и переварить.
Глава II. Призрак капитана Брэнда
Не так-то просто сказать, почему доброе имя человека может быть дискредитировано из-за того, что его дед, возможно, что-то такое сделал неправильно, но мир, который никогда не бывает чрезмерным в отношении того, на кого возлагать чью-то вину, часто рад заставить невинных страдать вместо виноватых.
Барнаби Тру был хорошим, честным, послушным парнем, каким и должны быть мальчики, но все же ему никогда не позволяли полностью забыть, что его дедом был тот самый знаменитый пират, капитан Уильям Брэнд, который после стольких чудесных приключений (если можно верить рассказам и балладам-кэтчпенни, написанным о нем) был убит на Ямайке капитаном Джоном Мэйлоу, командиром своего собственного судна-консорта, галеры «». 14
Никто никогда не отрицал, что до того, как капитан Брэнд был назначен воевать против пиратов Южного моря, его всегда уважали как честного, уважаемого морского капитана, насколько это возможно. Когда он отправился в это приключение, у него был корабль «», оборудованный одними из самых приличных торговцев Нью-Йорка. Сам губернатор подписался на это приключение и сам подписал поручение капитану Брэнду. Итак, если этот несчастный человек сбился с пути праведного, у него, должно быть, было большое искушение сделать это, многие другие вели себя не лучше, когда им представлялась такая возможность в тех далеких морях, где очень легко можно было совершить так много богатых покупок, и никто бы про это не узнал.