Говард Лавкрафт – Миры Артура Гордона Пима (страница 142)

По мнению Петерса, наибольший интерес в том увеселительном путешествии представляла резкая смена климатических условий, происходившая порой в течение одного дня или даже часа плавания. В декабре и январе в Хили-ли стояла почти невыносимая жара – уж точно невыносимая для жителей умеренного пояса Северной Америки; однако, на долготе Хили-ли, всего в тридцати милях от огромного центрального кратера находился маленький островок, где в середине лета держалась температура около 65 градусов по Фаренгейту. Сразу за «Горой» (так хихилиты часто называли горные хребты, опоясывающие центральный кратер) – находился остров побольше, где на высоте нескольких футов над уровнем моря местами постоянно лежал лед и где восемь месяцев году стоял такой холод, что ни одно животное не могло там обитать. Кроме того, на разных расстояниях и в разных направлениях от кратера располагались острова, являвшие практически все разнообразие климатических условий. Богатые хилилиты владели летними особняками на этих отдаленных островах, находящихся в пределах от одного до шести часов плавания от Хили-ли.

Участники свадебного путешествия, благодаря своему общественному положению или личным качествам – то есть званию, наследственному титулу, внешней привлекательности, высокому умственному развитию или необычайной отваге, – повсюду встречали самый сердечный прием. Их с нетерпением ждали, принимали с распростертыми объятьями и развлекали всеми возможными способами, чтобы они получили удовольствие от пребывания на каждом острове.

Они посетили остров, принадлежащий Лиламе, довольно холодный, но вполне пригодный для проживания там. Он находился примерно на таком же расстоянии от кратера, как Хили-ли, и в силу особенностей географического положения на нем круглый держалась практически постоянная температура. Там они застали за работой группу людей, числом не более пятнадцати-двадцати. Похоже, испробовав разные острова в качестве места обитания домашних животных, привезенных на юг первыми поселенцами, хилилиты обнаружили, что на данном острове наилучшие условия для выращивания шёрстных овец; и овечья шерсть приносила Лиламе много больший доход, чем залежи драгоценных камней, впоследствии найденные там, хотя ни на одном другом острове в королевстве Хили-ли подобных залежей не имелось. Знания Петерса в области геологии – как теоретические, так и практические, – близки к нулю, но он утверждает, что остров Лиламы на вид заметно отличался от всех прочих островов данного региона и что центральный горный массив на нем резко отличался от всех прочих гор на территории страны. В ответ на вопрос, видел ли он когда-нибудь в жизни похожие горы, Петерс сказал, что они немного напоминали отдельные отроги Аппалачей.

Во время прогулки по острову они зашли в маленькое складское сооружение, где хранились драгоценные камни. По словам Петерса, он увидел там камни самых разных размеров, вплоть до размеров крупного куриного яйца, и всех цветов, помимо зеленого. В частности, он хорошо помнит несколько прекрасных прозрачных камней синего, красного, желтого, фиолетового и белого цвета, черный камень и матовый серовато-коричневый. Безуловно, речь идет о сапфире, рубине, топазе, аметисте и прочих разновидностях корунда; по всей видимости, ни изумрудов, ни алмазов на острове не водилось. Лилама взяла с подноса кроваво-красный камень величиной с грецкий орех и преподнесла Пиму, как преподнесла бы прекрасную розу. В Европе или Америке за такой камешек можно было бы купить средних размеров город.

Петерс описал странное творение природы, находившееся на крохотном островке длиной не свыше полумили, который они посетили после отплытия с острова Лиламы. В середине упомянутого островка, говорит Петерс, стоит потухший вулкан высотой около четырех тысяч футов, жерло которого начинается на высоте примерно тысячи футов над уровнем моря и на уровне дна соединено с внешним миром тоннелем диаметром футов десять. Проникнув по тоннелю в кратер, они обнаружили там своего рода галерею, которая тянулась вдоль стен и поднималась к самой вершине горы по спирали, делая не менее двадцати витков. Диаметр жерла составлял около ста футов внизу и примерно двести футов в верхней части – он увеличивался на восемь-двенадцать футов с каждым полным оборотом галереи, а ширина последней колебалась от четырех до шести футов. Если смотреть снизу на отверстие вверху, говорит Петерс, видишь круг неба, похожий на полную луну. Общая протяженность галереи, поднимавшейся под углом сорок пять градусов, составляла, вероятно, мили полторы. От нее местами отходили узкие боковые тоннели, выводящие на склоны горы.

На другом острове, расположенном милях в ста от Хили-ли, но на той же долготе – то есть на пути того же теплого воздушного потока, хотя и значительно остывающего там, – они посетили древние развалины, издавна представлявшие загадку для хилилитов. Остров имел значительные размеры, и на нем находились обширные пахотные угодья, с которых снимали урожай всего раз в год. Руины почти не пострадали от времени, а одно небольшое каменное сооружение сохранилось настолько хорошо, что с виду мало чем отличалось от любого заброшенного старого каменного здания в Хили-ли. Камень, использовавшийся при строительстве означенных сооружений, хилилиты за многие века своего проживания здесь не встречали нигде, кроме как в этой кладке. Существовало предположение, что он был доставлен с огромного континента, окружающего внутреннее море. Но в конечном счете самой странной особенностью древних строений являлась архитектура. Насколько трудно вытягивать из Петерса сведения об архитектуре, вы не поймете, покуда сами не попробуете. Он утверждает, что в зданиях не имелось ни колонн, ни арок, и говорит, что об отсутствии арок и колонн он узнал не только из личных наблюдений, но и со слов присутствовавших там хилилитов, упомянувших о данном факте; однако он равно уверен, что в самом большом здании крыша сохранилась полностью. Каким образом держалась крыша без вертикальных опор и без арочных распоров, я не знаю; и представляется совершенно невероятным, чтобы в здании столь внушительных размеров крышу несли стены, не укрепленные арками. Эллины, как вы помните, умели искусно скрывать арочные констукции от взгляда, хотя часто применяли последние. Наверное, я страшно утомил старика своими расспросами на предмет архитектуры; и поскольку сам я почти ничего не знаю об архитектуре с точки зрения технической, а Петерс не знает вообще ничего и поскольку полуразрушенные здания не вызвали у него особого интереса, вы понимаете, что я не могу сказать о них ничего определенного. Представлялось также совершенно невозможным вытянуть из старика какие-либо сведения, позволяющие составить суждение об архитектурном стиле строений. Почти все здания были очень большими, очень красивыми и построенными в стиле, не похожем ни на один известный нам древний стиль: ни на греческий, ни на египетский, ни на ассирийский, ни на римский. Вот и все, что знали и что сказали хилилиты. Вдобавок, на стенах имелись надписи из загадочных знаков, неизвестных миру в далекий период нашествия варваров на Римскую империю и равно неизвестных Пиму. В одном из строений сохранилось в целости большое окно, выполненное из прозрачного голубого и желтого корунда, с выложенной из рубинов надписью на нем.

Сколь странен мир, в котором целые народы появляются и исчезают, порой оставляя после себя лишь пару развалин да несколько загадочных надписей, не поддающихся расшифровке! Конечно, миру повезло сохранить из далекого забытого прошлого иудейство и эллинизм – мораль и красоту, на основании которых человек, в своем страстном стремлении к добродетели пришел к христианству и, движимый жаждой света, гармонии и радости, создал культуру Ренессанса! С какой стати добродетели и красоте вступать в противоречие? Совершенная добродетель есть совершенная любовь, а любовь и красота практически одно и то же… Но простите мне это отступление.

Путешествие по островам королевства Хили-ли продолжалось весь декабрь и январь. Наверное, я мог бы много чего поведать вам о публичных увеселениях и торжествах, имевших место на разных чудесных островах в течение двух месяцев, но Петерса эта тема не особо интересовала, и мне не удалось выведать у него много подробностей. До сих пор я старался не искажать факты, давая волю своему воображению – посему позвольте мне и впредь, в слове и в духе, строго придерживаться фактов. Когда бы я попытался описать празднества, устраивавшиеся на островах далекого королевства Хили-ли, наверное, я бы невольно (ибо располагаю весьма скудными сведениями на сей счет) сказал что-нибудь, граничащее с неправдой; а молчание в тысячу раз предпочтительнее неправды.

В завершение сегодняшнего вечера я скажу, что новобрачные со своими спутниками вернулись на остров Хили-ли в первых числах февраля – февраля 1829 года. Незадолго до начала свадебного путешествия Лилама начала строительство нового дома, и к ее возвращению все работы были закончены. Новый дом был небольшими, но весьма изящным. Здесь и поселилась счастливая чета, выделив Петерсу комнату, при виде которой моряк пришел в дикий восторг. Петерс говорит, что он сильно пристрастился к (как он выражается) «вулканическому табаку», терпкому и ядреному. Архитектор Лиламы в своем проекте сделал единственную ошибку: не догадался разместить комнату Петерса либо под самой крышей, либо поближе к выходу. Сейчас Петерс курит американский табак и даже сейчас… но вернемся к событиям прошлого; я ведь не просто так просидел тридцать часов на краю постели старого моряка. Завтра вечером я поведаю вам о страшной катастрофе, произошедшей на острове Хили-ли во время пребывания там Пима и Петерса.