Горман Тензор – Т.К.А.Ч.: Чужеродный баланс (страница 12)

Позади них с тихим пневматическим шипением разъехались створки двери. В лабораторию ввалился Макар Рауш. От его потёртой лётной куртки густо потянуло морозом, табаком и крепким северным ветром. В руках пилот виртуозно балансировал тремя картонными стаканами, над которыми вился густой, ароматный пар.

– Господа творцы светлого будущего, – бодро возвестил он, со стуком водружая стаканы на свободный край стола. – Я решил проявить неслыханное милосердие и добыл нам немного бодрящего гудрона из столовой. А то у вас такие лица, будто вы прямо сейчас выбираете цвет лент для собственных похоронных венков.

Глеб молча взял стакан. Горячий картон обжёг онемевшие пальцы, возвращая связь с физической реальностью.

– Мы только что нашли того, кто любезно оплатит эти венки.

Рауш замер с поднесённым к губам кофе. Его ленивый, насмешливый прищур мгновенно исчез, уступив место острому, хищному вниманию. Он бесшумно подошёл к монитору и смерил тяжёлым взглядом выделенные зелёные строки.

– Я не умею читать эти ваши электронные руны, – ровно, без тени эмоций произнёс пилот. – Но интуиция подсказывает, что эта изящная штука должна была помочь мне живописно размазаться по Баренцеву морю. Я угадал?

– Это программная диверсия, Макар, – тихо ответила Софья. – И самое страшное не в том, что она делает. Самое страшное – как она сюда попала.

Таль отпил обжигающий, невыносимо горький напиток, чувствуя, как ударная доза кофеина бьёт по натянутым нервам.

– Чтобы вшить корневой патч в закрытую директорию без срабатывания протоколов тревоги, нужен прямой допуск первого уровня. Высший приоритет безопасности.

Рауш коротко, безрадостно усмехнулся. В его хриплом голосе зазвенела холодная сталь.

– Вот за что я искренне обожаю человеческую природу. Вы, гении, годами не спите, чтобы создать потрясающее чудо техники. А потом обязательно находится парень в дорогом костюме, который готов потратить миллионы, чтобы изящно и со вкусом это чудо сломать. Значит, наш господин куратор окончательно сорвался с цепи.

В лаборатории повисла тяжёлая, давящая на виски тишина. Слышно было лишь, как за окном с протяжным воем бьётся о пуленепробиваемое стекло обезумевшая пурга.

Философия инженерии всегда учила Глеба одному непреложному правилу: машина не способна на предательство. Металл может устать, кремний может выгореть, алгоритм может зайти в тупик из-за неверной формулы. Но только человек способен сознательно вложить нож в руку бездушного механизма.

– И что мы будем делать? – Рауш отпил кофе, не сводя тёмных глаз с инженера. – Поднимем бунт? Пойдём бить лица в административный блок? Я всегда за здоровые физические упражнения, но боюсь, у Андрея Сергеевича слишком много вооружённой охраны.

Софья резко повернулась к рабочему терминалу. Её серые глаза решительно, почти маниакально блеснули в полумраке серверной.

– Мы не пойдём к нему. Мы сделаем вид, что ничего не заметили.

Таль и пилот синхронно посмотрели на неё.

– Сонь, ты предлагаешь мне завтра сесть в кресло машины, которая заботливо запрограммирована на моё эффектное убийство? – Рауш вопросительно, с вызовом поднял бровь. – Я, конечно, люблю риск, но суицид в мои планы на эту неделю не входил.

– Ты не упадёшь, – Векслер быстро застучала по клавишам. На экране побежали густые зелёные полосы компиляции. – Я прямо сейчас создаю программный «песочный ящик». Изолированную, непроницаемую капсулу внутри ядра. Как только этот вредоносный код попытается активироваться на критической скорости, моя ловушка замкнёт его сам на себя. Он будет бесконечно, до перегрева отдавать команды в пустоту, думая, что управляет самолётом. А реальная гидравлика останется в твоих руках.

Глеб подошёл к ней вплотную, глядя через плечо на рождающийся защитный барьер.

– Ты уверена, что ловушка выдержит? Если код мутирует…

– Не мутирует, – твёрдо, как ударом молотка, отрезала она. – Это жёсткий скрипт. Я заблокировала исполняемый файл. Он обезврежен, Глеб. Завтра мы выведем экраноплан на полигон, и когда эта заложенная бомба не сработает… вот тогда мы посмотрим в глаза Андрею Сергеевичу. Пусть он увидит, что его идеальная, просчитанная схема дала сбой.

Макар Рауш допил свой кофе и метким, небрежным броском отправил пустой стакан в мусорную корзину на другом конце комнаты.

– Великолепно. Играем в кошки-мышки с психопатом, у которого в руках ключи от всей базы и десяток автоматчиков. Обожаю вашу научную логику.

Он поправил воротник куртки и направился к выходу. У самых дверей пилот на секунду обернулся. Его тёмный силуэт на фоне ярко освещённого коридора казался напряжённым, как сжатая пружина.

– Но запомните одну вещь, творцы. Если завтра над океаном ваша гениальная виртуальная клетка всё-таки лопнет… я буду управлять этой многотонной летающей баржей с помощью мата и грубой физической силы.

Двери за ним с пневматическим шипением сомкнулись.

Глеб смотрел на погасший монитор. В теории, враждебный алгоритм был мёртв. Софья надёжно заперла цифрового убийцу в клетке. Но в глубине души, где-то на самом дне, на уровне первобытных инстинктов, инженер чувствовал: они только что сделали свой первый, непоправимый ход в чужой, смертельной партии. И последствия этого хода настигнут их уже на рассвете.

Интерлюдия. Эффект экрана

Каспийское море лежало неподвижно, словно исполинская лужа расплавленного свинца. Ни единой ряби. Лишь тяжёлый, непроницаемо-белый туман, густо пахнущий сырой солью, гниющими водорослями и старой корабельной ржавчиной, низко висел над самой тёмной водой.

На холодном, влажном песке стояли инженеры – молодые, до одури уставшие парни с воспалёнными, красными от хронического недосыпа глазами. Их выцветшие брезентовые штормовки насквозь, до самой подкладки пропахли едкой махоркой, чифирем крепкого чая и токсичной гарью сгоревшего авиационного керосина.

Перед ними на массивных стапелях намертво замерла невозможная машина. Вызывающе, первобытно уродливая в своей безжалостной гениальности: слишком громоздкая для того, чтобы принадлежать небу, и слишком лёгкая для того, чтобы считаться полноценным кораблём. Классическая аэродинамика истерично кричала, что эта глыба неминуемо рухнет. Прагматичная гидродинамика безапелляционно утверждала, что она камнем пойдёт ко дну.

Двигатели взвыли, наотмашь, физически ударив по барабанным перепонкам чудовищным звуковым давлением. Раскалённый реактивный выхлоп мгновенно поднял с берега колючие, обжигающие вихри песка, больно секущие обветренные лица и мерзко скрипящие на зубах.

Многотонная махина грубо, тяжело рванулась вперёд, жестоко вспахивая неподатливую свинцовую воду широким брюхом. Затем – быстрее, со свистом разрывая плотную пелену тумана. Натужный гул турбин сорвался и перешёл в высокий, торжествующий, вибрирующий рёв. И вдруг тяжёлые брызги исчезли.

Огромный стальной монстр с пугающей, почти неестественной грацией оторвался от водной глади. Он не ушёл в низкие облака, а тяжело завис в нескольких метрах над бушующей пеной, властно оперевшись на невидимую, упругую подушку сжатого до предела воздуха. Машина летела, хищно балансируя на тончайшей, бритвенно-острой грани между двумя вечными стихиями. На чистом эффекте экрана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.