Горман Тензор – Эпоха Заслона: Трилогия (страница 16)
Таль неотрывно смотрел на этого человека, осознавая всю чудовищную, извращённую логику его поступков. Бюрократ не считал себя злодеем из комиксов. Он видел себя иммунной системой, безжалостно уничтожающей опасный вирус – команду самого Глеба.
– Вы сумасшедший, – спокойно, без тени эмоций резюмировал инженер. – Но ваша изящная теория дала трещину. Вы недооценили людей. Макар на одних инстинктах вытянул машину. Стефания обуздала код. А мы с Денисом прямо сейчас готовимся спуститься в адскую печь «Ткача», чтобы вручную перепрошить систему кавитации. И мы обойдём ваш бракованный металл.
Тонкая, змеиная улыбка скользнула по бледным губам Андрея Сергеевича. Он аккуратно, привычным жестом поправил идеальный узел шёлкового галстука.
– О, я совершенно не сомневаюсь в вашем безрассудном героизме. Вы полезете в самое жерло этой гигантской мясорубки. Вы будете дышать раскалённым паром и с голыми руками бороться с механикой. Это намертво заложено в вашей породе. – Куратор сделал неспешный шаг в сторону выхода. – Но вы упускаете главное, Таль. Вы упорно ищете врага в моём лице. А настоящий, умный враг уже давно пустил глубокие корни внутри вашей собственной лаборатории.
Глеб напрягся. Слова чиновника ударили под дых, в одно мгновение разрушая только что выстроенную, понятную картину мира.
– Что вы несёте?
Андрей Сергеевич остановился в дверном проёме. Густой полумрак скрыл его лицо, оставив лишь холодный, издевательский блеск глаз.
– Вы действительно думаете, что я обладаю специфическими навыками, чтобы в обход протоколов обмануть тройное шифрование вашей гениальной дочери? Я управленец, а не первоклассный хакер. И я точно не пробирался под покровом ночи на литейный завод, чтобы на глаз менять рецептуру сплава в тиглях. Я просто с интересом наблюдаю за тем, как кто-то другой очень технично и методично уничтожает дело вашей жизни. Причём делает это вашими же руками, прикрываясь моим допуском.
Дверь с тихим, пневматическим шипением закрылась, отрезав куратора от холодной галереи.
Глеб остался один. Промозглый холод проникал сквозь толстые подошвы ботинок, но внутри инженера разгоралось жаркое, невыносимое пламя понимания. Если Андрей не лгал – а в его словах звучала та самая убийственная искренность сломленного фанатика, – то масштаб диверсии выходил далеко за рамки одного обезумевшего директора. Кто-то из своих, кто-то, обладающий феноменальным допуском и гениальным, извращённым умом, вёл свою собственную, невидимую игру.
Раздался короткий, раздражающий виброзвонок. Таль вытащил коммуникатор. На треснувшем экране светилось сообщение от Рауша:
«Кофе стынет. Гидрокостюмы невыносимо пахнут дохлой рыбой. Ждём только тебя, капитан очевидность. Пора нырять».
Глеб бросил последний, тяжёлый взгляд на безжизненную ледяную пустошь за стеклом, круто развернулся и зашагал к лифтам. До финального запуска «Ткача» оставались считанные часы, а в сложное уравнение выживания только что добавили новую, неизвестную и смертельно опасную переменную.
Глава 19. Слепая зона
Дед Глеба, потомственный проходчик из Воркуты, однажды сказал ему: «Камень не испытывает к тебе ненависти, внук. Он просто не подозревает о твоём существовании. Если хочешь выжить во тьме – научись дышать в унисон с породой».
Глеб вспомнил эту фразу сейчас, находясь на глубине восьми километров под уровнем свинцового моря, внутри исполинского стального червя, методично пожирающего базальт.
Спуск в ремонтную шахту «Ткача» напоминал путешествие по пищеводу гигантского механического хищника. В клети технического лифта царила первозданная, давящая теснота. В нос бил плотный, многослойный коктейль запахов: резко, до тошноты тянуло сероводородом от забортной воды, терпко и густо пахло старой графитовой смазкой, а фоном висел кисловатый аромат чужого, застоявшегося страха, намертво въевшегося в толстый неопрен гидрокостюмов. На языке стойко оседала горечь металлической пыли – верный признак того, что колоссальные фрезы работают на самом пределе усталостной прочности.
Макар Рауш сдавленно крякнул, когда кабина в очередной раз резко дёрнулась, со скрежетом ударившись о направляющие рельсы. Пилот с трудом повернул шею в жёстком, натирающем кожу вороте скафандра.
– Знаете, я всегда мечтал о морском круизе, – прохрипел он, пытаясь отодвинуть массивный кислородный баллон от лица Дениса Базарова. – Белоснежный лайнер, коктейли с зонтиками, мулатки в бикини. А вместо этого я заперт в консервной банке с двумя бородатыми инженерами, и мы летим прямо в геологический ад. Более того, мой костюм пахнет так, будто внутри него недавно скончался морж, страдавший глубокой депрессией.
– Экономь кислород, Макар, – сухо отозвался Глеб, неотрывно глядя на мерцающий экран наручного терминала. – Внизу нас ждёт температура под семьдесят градусов. Воздух будет обжигать лёгкие даже через фильтры.
Денис нервно сглотнул. В тусклом свете мигающей аварийной красной лампы его лицо казалось вылепленным из серого воска.
– Главная трансмиссия уже вибрирует, Глеб. Я физически чувствую это подошвами. Бракованный сплав сателлитов начал накапливать усталостные напряжения. У нас минут пятнадцать до того момента, как шестерни превратятся в стальную шрапнель.
Лифт с лязгом остановился. Толстые створки разъехались в стороны, и на людей обрушилась плотная, осязаемая стена жара.
Плавильная камера «Ткача» была похожа на индустриальный храм, сошедший с полотен безумных художников прошлого века. В центре циклопического зала, окружённая плотной паутиной толстенных труб и гидравлических поршней, вращалась главная ось бура. Металл зловеще светился тусклым вишнёвым цветом. Глухой, утробный рёв работающих механизмов давил на уши с такой силой, что звуковые волны ощущались кожей как плотные физические толчки.
Глеб тяжело шагнул на решётчатый мостик. Жар немедленно, словно хищник, прокусил толстую ткань костюма.
– Разделяемся! – крикнул он, перекрывая сплошной индустриальный рёв. – Денис, на тебе левый контур охлаждения! Макар, правый манифольд! Нам нужно открыть задвижки вручную и пустить забортную воду прямо в зону фрезы! Искусственная кавитация взорвёт породу до того, как редуктор примет на себя пиковую нагрузку!
Пилот молча вскинул руку с зажатым в ней тяжёлым разводным ключом и ринулся в густые клубы обжигающего пара, окутывающего правую магистраль. Базаров, смешно переваливаясь в громоздком скафандре, тяжело бросился влево.
Таль подбежал к центральному терминалу управления. Клавиатура была обжигающе горячей. Инженер вывел на экран сложную схему давления. Всё шло по плану: его люди заняли позиции, тугие вентили начали медленно, со скрипом поддаваться.
– Давай, родная, терпи, – шептал Глеб, глядя, как зелёная полоса манометров неумолимо ползёт к спасительной отметке.
И в этот миг экран терминала хищно, предупреждающе мигнул.
Зелёные столбцы мгновенно окрасились в тревожный алый цвет. В недрах машины раздался пронзительный, скрежещущий визг – жуткий звук металла, который пытаются разорвать пополам голыми руками.
– Глеб! – голос Дениса в наушниках сорвался на панический визг. – Клапаны закрываются! Автоматика бьёт по тормозам! Гидравлика давит в обратную сторону!
Таль ошарашенно уставился на монитор. Внутренняя система безопасности «Ткача» внезапно ожила и начала агрессивно, методично перекрывать кавитационные шлюзы, возвращая колоссальную нагрузку обратно на бракованные шестерни.
– Это не аварийный протокол! – Глеб с остервенением заколотил по раскалённым клавишам, пытаясь перехватить управление, но система глухо, равнодушно игнорировала его права доступа. В груди с хрустом оборвалась тугая струна. Настоящий, ледяной ужас сковал позвоночник. – Кто-то пингует нас снаружи! Команды идут по защищённому кабелю связи прямо сейчас!
Они не просто боролись со слепым, зацикленным алгоритмом. Кто-то сидел в комфортном, безопасном кресле на поверхности и в режиме реального времени наблюдал за их агонией, хладнокровно отрезая пути к спасению. Диверсант, о котором предупреждал Андрей Сергеевич, оказался реальным. И он был чудовищно гениален.
– Командир! – прохрипел Макар. Сквозь пар Глеб увидел, как пилот повис всем своим немалым весом на огромном красном штурвале задвижки, отчаянно пытаясь удержать его от закрытия. Мышцы Рауша под неопреном вздулись каменными буграми. – Меня сейчас раздавит этой железякой! Гидропривод тянет, как стадо взбесившихся слонов!
– Держи его, Макар! Ещё тридцать секунд! – Глеб выхватил из-за пояса портативный дешифратор, сорвал защитную крышку с сервисного порта и с силой вбил кабель напрямую в мозг установки. – Денис, сбрасывай давление на малом контуре! Создай разницу потенциалов!
– Сплав трещит! – Базаров почти рыдал от бессильного отчаяния, навалившись всем телом на свой неподатливый рычаг. – Я слышу, как кристаллы крошатся! Три… два…
В голове Таля с бешеной скоростью пронеслась тысяча формул. Математика, физика, теория вероятности – всё сплелось в один безумный, раскалённый клубок. Он не мог победить невидимого диверсанта в программном коде. Враг был быстрее и контролировал сеть. Значит, нужно было сломать саму доску, на которой шла игра.
Глеб быстро ввёл единственную грубую команду, которую изящный алгоритм безопасности не мог проигнорировать. Команду на экстренный, пиротехнический отстрел предохранительных рубашек охлаждения.